Он сказал: «Я это знаю».

Она посмотрела мимо него, на прыгающие тени. «Тебе было бы всё равно, если бы мы были где-то в другом месте? В Лондоне, например, или там, где нас могла бы увидеть твоя жена?»

Кин покачал головой. «Я никогда не был женат. Однажды я…» Она ответила, держа его пальцы в своих. «Но ты любил кого-то?»

Кин кивнул. «Да. Она умерла. Это было давно».

Он поднял взгляд. «Я не могу этого объяснить, но это реально. Называйте это судьбой, Божьей волей, удачей, если хотите, но это есть, и это не воображение. Некоторые могут сказать, что всё против меня…» Он сжал её руку, когда она попыталась заговорить. «Нет, нужно сказать. Я намного старше тебя. Я королевский офицер, и мой долг – на моём корабле, пока эта проклятая война не будет выиграна». Он поднёс её руки к губам, точно так же, как видел себя в мыслях о ней. «Не смейся надо мной, а выслушай меня. Я люблю тебя, Зенория». Он ожидал, что она отстранится или перебьёт его, но она сидела совершенно неподвижно, широко раскрыв глаза. Он продолжил: «Это как будто огромный груз свалился с моего сознания». Он повторил медленно: «Я люблю тебя, Зенория».

Он попытался встать, но она обняла его за шею и прошептала: «Не смотри на меня». Её голос раздался прямо у него на ухе. «Я сплю. Этого не может быть. Мы оба околдованы».

Очень осторожно он отстранил ее и внимательно посмотрел на ее лицо, на две яркие полоски слез на ее щеках.

Затем, все еще держа ее в объятиях, он поцеловал каждую щеку, пробуя на вкус соль, ощущая свой восторг, быстрое, невозможное счастье.

Он сказал: «Не говори. Постарайся заснуть». Он отступил назад, всё ещё держа её руки в своих. «Это не сон, и я имею в виду то, что сказал».

Мысли его неслись одна за другой: «Ты можешь прийти на корму позавтракать позже. Я пришлю Оззарда».

Он говорил быстро и знал, что это делается для того, чтобы она не остановила его здесь и сейчас.

Он дошел до двери, но ее руки все еще были протянуты, как будто она держалась за него.

Возле маленькой хижины стояли двое часовых и капрал морской пехоты, который сменял караул, отдавая приказы яростным шепотом.

Кин кивнул им и сказал: «Доброе утро, капрал Уэнмут. Думаю, мы пережили бурю, а?»

Он прошел на корму и не увидел изумления на их лицах.

Кин вошел в кормовую каюту и оглядел тени и волнующуюся воду за окнами.

Он дрожал, почти беспомощный от невиданного прежде волнения. Он бросил шляпу на скамейку и громко произнёс: «Я люблю тебя, Зенория».

Вздрогнув, он понял, что Оззард наблюдает за ним из-за другой сетчатой двери, сложив лапы поверх фартука.

Оззард вежливо спросил: «Завтрак, сэр?»

Кин улыбнулся. «Пока нет. Я жду, э-э, гостей примерно через час».

«Понятно, сэр». Оззард собрался уходить. «О, понятно, сэр!» Другие, возможно, были бы не так довольны, но Кину было всё равно.

«Всё в порядке, мисс?» — Оззард задержался у стола, схватив тарелку, которая опасно скользила к краю.

Она повернулась и посмотрела на него.

«Это было чудесно».

Сидя напротив, Кин наблюдал за её профилем, пока она разговаривала с Оззардом. Она была прекрасна, волосы распущены по плечам; даже гардемаринская рубашка не могла скрыть этого.

Она обернулась и увидела, что он наблюдает за ней. «Что случилось?»

Он улыбнулся. «Ты. Я мог бы любоваться тобой весь день и каждую минуту находить что-то новое».

Она посмотрела на свою пустую тарелку. «Это чепуха, сэр, и вы это знаете!» Но она покраснела. Возможно, даже обрадовалась.

Затем она быстро спросила: «Расскажите мне о вашем сэре Ричарде. Вы давно его знаете?»

Кин слушал её голос. Такой чуждый здесь, в мире мужчин. И такой правильный.

«Я служил под его началом несколько раз. Я был с ним, когда он чуть не умер от лихорадки».

Она всматривалась в его черты, словно пытаясь их запомнить. «Тогда ты и потерял свою любовь?»

Он уставился на неё. «Да. Я этого не говорил...»

«Это было написано у тебя на лице». Она кивнула Оззарду, когда он снял пластину, а затем сказала: «Война, сражения, ты так много видел. Зачем ты это делаешь?»

Кин оглядел каюту. «Таков уж я. Я в море с детства. Меня этому учили».

«И ты никогда не скучаешь по дому?» Её глаза снова затуманились, но она, казалось, держала себя в руках.

«Иногда. Когда я на суше, мне хочется вернуться на свой корабль. В море я думаю о полях и скоте. Мои братья занимаются фермерством в Хэмпшире. Иногда я им завидую». Он помедлил; он никогда ни с кем так не разговаривал.

Она сказала: «Теперь я могу сказать тебе, чтобы ты не боялся. Твои слова в безопасности со мной».

Наверху кто-то шлепал по мокрому настилу, а возле светового люка один мужчина рассмеялся, а другой резко отругал его.

Она сказала: «Ты любишь этих мужчин, не так ли? Куда ты поведешь, туда они и последуют».

Он потянулся через стол, за которым сидел с другими капитанами. «Дай мне руку».

Она предложила это; они едва могли дотянуться друг до друга.

Он сказал: «Однажды мы вместе сойдем на берег. Где-нибудь, как-нибудь, но мы это сделаем».

Она откинула волосы со лба и рассмеялась, но глаза ее были грустными.

«Вот так? Я бы стала компаньонкой для одного из офицеров короля». Она сжала его руку и прошептала: «Лучшего офицера короля».

Кин сказал: «На днях я поднялся на борт генуэзского торговца».

Она выглядела удивленной переменой темы.

Кин добавил: «Я купил тебе платье. Я велю слуге принести его тебе». Он чувствовал себя неуверенно и неловко. «Оно может тебе не понравиться, или оно может не подойти, но…»

Она тихо сказала: «Вы очень милый человек, капитан. Даже думать об этом, когда вам приходится столько всего делать. И мне это понравится».

Кин неуверенно закончил: «У меня две сестры, понимаете...» Он замолчал, сбитый с толку криком часового за сетчатой дверью.

«Хирург, сэр!»

Кин отпустила руку. Ощущение было такое, будто её бросили на произвол судьбы. Виновата.

Он крикнул: «Входите!» Затем сказал: «Я не хочу, чтобы это заканчивалось...»

Тусон вошёл и бесстрастно посмотрел на них. Руки у него были красные, словно он их мыл.

«Завтрак?» — Кин жестом указал ему на стул.

Хирург криво усмехнулся: «Нет, сэр. Но я бы с удовольствием выпил крепкий кофе».

Он посмотрел на девушку. «Как дела?»

Она опустила глаза. «Я здорова, сэр».

Тусон взял чашку у Оззарда. «Чем хуже твоя спутница, юная Милли».

Милли была служанкой с Ямайки. Другого имени у неё, похоже, не было.

Тусон добавил: «Я думаю, она скорее рискнет подхватить лихорадку на Скале, чем переживет еще один шторм, как прошлой ночью».

Кин взглянул на световой люк, когда впередсмотрящий на мачте что-то крикнул на палубу.

Тусон сказал: «Похоже, это другой корабль». Но он наблюдал за девушкой, за её маленькими ручками, сжатыми в кулаки, за быстрыми движениями её груди. Кин, должно быть, что-то сказал. Она выглядела иначе.

Она спросила Кина: «Это друг или враг?»

Кин сдержался, чтобы не встать и не открыть люк. Они придут к нему, когда он понадобится. Ещё один урок, который ему преподал Болито.

Он ответил: «Оба наших корабля были замечены час назад». Он следил за её губами. «Пока ты спала».

Она выдержала его взгляд. «Я больше не заснула».

Тусон насторожился, но скрыл свое любопытство.

Часовой крикнул: «Старший лейтенант!»

Вошел Пэджет, его пальто было черным от брызг. «На топе мачты замечен парус на юго-запад». Он решительно отвел взгляд от девушки за столом. От этого его интерес стал еще более очевидным.

Кин спросил: «На юго-запад?» Даже не глядя на карту, он мог представить себе другие суда. «Икар» находился почти в трёх милях по траверзу, а «Рапид» далеко впереди, едва заметная тень на фоне мрачного горизонта.

Пейджет добавил: «Я сам поднялся наверх, сэр. Она француженка, я готов поклясться в этом жизнью».

Кин задумчиво посмотрел на него. С каждым днём он узнавал о Пэджете всё больше.

Пэджет выждал и метко бросил снаряд. «Она так же хорошо оснащена, как и мы, сэр. Вперед, без сомнений».

Кин вскочил на ноги, не замечая, что остальные наблюдают за ним: Пейджет с гордостью от того, что он открыл без приказа, Тусон с интересом изучал Кина, как не раз изучал Болито. Тяжесть командования, капитанские способности, решимость – всё это чувствовалось. Только в глазах девушки читалась нежность и тревога за эту другую сторону характера Кина.

«Она будет знать, что мы делаем». Кин остановился у кормовых окон и представил себе другое судно. «Она следует за нами. Возможно, докладывает о наших передвижениях другому кораблю».

Пэджет упрямо ответил: «Она не подала никаких сигналов, сэр. Я поднял мистера Чейтора наверх с помощью подзорной трубы. Он скажет мне, если увидит какие-нибудь подъёмники».

Кин неохотно подошёл к карте и вдруг пожалел, что Болито здесь. Французы использовали один из своих тяжёлых кораблей, хотя сообщалось о фрегатах. «Аргонавт» мог развернуться и броситься в погоню. Это могло быть безнадёжно, и, безусловно, займёт много времени, учитывая южный ветер по правому борту.

Он сказал: «Подайте сигнал Икару, чтобы он оставался на месте».

В своих мыслях он видел не корабль, а кислое лицо его капитана. «Тогда дайте сигнал «Рапиду» приблизиться к флагу».

Пейджет замешкался у двери. «Погонимся за ней, сэр? Мы можем её догнать, если ветер немного ослабнет. Думаю, этот корабль обгонит кого угодно!»

Кин мрачно улыбнулся, воодушевленный энтузиазмом Пэджета.

«Подайте сигналы, затем созывайте всех и устанавливайте т'ганс'лы, а затем и королевских особ».

Пейджет быстро взглянул на яркие гребни волн за кормой, размытые и нереальные сквозь засохшее стекло. Ветер был сильный, и паруса ещё не успели поднять. Но капитан, похоже, не сомневался. Дверь закрылась, и через мгновение пронзительные крики и топот ног заставили корабль снова прийти в себя.

Тусон спросил: «Она ведь убежит, правда, сэр?»

Кин мысленно вернулся в хижину. «Не сомневаюсь». Он улыбнулся. «Я плохой хозяин. Зачем вы ко мне пришли?»

Тусон встал и, пошатываясь, спустился к склону палубы. «Новости о вчерашних травмах, сэр. Всего десять. В основном переломы. Могло быть гораздо хуже».

«Не для того негодяя, который сошел с борта. Но спасибо. Они в надёжных руках. Думаю, ты знаешь, как я ценю твоё присутствие среди нас».

Тусон подошёл к двери. В своём простом тёмном пальто, с аккуратно свисающими на воротник седыми волосами, он больше походил на священника, чем на судового врача.

Он никогда не пил. Кин видел, как он смотрел на других, когда они наполняли стаканы. Должно быть, в его прошлом случилось что-то ужасное.

Дверь закрылась, и он тихо сказал: «Хороший человек».

Они сидели друг напротив друга за столом.

Она заговорила первой. «Я уйду». Она посмотрела на свои босые ноги, маленькие на фоне клетчатого брезента. «Я только что видела тебя. Того самого. Того самого, который кричал на борту корабля, когда кнут полоснул меня по спине. Того самого, который утешал меня, а теперь твердит, что любит меня». Она обошла стол, её стройная фигура наклонилась к палубе. «Что с нами будет?»

Он подождал, пока она подошла к нему, и сказал: «Я заставлю тебя полюбить меня».

Он отключил свой разум, чтобы не слышать крика с мачты. Должно быть, это был Чейтор, младший лейтенант.

«Она поднимает паруса, сэр!» Значит, французский корабль преследовал их и не хотел терять.

Она протянула руку и положила ладонь ему на щеку. Когда он попытался обнять её, она быстро сказала: «Нет. Не так». Она несколько секунд держала руку у его лица, не отрывая от него взгляда. Затем сказала: «Я пойду». В её голосе слышалась уверенность, удовлетворение от того, что она обнаружила. «А Оззард сможет меня взять?»

Кин кивнул, во рту у него пересохло.

"Не забудь."

Она обернулась у двери и посмотрела на него. «Это было бы невозможно».

Оззард открыл дверь, и она исчезла.

Кин обошел каюту, трогая вещи, но ничего не замечая. Затем он остановился у нового кресла с высокой спинкой и улыбнулся ему. Что бы он сделал?

Затем он вышел на палубу и увидел, как Пэджет и вахтенный офицер изучают реи и установку каждого паруса. Грот-рей изгибался, словно огромный лук. Даже капитан взглянул на него с некоторой опаской.

Мичман крикнул: «Рапид принят, сэр!» Он увидел Кина и в замешательстве замолчал.

Кин сцепил руки под фалдами пальто и внезапно почувствовал холод.

Лейтенант Чейтор крикнул: «Она поставила больше парусов, сэр!»

Кин посмотрел на Пэджета. «Убавьте паруса, пожалуйста. Принимайте главное». Он увидел на их лицах нечто похожее на облегчение.

Кин наблюдала, как Икар отвечает, прижимая паруса к реям, следуя примеру флагмана.

Минуты тянулись. Возможно, он ошибался. Что, если французский капитан захочет сблизиться и дать бой? Два к одному, но это возможно. Он очень медленно выдохнул, когда с топа мачты раздался голос: «Убавляет паруса, сэр».

Кин подошел к основанию бизани и коснулся абордажных пик, установленных вокруг ее толстого ствола.

Этот француз хочет, чтобы я развернулся и погнался за ним. Он меня подстрекает. Он этого от меня и ждёт! Осознание этого всё ещё было шоком.

Он сказал: «Как только „Рапид“ подойдёт достаточно близко, скажите ему, чтобы он поднял все паруса и нашёл „Суприм“. Куоррелл, вероятно, отметил на своей карте место первой высадки».

Пейджет настороженно наблюдал за ним, замечая резкость Кина и перемены в его настроении.

«Передайте ему, что наш адмирал должен знать, что за нами следят, но не преследуют. Нет времени писать ему отдельные приказы». Его пробрал тот же холод. Французский капитан ожидал, что он начнёт преследование. Это ещё больше расколет их силы. От осознания этого он побледнел. Он добавил: «Передайте «Рапиду», чтобы поторопился. Как только Куоррелл всё поймёт, мы поднимем паруса». Он взглянул на мачты и добавил: «Даже если мы оторвем от него штыри».