Кин махнул рукой первому лейтенанту, но замер, так как голос с мачты заставил всех поднять глаза.

«Палуба там! Корабль, прямо по курсу!»

Кин смотрел вверх, пока его глаза не заслезились, сгорая от нетерпения, пока лейтенант Гриффин не крикнул: «Линейный парус, сэр! На якорь!»

Кин видел, как большой «Триколор» вырвался из гафеля, а люди в это время карабкались по вышкам, чтобы установить больше парусов.

Стоящее на якоре судно не было видно с палубы, но даже с учетом телескопа Гриффина они могли бы догнать его в течение часа.

«Спокойно, сэр! Нор на запад!»

Кин услышал, как Болито тихо сказал: «И, похоже, нам все-таки повезло».

К тому времени, как солнечный свет достиг верхней палубы, Болито почувствовал, как вокруг него нарастает напряжение, пока дозорные передавали свои доклады. Он разрывался между тем, чтобы расспросить Кина о том, что тот делает, и тем, чтобы не отвлекать его вопросами.

Кин внезапно присоединился к нему и, прикрыв глаза от солнца, посмотрел на паруса. Облака за ними слегка разошлись, и солнце озарило корабль и море вокруг него.

Он сказал: «Француз стоит на якоре только носом, а не носом и кормой». Он позволил своим словам усвоиться, чтобы Болито мог составить собственное представление. При всё ещё дующем южном ветре другой корабль будет разворачиваться на них, словно на сходящемся галсе, и будет открыт только левый борт.

Кин добавил: «Никаких признаков волнения. Пока. Гриффин говорит, что рядом находятся суда, в том числе и один водовоз».

Болито внезапно вспомнил о Суприме и о Хэллоусе, держащем его за руку в момент смерти.

«Это очень уместно».

«Я намерен, с вашего согласия, сэр, пройти между ним и берегом. Там достаточно глубины. Тогда мы сможем сохранить преимущество и обстрелять его, когда будем пересекать его нос». Краем глаза он услыхал хриплые крики командиров орудий, более резкий голос грозного помощника артиллериста Крокера. Он был с правым бортом первого дивизиона. Ему бы это понравилось. «Корабль, сэр! Левый борт, нос!»

Кин выхватил стакан у мичмана Хекста. Затем он сказал: «Испанец. Один из их корветов».

Стэйт пробормотал: «Ей нужно завершить дело с нами, сэр. Она почти в кандалах».

Кин сказал: «Следите за её подъёмником, мистер Шифф. Скоро она бросит нам вызов». Он повысил голос. «Эй, на палубу! Следите за французом, а не за этой маленькой банкой краски!» Кто-то рассмеялся.

Болито сказал: «Я думаю, что никакого сигнала не будет. Дон не захочет слишком открыто говорить о своём сговоре».

Маленький корвет менял галс, бурная вода бурлила у его орудийных портов, как будто он сел на мель.

За ней виднелась высокая и зеленая земля, местами виднелись несколько белых точек, отмечавших отдельные жилища.

Возможно, там и была батарея, но Болито в этом сомневался. Ближайший сколько-нибудь крупный гарнизон, как говорили, находился в Жироне, всего в двадцати милях от побережья. Этого было достаточно, чтобы остановить любого потенциального захватчика.

Небольшой испанский военный корабль был уже на расстоянии кабельтова. Болито услышал лязг снастей на баке «Аргонавта»: якорь ослабили на крамболе, словно готовясь его бросить. Должно быть, многие глаза наблюдали за «Аргонавтом» с французского корабля. Её приготовления, как и её замысел, не останутся незамеченными.

Болито беспокоило его неспособность видеть. Он взял у Стэйта подзорную трубу и направил её на сетки. Он увидел корвет, увидел, как он кренится, как его красно-жёлтый флаг развевался почти на траверзе, когда он поднимался навстречу ветру. Он мог игнорировать слепоту, забыть, что без подзорной трубы он снова будет беспомощен. Тусон бы строго отчитал его за то, что он напрягает здоровый глаз. Но хирург был в своём лазарете, ожидая следующего урожая.

Болито вспомнил девушку, её прекрасные глаза, когда она обменялась взглядами с Кином. Смогут ли они когда-нибудь найти счастье? Будет ли им это позволено?

Фэллоуфилд прорычал: «Боже мой, сэр, ветер меняется!»

Матросы снова бросились к брасам и фалам, и Кин сказал: «По моим подсчетам, с юго-запада, сэр».

Болито кивнул, запечатлевая в памяти картинку на карте. Отклонение. Госпожа Удача, как сказал бы Херрик, была на их стороне.

Кин крикнул: «Приготовьтесь зачистить проход, мистер Пэджет!»

С корвета по воде донесся тонкий голос.

Болито сказал: «Помашите им шляпой!»

Кин и Стэйт помахали испанцу, которого быстро несли к левому борту.

Осталась миля. Болито вцепился в леер и вгляделся сквозь перекрещивающиеся снасти и натянутые кливеры. Он видел противника, двигавшегося под углом к правому борту, как и описывал Кин.

Кин многозначительно взглянул на Пэджета. «Заряжай, пожалуйста».

Приказ мгновенно передали на палубы, и Болито представил себе, как орудийные расчёты в полумраке за запечатанными иллюминаторами трудятся с зарядами и досылателями, их голые спины уже блестели от пота. Он видел это и делал это так часто с двенадцати лет. Люди у орудий, борта, выкрашенные в красный цвет, чтобы скрыть кровь, и кое-где одинокая фигура власти в сине-белой форме – лейтенант или уорент-офицер.

Казалось, не прошло много времени, как каждая палуба была доложена о готовности.

Болито слышал, как капитан Бутейлер из Королевской морской пехоты шепчет указания Орду, своему лейтенанту. Как и остальные морские пехотинцы, он присел, скрываясь от врага. Одного лишь алого мундира было достаточно, чтобы разбудить осиное гнездо.

«Вперед, на нос!» — хрипло проговорил Пэджет. Должно было показаться, будто они убирают паруса и готовятся бросить якорь.

Болито стоял в стороне от поручней, сцепив руки за спиной. Долго так продолжаться не могло. Одно было ясно: Жобер не был здесь. Он был бы готов к бою, как только его старый флагман показался бы в рассветных лучах. «Пять кабельтовых, сэр!»

Болито почувствовал, как струйка пота скатилась ему по поясу. Полмили.

«Француженка подняла сигнал, сэр!»

Вот и всё. Отсутствие кодированного подтверждения означало мгновенное обнаружение того, кем они были.

Кин крикнул: «Отложите приказ, мистер Пэджет! Направьте на нее т'ган'с'лы!»

Раздались пронзительные крики, и высоко над палубой марсовые матросы, словно обезьяны, рассредоточились на реях, чтобы убрать лишние паруса.

Фаллоуфилд сказал: «Ветер ровный, сэр. Юго-западный. Без сомнения». Он был слишком занят, чтобы беспокоиться о противнике, приближающемся к правому борту.

«Три кабельта, сэр!»

Сквозь шум ветра и такелажа они услышали настойчивый рев трубы.

Со всех сторон раздавались голоса, якорь был снова поднят, и пока стрелки морской пехоты ринулись на марсы со своими мушкетами или заняли места у вертлюгов, остальная часть отряда рассредоточилась вдоль сеток на корме, уже положив оружие на плотно набитые гамаки.

Кин наблюдал за происходящим не мигая, оценивая момент, зная, что Болито разделяет его, и что Пэджет готов выполнить каждую команду.

«Откройте порты!»

На каждой палубе крышки левых бортов поднялись на своих талях, словно просыпались сонные глаза.

«Боже, они перерезают кабель, сэр!» Кин прикусил губу. Слишком поздно. «Бежим!»

Скрипя и грохотая, мощные орудия «Аргонавтов» высовывались из открытых портов, словно рыла. Стволы больших тридцатидвухфунтовых пушек на нижней орудийной палубе уже поднимались и опускались, пока их капитаны тренировались в прицеливании.

Болито снова взял подзорную трубу Стэйта и направил её на другой корабль. Он увидел, как его фор-марсель оторвался от реи, как люди роились наверху, а другие столпились на баке над якорным канатом. Лихтер всё ещё был пришвартован у борта, его корпус был усеян лицами, застывшими на глазах, когда «Аргонавт» надвигался на них.

Трос оборвался, и французское двухпалубное судно начало падать по ветру, паруса беспорядочно развевались, пока матросы боролись за то, чтобы взять судно под контроль.

«Приготовиться, батарея правого борта!»

Глаза Кина сузились от усиливающегося солнечного света, пока он ждал, когда трёхцветный флаг покатится по палубе, а на его месте появится красный флаг. На фок-мачте флаг Болито туго развевался на ветру, и Кин услышал пронзительный крик одного из его мичманов.

Сужающийся утлегарь аргонавтов пересек нос другого корабля на расстоянии едва в кабельтов.

Кин поднял свой анкер. Он услышал скрежет ганшпайка на носу и увидел, как карронада правого борта медленно поворачивается; её массивное шестидесятивосьмифунтовое ядро должно было выстрелить первым. Остальные будут стрелять по мере нахождения цели, не полным бортовым залпом, а палуба за палубой, пара за парой.

«Как потерпите, ребята!» Лезвие вешалки сверкнуло.

"Огонь!"

10. ВОЗМЕЗДИЕ

НЕ меняя галса и не меняя курса ни на градус, «Аргонавт» прошёл мимо дрейфующего французского двухпалубника, его корпус резко содрогался при каждом оглушительном ударе. Командиры орудий были настолько внимательны к этому моменту, что каждая пара пушек прозвучала как одиночный взрыв.

Болито покачнулся и чуть не поскользнулся, когда палуба накренилась под очередным гребневым валом. Он почувствовал, как его ноздри раздуваются от едкого дыма, а уши дрожат от грохота выстрелов. Атака началась с карронады, но на расстоянии почти кабельтова это было скорее жестом, чем какой-либо опасностью для противника.

Кин вытер лицо, когда последний дивизион орудий откатился внутрь на своих талях, и матросы бросились вытирать и перезаряжать. «Француз» был сильно повреждён, и дымящиеся шрамы на его обшивке свидетельствовали о точности тщательно прицельной атаки. Несколько орудий выстрелили в ответ, и одно ядро врезалось в нижнюю часть корпуса «Аргонавта», словно бронированный кулак.

Некоторые экипажи перекликались друг с другом, спеша побить время, первыми выбежать на позицию и быть готовыми снова открыть огонь.

Кин внимательно наблюдал, как «Француз» поставил фок, а затем и грот-марсель. Он слушался, но шёл почти траверзом по ветру и волне, пытаясь догнать атакующего.

Он крикнул: «Готов! На подъём, мистер Пэджет!» Он взглянул на Болито всего на долю секунды, но увидел его таким, каким запомнил всегда. Прямо стоящим лицом к врагу, но теперь не видящим его. «Полный залп!» Возможно, это был единственный случай. Он мельком увидел испанский корвет, теперь уже далеко за кормой, беспомощным и изумлённым зрителем.

Рядом прогремели новые выстрелы, и где-то в агонии закричал мужчина.

Кин протянул вешалку, и его глаза снова наполнились слезами, когда солнечный свет согрел его лицо. «Сейчас!»

Когда пронзительно загудели гудки и брам-стеньги «Аргонавта» снова начали наклоняться, весь бортовой залп прогремел с такой силой, что это было похоже на удар о скалу.

Дым и обугленные комки разлетелись повсюду, но Кин успел увидеть, как бортовой залп прорвался сквозь уменьшающуюся брешь, а гребни волн разбились под натиском силы и веса железа.

Он видел, как вражеский корабль содрогнулся, а затем накренился под натиском всего судна. Обломки дерева и такелажа разлетелись во все стороны, а трущийся корпус был скрыт падающими обломками и вздымающимися клубами брызг.

«Заткните вентиляцию! Вытрите губкой! Заряжайтесь!» — голос Пэджета перекрыл ветер и визг снастей, словно зов трубы.

Олдэй произнёс после внезапной паузы: «Мы попали в них, сэр! Даже парусина прострелена!» В его голосе слышалось напряжение, лёгкая ярость, как это обычно бывает у мужчин, когда начинается бой.

Болито держался за палубный поручень, боясь снова потерять равновесие. Ему показалось, что он услышал, как бортовой залп достиг цели даже на таком расстоянии.

Он коротко сказал: «Сократите дистанцию, капитан Кин!»

Лейтенант Стэйт опустил подзорную трубу и посмотрел на него. Он заметил быстрый взгляд Кина, когда тот осознал резкую официальность Болито.

«Измените курс вправо, мистер Фаллоуфилд!» — Кин замолчал, когда несколько мячей врезались в корпус, а несколько гамаков вырвались из передних сеток в диком переплетении, словно ликующие трупы.

Кин крикнул: «Это была крючья!» Он посмотрел на штурмана. «Как можно ближе!»

Мужчины бежали к брасам, в то время как другие, находившиеся на верхней палубе у восемнадцатифунтовых орудий, работали как демоны с ганшпугами и талями, тренируясь и крепко удерживая противника в портах.

"Огонь!"

Снова прогремел залп, и Болито услышал чей-то крик, словно безумная душа в аду, как ему показалось.

Оллдей воскликнул: «Её бизань пропала! Она пытается развернуться, чтобы спасти свою корму от «Смэшера»!»

Болито схватил подзорную трубу и прижал её к правому глазу. Все шутки о Нельсоне в Копенгагене теперь казались не такими уж смешными. Он увидел смутные очертания французского корабля, который становился всё короче по мере того, как «Аргонавт» поворачивал к нему, а бушприт был направлен прямо на корму.

Другой капитан ещё не успел полностью восстановить управление, когда второй бортовой залп обрушился на его корабль, пробив его от носа до кормы. Вместо того чтобы продолжать разворот, он падал по ветру, его кормовая часть была окутана обломками рангоута и парусов, в то время как кое-где вдоль повреждённого борта несколько орудий стреляли независимо друг от друга, а на трапе крошечные вспышки выстрелов свидетельствовали о том, что его стрелки отбиваются.

«Спокойно идите!»

Кин присел, чтобы вглядеться сквозь пелену дыма и натянутые снасти. Ветер усилился; ему нужно было держаться за штурвал, иначе он потеряет всё преимущество, достигнутое в атаке. Он видел, как баржа накренилась, выбрасывая людей и бочки в море; корпус был настолько изрешечён пробоинами, что удивительно, что это заняло столько времени. На противоположной стороне, в стороне от боя, другое портовое судно, большой ял, отчалило и, вероятно, пыталось уйти от своего большого спутника, прежде чем его постигнет участь баржи.