Корабль довольно сильно качало, и он задавался вопросом, стихнет ли ветер до того, как он отплывёт. Если он вообще отплывёт.

Он посмотрел на себя в зеркало, так же, как смотрел на него Херрик. Правый глаз чувствовал себя почти нормально, или, возможно, он к нему привык. Левый, он снова вздохнул, не был хуже, но напряжение было чуть меньше, и он его чувствовал, всё ещё неуверенно держа равновесие. Даже сейчас, в гавани, ему приходилось обдумывать каждое движение.

Он слышал, как Оззард в соседней каюте чистит свой лучший сюртук, и думал о Кине, когда тот покидал корабль. Он был одновременно и юным, и зрелым. Неудивительно, что они любили друг друга. Он подумал о девушке с карими, затуманенными глазами. Интересно, как далеко долетела посылка?

Раздался легкий стук в дверь, и, поскольку часовой ничего не сказал, Болито понял, что уже наступил Оллдей.

Он тоже был в своём лучшем синем мундире с позолоченными пуговицами, которые он так ценил. Его нанковые брюки выглядели свежевычищенными, а туфли с пряжками сделали бы честь самому капитану.

Эллдэй мрачно наблюдал за ним. «Баржа у борта, сэр».

«Я иду. Хочу прийти вовремя, а не раньше».

Эллдэй кивнул и попытался улыбнуться. «Заставите их гадать, а, сэр?»

«Что-то в этом роде». Он увидел, как Олдэй взглянул на незаконченное письмо. «Для следующего курьера».

Весь день звучал как-то отстранённо. «Я слышал, что конвой разгрузится сегодня и завтра. Потом он снова отправится в Англию, или, по крайней мере, часть его».

Болито посмотрел на него. «Что ты ещё слышал?» Олдэй был лучшим источником информации, чем любой сигнал, и обычно гораздо точнее.

Оллдей сказал: «Двое из них везут золото от султана Турции, кем бы он ни был, когда он дома».

По какой бы то ни было причине или цели, богатство султана было бы более чем кстати в Англии. Похоже, за этим стояла рука Нельсона. Он получил от султана несколько милостей после победы на Ниле.

Оззард вошел и протянул ему пальто.

Болито посмотрел в зеркало. Снова другой человек. Любому постороннему он показался бы прежним и у него было всё. Звание, власть, красавица-жена. Всё.

Он коснулся золотой медали Нила, висевшей у него на шее. Разве так выглядит герой? Совсем не так, как он себя чувствовал, решил он.

«Пойдём». Болито коснулся рукава Олдэя и отвёл его в сторону. «Я не забыл о твоём сыне».

Эллдэй встретил его взгляд, его взгляд был спокойным, но печальным. «Да, сэр. Он хочет уйти со службы, и скатертью дорога, говорю я».

Оззард ушёл вперёд, и Болито услышал, как капитан Бутейлер зовёт своих морских пехотинцев к смирению. Но он сказал: «Ты же не это имел в виду, Олдэй».

Эллдей выпятил челюсть. «Не беспокойтесь о нём, сэр. Я больше за вас переживаю. После всего, что вы сделали для короля и страны, а теперь едете в Бенбоу, чтобы всё это разбить!»

Болито сказал: «Не говори глупостей, мужик. Ты понятия не имеешь, что несёшь!»

Олдэй медленно вздохнул; рана на груди иногда беспокоила его, когда он приходил в волнение или гнев.

«Да, сэр, и вы это знаете».

Когда они направились к сетчатой двери, Олдэй яростно добавил:

«Я всё сказал. И ещё кое-что, сэр. Я сейчас буду с вами.

Болито резко обернулся, потрясённый страданием в его голосе. «Знаю, старый друг. Твоя преданность значит для меня больше, чем…» Он не договорил. Скорее, простое согласие Аллдея решило его. Как Аллдей и знал с самого начала.

Болито едва заметил стремительный подъём к Бенбоу. Через входной иллюминатор, ещё несколько салютов, официальные приветствия, а затем на корму, в большую каюту.

Мебель Херрика убрали, и осталось множество стульев, даже скамей, которые, похоже, были заняты военно-морскими мундирами, несколькими гражданскими и одним-двумя из команды «Аргонавтов». Он увидел Стэйта, которому всё же удалось держаться в стороне от остальных, Кина и Пэджета, сидевших рядом с ним. Последнему не обязательно было присутствовать, но Болито был рад, что сделал свой выбор.

Поперёк корабля стоял длинный стол, стулья стояли у кормовых окон, так что силуэты нескольких офицеров, уже сидевших там, виднелись на фоне залитой солнцем панорамы.

Все головы повернулись, когда вошёл Болито, и, подходя к пустому креслу в первом ряду, он заметил их испытующие взгляды. Благоговение, жалость, любопытство. Найдутся те, кто будет рад увидеть изъян в его послужном списке, хотя бы потому, что Кин был под его командованием. Кин посмотрел на него и коротко кивнул. Их взгляды задержались и охватили годы, мичман и капитан, теперь снова вместе. Страх, любовь, трагедия – они оба разделили это, как и девушка, которую Зенория увидела и поняла. Она будет рада, больше, чем кто-либо другой.

Издалека Болито услышал удар четырёх колоколов. Ровно в десять часов, что совпало с прибытием Херрика на корму.

Болито стоял вместе с остальными, пока придворные занимали свои места. Херрик в центре, с серьезным лицом, но очень спокойным. Сэр Маркус Лафорей не торопясь устроился на одном конце стола, пока его слуга поправлял деревянную табуретку под его перевязанной ногой. Болито увидел, как молодой лейтенант подтолкнул своего товарища. Если бы Лафорей застал их за этим, они бы подумали, что мир рухнул. Мистер Пуллен из Адмиралтейства, все еще одетый в черное, с суровым лицом, два других капитана, которых Болито не узнал, и, наконец, капитан достопочтенный сэр Хедворт Джеррам. Флагман-капитан Лафорея был высоким и худым, с длинным носом, под стать его надменной манере поведения. Поднимаясь, он оглядел свой нос, как человек, обнаруживший что-то нежелательное.

Херрик коротко заявил: «Следственный суд по распоряжению их светлостей открыт. Лица, осведомленные о содержании расследования, должны будут ответить на вопросы. Некоторые письменные показания могут быть использованы, но суд собрался главным образом для обсуждения поведения капитана Валентайна Кина с корабля Его Британского Величества «Аргонавт» в указанные время и даты».

Он впервые взглянул на Кина. «Пожалуйста, садитесь. Вас здесь не судят».

Болито посмотрел на капитана Джеррама. Выражение его лица ясно говорило: «Ещё нет».

Капитан стоял лицом к каюте, небрежно сжимая в костлявых пальцах какие-то бумаги. Проницательным тоном он описал отплытие эскадры из Спитхеда и её последующую встречу с транспортным судном для каторжников «Оронтес».

«В какой-то момент этой операции, как мы понимаем, было предпринято несколько попыток взять судно на буксир, поскольку оно потеряло управление. По какой-то причине флагман эскадры решил взять под контроль повреждённое судно, хотя до этого «Геликон», — он резко взглянул на свои документы, — «под командованием капитана Инча уже добился определённых успехов».

Кин сказал: «Причина этого...»

Херрик постучал по столу: «Позже, капитан Кин».

Болито посмотрел в глаза Херрика. Он был этим недоволен, но в его голосе не было ни капли узнавания.

«Вскоре после этого капитан Кин лично отправился к Оронту». Он пристально посмотрел на Кина, словно ожидая возражений. Он продолжил: «И вот тут-то поведение капитана становится предметом суда, а возможно, и более серьёзным, на более позднем этапе».

В каюте можно было услышать, как упала булавка. Даже на корабле было необычно тихо. Только скрип дерева и плеск воды под стойкой.

Достопочтенный сэр Хедворт Джеррам произнес своим четким голосом: «Женщина, перевозимая в Новый Южный Уэльс, была снята с корабля капитаном Кином».

Болито сжал кулак. Джеррам чуть не обозвал его «обвиняемым».

«Присутствует хирург Аргонавта. Пожалуйста, встаньте».

Тусон возвышался над остальными головами и плечами, его волосы были очень белыми на фоне простого синего пальто.

Джеррам спросил: «Женщина, о которой идет речь, была наказана?»

Тусон мрачно посмотрел на него. «Избили, сэр, да. Высекли, сэр, да».

Джеррам резко ответил: «Наказан. Насколько серьезна была травма?»

Тусон описал порез на спине девушки своим обычным сдержанным голосом. Если они ожидали увидеть обычного судового хирурга, то вскоре суду пришлось признать, что они ошибались.

Джеррам настаивал: «Но ей не грозила смерть?»

Тусон уставился на него. «Если бы её вернули на тот корабль...»

«Ответьте на вопрос, пожалуйста». «Нет, сэр, но...» «Отстаньте».

Джеррам промокнул рот платком. Болито смотрел в профиль Кина. Он выглядел бледным под загорелой кожей. И горьким.

Следующим был вызван Стэйт. Поскольку это было всего лишь расследование, суд мог через Джеррама задавать любые вопросы. Перекрёстный допрос не допускался.

Болито сжимал меч до тех пор, пока пальцы не онемели. Собрание фактов, говорилось в книге. Исключение других.

«Вы поднялись на борт «Оронта», лейтенант Стэйт. Что случилось?»

Стэйт начал так: «Экипаж корабля был в смятении и выпивал».

«Кто это сказал?»

«Я и сам так предполагал».

«Я прощу вам дерзость». Джеррам добавил: «Наказание, я полагаю, приводилось в исполнение?» Прежде чем Стэйт успел ответить, он резко сказал: «И вам было приказано застрелить человека, исполняющего наказание, насколько я понимаю, застрелить его, если он продолжит? Я прав?»

Стэйт горячо заявил: «Это была ужасная ситуация, сэр Хедворт. У нас не было поддержки».

«Или, похоже, есть много надёжных свидетелей?» Он кивнул.

"Сидеть."

Джеррам на мгновение взглянул на свои бумаги, хотя у Болито было такое чувство, что он знал каждую деталь наизусть.

Болито признал, что процедура была правильной, но без какого-либо упоминания того, что произошло до и после — потери Суприма, а также вице-адмирала эскадры — и без оценки произошедшего Кином, доказательства были бессмысленными.

Джеррам продолжил: «Не было предпринято никаких попыток вернуть женщину на транспорт. Капитана «Оронта» опозорили перед всей его командой». Он направился на противоположный берег, постукивая ногами по брезенту палубы. «В Гибралтаре, когда высадили других женщин, пленницу оставили на борту под присмотром капитана Кина».

Кто-то в конце толпы хихикнул: «На самом деле, туземную девушку взяли на борт, чтобы присматривать за этим заключённым».

Его рукав, расшитый золотым кружевом, взметнулся вверх. «Встаньте, пожалуйста, капитан Кин! Вы отрицаете хоть что-то из этого? Что вы забрали пленницу из Оронта для своих собственных целей, о которых мы можем только догадываться?»

Кин с горечью сказал: «Да, я снял её с корабля. С ней обращались как с животным!»

«И это расстроило тебя, королевского офицера!»

Болито встал; он был на ногах еще до того, как Джеррам его заметил.

Херрик взглянул на него, словно впервые. «Да, сэр Ричард?»

«Как этот офицер смеет насмехаться над моим флаг-капитаном! Я не собираюсь сидеть здесь и терпеть ещё одно оскорбление, слышишь?»

Кин смотрел на него, умоляя остановиться. Но Болито не остановился, да и не хотел. Всё разочарование и досада смешались воедино, и ему уже было всё равно, что они могут сделать, даже Херрик.

Джеррам сказал: «Это совершенно нетрадиционно», — он посмотрел на Лафорея.

Лафори хмыкнул. «Ну, давай продолжим, что ли? Выскажитесь, сэр Ричард, если вам так хочется. Кажется, вас знают как задиру».

Это было совершенно непреднамеренно, но его замечание, казалось, разрядило обстановку.

Болито произнёс спокойнее: «Капитан Кин — прекрасный и храбрый офицер». Он обернулся и увидел, как их взгляды метнулись к золотой медали на его груди, той самой, которую с гордостью носил Нельсон. «Я выбрал его своим флаг-капитаном из-за его заслуг и потому, что я его знаю». Он почувствовал, как к Джерраму вернулась уверенность в себе, как он и предполагал. Джеррам бы быстро указал, что выбор флаг-капитана, даже его заслуги, не имеют значения. Если бы представилась такая возможность. Болито был хорошим фехтовальщиком, об этом позаботился его отец. Он никогда не блистал ни с каким другим оружием. Сейчас он чувствовал то же самое: позволить противнику проверить твою руку, направить его на цель, а затем вывести из равновесия.

Лафорей сказал: «Всё, что нам нужно сделать, это вернуть заключённого под конвоем, не так ли? А потом капитану Кину придётся ответить за свои действия. Мы на войне, джентльмены».

Болито почувствовал прикосновение льда к своему позвоночнику, но это было то же самое волнение, что и в битве, независимо от ее исхода.

«Почему бы вам не спросить меня, сэр Хедворт?»

Джеррам несколько секунд сердито смотрел на него. «Хорошо, сэр Ричард, раз уж нам, похоже, придётся здесь поразвлекаться. Где же заключённый?»

«Благодарю вас, сэр». Болито почувствовал жжение в левом глазу и взмолился, чтобы оно не подвело его сейчас. «Она вернулась в Англию под моей защитой. Я оплатил её проезд и предъявлю счёт, если вы решите судить меня военным трибуналом. Не раньше. Я приказал капитану Кину доставить её на флагман. Неужели вы воображаете, что какой-либо капитан может действовать без согласия или одобрения своего флаг-офицера?» Он взглянул на лицо Кина. «Я сделал и то, и другое». Он продолжил: «Эту девушку незаконно перевезли, и я намерен доказать это, сэр Хедворт, в гораздо более убедительном суде, чем ваш сегодняшний фарс! Откуда вам знать, что сказал или не сказал капитан «Оронта»? Боже мой, он почти на полпути в Новый Южный Уэльс!» Его голос стал резким. «И вы узнаете об этом, когда будут опубликованы доказательства, джентльмены, поверьте мне, вы узнаете об этом и о том, на что готовы пойти жадные, бесчестные люди ради мести!»

Пуллен встал. «Вы берёте на себя всю ответственность, сэр Ричард?»

Болито посмотрел на него, снова спокойный. «Да. Капитан Кин находится под моим командованием и останется им до тех пор, пока мне не прикажут иначе». Он смотрел на фигуру в чёрном как можно более пристально.

«Когда вы объясните своему начальству в адмиралтействе, мистер Пуллен, и сообщите им о моих намерениях, вы, возможно, будете удивлены результатом, и когда это произойдёт, я надеюсь, вы проявите такое же рвение, как и при попытке арестовать молодую девушку, которая уже претерпела невероятную жестокость». Он снова посмотрел на Кина. «Это тоже решается».