Он услышал перекличку сигналов у входа и представил, как гостей встречают с обычной формальностью.

Он подошел к открытым кормовым окнам и увидел лодку, стоявшую на якоре под большой тенью Ахата, пассажиры указывали пальцами и разглядывали позолоченную корму и корму корабля.

Его тревожило осознание того, что его брат когда-то уплыл отсюда, бродил по улицам среди таких же людей. Тогда он ничего не знал о существовании Адама. Теперь Адам оказался здесь, на его месте. Он почувствовал укол беспокойства. Возможно, он всё-таки ошибся, взяв его с собой, ради карьеры или нет.

Дверь открылась, и Адам стоял и смотрел на него, держа в руке плотно запечатанный конверт.

Он сказал: «Мы приглашены на приём сегодня вечером, дядя». Он протянул конверт. «Мне только что сообщили, что президент Соединённых Штатов прислал к вам на встречу одного из своих старших советников».

Болито криво усмехнулся. «В таком случае весь мир узнает, кто мы, Адам. Если они нас ждали, неудивительно, что мы столкнулись с этой стычкой всего через восемь дней после прибытия в Англию».

Адам кивнул. «Кажется, мы произвели настоящий фурор». Его лицо расплылось в улыбке. «Возможно, они всё-таки хотят заплатить налоги королю Георгу!»

Болито покачал головой. «Если ты будешь так говорить на берегу, Адам, мы, скорее всего, начнём новую войну!»

Позже, когда он откинулся на спинку стула и Аллдей с особой тщательностью его брил, он попытался оценить степень своей ответственности.

Фрегат «Спэрроухок» должен был вскоре прибыть сюда. Капитан Дункан был не таким уж дипломатом. Он доложит губернатору Сан-Фелипе, прежде чем продолжить путь в Бостон за приказом, но не оставит никаких сомнений относительно того, чем всё закончится.

Казалось бесчеловечным и бессмысленным возвращать остров французам, что бы ни говорил Шеафф. Дело было не в стратегии или дипломатии, а в людях. Остров не раз оборонялся от вражеских нападений и отправлял собственные корабли на поиски добычи и нападений на корабли и острова от имени короля.

В Лондоне и Париже всё казалось бы иначе. Теперь же, когда бритва Оллдея размеренно двигалась по его горлу, это казалось сложной задачей, подобно китайской головоломке.

Вечерний воздух был милосердно прохладнее после жары на стоящем на якоре корабле, и, спустившись на баржу, Болито почувствовал странное волнение. Словно шаг в неизведанное.

Эллдэй прорычал: «Уступите дорогу всем!» Затем размеренными гребками зеленоватая лодка оторвалась от главных якорных цепей и, описав плавную дугу, направилась к берегу.

Первого лейтенанта оставили командовать кораблём – горькая пилюля в таком приятном городе, подумал Болито. Он взглянул на Кина, присоединившегося к нему на приёме, и подумал, не стал ли тот чувствовать себя менее напряжённым. С тех пор, как был брошен якорь, у него было больше дел, чем у кого-либо, ведь помимо корабельных дел, сюда постоянно прибывали посетители, и каждый из них был принят, как и подобает его должности. Капитаны американских фрегатов и некоторые из их подчинённых, офицер охраны и чрезвычайно приятный молодой человек, сын хозяина дома, который сегодня вечером их встретил.

Баржа сильно накренилась под сужающимся утлегарем, и Болито не удержался от соблазна поискать хоть какие-нибудь следы повреждений, полученных в их короткой стычке. Он ничего не увидел, что было честью для плотника и его команды.

Он взглянул на красивую фигуру на носу корабля. Она была чисто-белой, с одной вытянутой рукой, в другой держала короткий меч. Ахат, верный друг и оруженосец Энея.

Под краской резное дерево было гладким и изношенным. Оно повидало больше горизонтов, чем любой из членов экипажа, и выдержало все виды штормов.

Баржа проплыла мимо величественного индийского судна, которое, несмотря на поздний час, активно грузилось. Офицер поспешил к её гакаборту и снял шляпу, когда шлюпка вице-адмирала проплыла мимо кормы.

По иронии судьбы, именно спор между Компанией из-за чая разжег пламя революции, подумал Болито. Теперь же, когда военные корабли были ограничены определёнными территориями под своими флагами, могущественные торговцы приходили и уходили, когда им вздумается.

Эллдей отдал еще один приказ, и носовой матрос поднялся со своей банки, готовый зацепить багор за швартовную цепь.

На причале толпилось множество горожан, и многие из них, похоже, провели здесь весь день, наблюдая за стоящими на якоре «Ачатами». Бостонские лодочники, должно быть, наживаются на своих любопытных пассажирах.

Кин, капитан Дьюар из Королевской морской пехоты, два лейтенанта и Адам Болито должны были быть гостями влиятельного бостонского торговца по имени Джонатан Чейз, в то время как некоторые другие офицеры корабля были приглашены в другое место. Кин предупредил их, чтобы они следили за языками и прислушивались к любым упоминаниям о встрече со странным кораблём, которые могли бы показать, что новость опередила их прибытие.

Болито взглянул на нескольких молодых женщин на пристани. Нескольким проверенным морякам и морским пехотинцам тоже разрешили сойти на берег, и, глядя на этих улыбающихся девушек, британским морякам было бы трудно держать язык за зубами.

Но все должно выглядеть нормально и спокойно, а вся старая враждебность должна быть отложена в сторону, если не забыта вовсе.

Баржники вскинули весла, а Олдэй снял шляпу и стал следить, чтобы Болито не поскользнулся на каменных ступенях.

Болито улыбнулся ему. «Хорошая команда, Олдэй».

Даже Оллдей признал, что новая баржа – это честь для корабля. В клетчатых рубашках и просмоленных шляпах, с косичками одинаковой длины – лучшего выбора и быть не могло.

Сын хозяина, Тимоти, ждал возле двух элегантных экипажей.

Когда Болито приблизился и некоторые зеваки подались вперед, чтобы взглянуть на новичков, Тимоти Чейз протянул руку.

«Добро пожаловать, адмирал. Моя мать говорит, что это знак на будущее».

Капитан Дьюар быстро спустился с баржи, и вид его яркого кителя вызвал крики в толпе.

«Берегитесь, парни, красные мундиры возвращаются!»

Однако никакой враждебности не было, разве что несколько смешков со стороны зевак.

Поездка в резиденцию Чейзов пролетела для Болито слишком быстро: сын хозяина показывал ему достопримечательности и красивые дома, пока экипаж громыхал по дороге от гавани.

Он явно очень гордился городом, где родился и вырос. Скорее всего, он был примерно того же возраста, что и Адам, хотя и менее сдержанно описывал каждый важный дом и его обитателей.

«Дома Бостона, взятые вместе, выглядят лучше, чем дома любого другого города Новой Англии, сэр».

Болито заметил, что большинство из них были построены из дерева, но некоторые имели фасады, вырезанные и обработанные так, чтобы имитировать камень.

Болито улыбнулся про себя. Хозяин хорошо постарался. Но из секретных инструкций он знал, что Чейз нажил своё первоначальное состояние, занимаясь каперством против британцев во время революции.

Бостон был пристанищем каперов, как и многие более мелкие гавани вплоть до Портленда на севере.

Два экипажа съехали с дороги и по длинной подъездной дорожке подъехали к красивому трёхэтажному дому. Как и многие другие, он был белым, с высокими зелёными ставнями на окнах, некоторые из которых уже были ярко освещены и гостеприимны.

Болито тихо сказал: «Ну, Адам, что ты думаешь?»

Сохраняя невозмутимое выражение лица, его племянник ответил: «Я мог бы очень легко привыкнуть к роскоши, сэр».

Нетрудно было представить себе хозяина, каким он когда-то был на палубе капера. У него был громкий, хриплый голос, который, должно быть, находил свою остроту, когда он отдавал приказы в шторм или перекрывал грохот канонады. Джонатан Чейз был коренастым и крепкого телосложения, с седыми волосами и кожей, словно выделанная кожа.

«Что ж, адмирал, это действительно приятно». Он сжал руку Болито и с любопытством посмотрел на него. «И это честь, принимать такого доблестного моряка у себя дома».

Болито проникся к нему симпатией: «Было очень любезно с вашей стороны предложить свой дом для этой встречи».

Чейз ухмыльнулся. «Когда Томас Джефферсон что-то предлагает, ты не слишком споришь, друг мой! Он, может, и президент всего год, но уже усвоил, что власть — это опьяняющее лекарство!» Казалось, это его забавляло.

Лакеи-негры унесли шляпы гостей, и Болито последовал за Чейзом в большой зал, полный людей. Чейз кивнул на поднос, уставленный стаканами.

«Надеюсь, вино вам понравится, адмирал. Оно французское».

Болито серьёзно улыбнулся: «В самом деле».

Вокруг него поплыли лица, и когда Чейз представил ему своих друзей и коллег, Болито отчетливо ощутил присутствие и авторитет этого человека.

Кину тут же составили компанию две весьма привлекательные дамы, а капитана Дьюара выводила на террасу другая, которая вцепилась ему в руку, как будто не собиралась делить его ни с кем.

Чейз опустил стакан и несколько секунд изучал Адама.

«Ваш адмирал, кто он, сын или младший брат?»

'Племянник.'

Чейз лучезарно улыбнулся. — Мы с тобой сейчас же улизнём и выпьем по бутылочке отменного бренди. — Он постучал себя по носу. — Мы можем поговорить до того, как прибудет наш представитель.

Он резко взмахнул рукой. «Племянник, да? Надо было догадаться». Он повысил голос. «Сюда, Робина. Я хотел бы тебя познакомить».

Девушка по имени Робина была прекрасным созданием. Стройная, изящная, с блеском в глазах, который мог вскружить голову любому мужчине.

Чейз прогремел: «Моя племянница, адмирал».

Она взяла Адама под руку и сказала: «Я покажу вам сад, лейтенант». Она кивнула дяде. «Они захотят поболтать о былых временах!»

Болито улыбнулся. Адам был явно заворожён и позволил увести себя, не сказав ни слова.

Чейз усмехнулся: «Хорошо смотритесь вместе, да?»

Затем он оглянулся на своих болтающих гостей.

«Думаю, теперь мы можем пойти ко мне в кабинет. Они забыли о нашем существовании».

Большой кабинет был отделан панелями и словно являл собой часть молодой истории Америки. Чейз собрал множество реликвий, связанных с морем и кораблями, – возможно, символов его собственного бурного начала.

Китовые зубы и гарпун — лишь малая часть. «Чтобы напомнить мне о былых временах». Картины сражений, на которых изображен горящий британский корабль, сдающийся в плен.

Чейз бодро сказал: «Знаете, адмирал, вы выиграли не все морские сражения». Он вдруг посерьезнел. «Сэмюэль Фейн, посланник президента, — человек жёсткий. Он мне довольно симпатичен, как для правительственного человека, но он ненавидит британцев». Он широко улыбнулся. «Думаю, вам следует знать, хотя, судя по всему, что я о вас читал и слышал, вы более чем способны позаботиться о себе».

Болито улыбнулся: «Я ценю вашу откровенность».

Чейз налил немного бренди в два огромных стакана.

«Не думайте об этом. Я сражался против короля Георга и был хорош в своём деле. Но мир, как и война, создаёт странных партнёров. Вы либо принимаете это, либо терпите неудачу в нашем мире».

В саду позади большого дома деревья и кустарники уже погрузились в густую пурпурную тень. Адам шёл под руку с девушкой, едва осмеливаясь заговорить, чтобы не сказать что-нибудь неловкое и не испортить момент навсегда. Она, без сомнения, была самым прекрасным созданием, какое он когда-либо видел.

Она остановилась и, схватив его за руки, повернула его к себе.

«Ну, пойдёмте, лейтенант, я слишком много болтаю. Говорят, я слишком болтлив. Я хочу узнать о вас всё. Вас зовут Адам, и вы — помощник адмирала. Расскажите мне подробнее».

К моему удивлению, Адаму было легко с ней разговаривать. Пока они прогуливались в тени, он рассказывал ей о своей жизни морского офицера, о своём доме в Корнуолле, и всё это время он ощущал её руку под своей.

Она вдруг спросила: «Вы племянник адмирала, Адам?»

Даже то, как она произнесла его имя, было похоже на чистую музыку.

'Да.'

Она сказала: «Я не живу в Бостоне. Моя семья в Ньюберипорте, примерно в тридцати милях к северу отсюда. Странно, я раньше об этом не думала. Мой отец иногда вспоминает человека, который раньше жил в нашем городе. Его тоже звали Болито».

Адам попытался мыслить ясно. «В Ньюберипорте?»

«Да». Она сжала его руку. «Ты говоришь так, будто что-то вспомнил».

Он посмотрел на нее и захотел обнять ее.

«Я думаю, это был мой отец».

Она готова была рассмеяться, когда поняла всю серьезность его тона и важность этого открытия.

«Дядя говорит, что ваш корабль пробудет в Бостоне несколько недель. Вы приедете в Ньюберипорт и познакомитесь с моей семьёй». Она подняла руку и коснулась его щеки пальцами в перчатке. «Не грусти, Адам. Если у тебя есть секрет, я могу поделиться им. Но говори мне только тогда, когда сам захочешь».

«Я хочу». Он понял, что говорил это от всего сердца.

Из окна кабинета Болито увидел, как они пересекают террасу, и был тронут.

Пора было Адаму хоть на мгновение отвлечься. Он не знал ничего, кроме войны и тягот жизни на королевских кораблях, с тех пор как проделал весь этот путь от Пензанса, чтобы найти своё место в семье Болито. Болито мог его точно представить. Худой, испуганный мальчик, но всё же с непокорным, непоседливым жеребёнком. Ему показалось, что он услышал смех девочки по имени Робина. Да, он был рад за Адама.

Лакей открыл двойные двери библиотеки, и в кабинет вошла высокая фигура в бутылочно-зеленом пальто и белых чулках.

Чейз быстро сказал: «Это Сэмюэл Фейн из столицы».

У Фейна было более узкое лицо, а вся живость заключалась в паре глубоко посаженных глаз, сосредоточенных на фоне сильного, похожего на клюв носа.

«Вице-адмирал Болито». Он кивнул в знак приветствия. «Что ж, перейдём к делу».

Болито опустил руку. Возможно, Фейну не нравилось пожимать руку старому врагу. Но это был уничижительный жест, намеренный или нет.

Любопытно, но каким-то странным образом это заставило его почувствовать себя спокойнее.