Они подняли головы, и впередсмотрящий крикнул: «На палубу! Плывите на северо-запад!»

Кин пробормотал: «Чёрт возьми! Это будет патрульный катер из Санто-Доминго!»

Тиррелл мрачно посмотрел на него. «Они, должно быть, уже несколько дней следят за вашим прекрасным кораблём, капитан. Держу пари, что он будет захвачен!»

Кин отвел взгляд и ответил: «Ты же прекрасно знаешь о наградах!»

Болито резко сказал: «Хватит».

Он посмотрел на мачту. В ясный, ясный день впередсмотрящий будет видеть лучше всех.

Он сложил ладони рупором и крикнул: «Какой корабль?»

Болито заметил, что несколько моряков поблизости остановились, чтобы поглазеть. Адмирал, пусть даже младший, кричит? Должно быть, это звучит как ересь.

Впередсмотрящий крикнул вниз: «Фрегат, сэр, судя по всему!»

Болито кивнул. Фрегат. Кин, вероятно, был прав. Времени было мало. Максимум два часа.

Он сказал: «Ложитесь в дрейф, пожалуйста, и спустите катер. Лейтенант, командуйте, и вооружите катер».

Вокруг него раздавались крики, а ноги топали по высушенным на солнце доскам, когда Ахатес неохотно шел против ветра, хотя лодка рывками поднималась над трапом правого борта.

Нокер стоял у локтя Кина и пробормотал: «Входное отверстие — всего лишь царапина, сэр. Никогда не отправляйте туда корабль!»

Тиррелл тяжело ответил: «В вашей карте это указано. Я говорю иначе!»

Болито наблюдал, как Скотт, третий лейтенант, поспешно застегивает ремень безопасности, а слуга кают-компании следовал за ним с пистолетом и треуголкой. От тревожного оцепенения до напряжённой работы – как часто Болито это чувствовал и делился этим.

«Катер к борту, сэр!»

Раздался глухой стук, это на носу лодки установили вертлюжное орудие, и двое моряков начали забивать заряд в его дуло.

Болито тихо сказал: «Ты всегда знал об этой бухте, Джетро? Последние две недели и раньше ты знал, что это то самое место? Но через мгновение мы бы изменили курс, и возможность была бы упущена».

Тиррелл сказал: «Тебе нужен был этот корабль. Я заключил сделку».

Затем он исчез, широко размахивая своей деревянной ногой и направляясь к входному окну.

В тот момент Болито понял правду, но что-то заставило его поспешить к сетке и крикнуть: «Береги себя, Джетро! И удачи!»

Тиррелл замер, его большие руки вцепились в лестничные пролёты, спускавшиеся вниз по кабине-дому, и он посмотрел на корму, на квартердек. Глаза его слезились от солнечного света. На несколько мгновений годы словно испарились, и они снова оказались в «Спарроу». Затем Тиррелл спрыгнул на катер, его деревянный обрубок торчал наружу, словно бивень.

Кин пробормотал: «Интересно».

Катер быстро отошел от борта, весла поднялись и опустились для быстрого гребка, ее рулевой стоял прямо позади лейтенанта, направлявшегося к берегу.

Болито прикусил губу. «Я доверял ему. Возможно, в конце концов это оказалось для него слишком сильным».

Кин покачал головой. «Я не понимаю, сэр».

Болито наблюдал, как лодка описала крутую дугу, когда Тиррелл указал рукой на левый борт, в новом направлении. Он видел завихрение прибрежного течения, деревья и густые кустарники, спускающиеся к самой воде. Трудно было поверить, что залив был не таким, как на карте.

Раздался далекий хлопок, а затем впередсмотрящий крикнул: «Фрегат произвел выстрел, сэр!»

Нокер мрачно заметил: «Оттуда невозможно было попасть в Гибралтар!»

Болито взглянул на Кина. Было ли это предупреждением Ахатесу покинуть испанские воды или сигналом кому-то ещё?

Он сказал: «Предлагаю вам разойтись по домам. Готовность к бою без промедления». Он повернулся, чтобы посмотреть на движение катера. «Второй раз нас не поймают».

Вокруг него люди застыли, словно грубые статуи, не в силах поверить услышанному.

Затем, когда загрохотали барабаны и между палубами раздался хриплый лай, истина стала ясна всем.

Кин скрестил руки на груди и окинул взглядом всю свою команду. Матросы торопливо бежали по обоим трапам, прибивая плотно набитые гамаки в сетках, а юнги метались между орудиями и рассыпали песок, чтобы не дать человеку поскользнуться, если хлынет кровь. Большой Гарри Рук, боцман, кричал на своих, пока они карабкались по реям, чтобы установить цепные стропы, чтобы рангоут не упал на людей внизу. Другие срывали перегородки между палубами, превращая огромное пространство из отдельных кают и кают в единую открытую батарею от носа до кормы.

Кванток поднял взгляд от орудийной палубы и коснулся своей шляпы.

«К бою готов, сэр!» Он уже усвоил приёмы Кина. Так же, как Кин когда-то усвоил их под командованием Болито. «Девять минут, сэр!»

Кин кивнул. «Это было сделано хорошо, мистер Кванток».

Но между ними ничего не было, и ни один из них не улыбнулся из-за маленького комплимента.

Болито поднял подзорную трубу и наблюдал за далеким катером. О чем думали лейтенант Скотт и остальные, он мог только догадываться. Барабанная дробь, когда Ахатес отбивал по четвертям, грохот пушки, и все это время они все дальше и дальше отходили от своего корабля, своего дома.

Он услышал, как Олдэй тихонько кашлянул, и увидел, как тот протягивает ему пальто, пока Оззард суетился позади с мечом. Адам тоже был здесь, с ясным взглядом, выглядевший невероятно молодым и встревоженным.

«Приказы, сэр?»

Болито позволил Олдэю прикрепить старый меч и был огорчен формальностью Адама.

Он сказал: «Прости меня, Адам. Я должен был догадаться. Ты имеешь полное право гордиться. На твоём месте я бы чувствовал то же самое».

Молодой лейтенант сделал полшага к нему. «Я бы скорее отрубил руку, чем причинил вам вред, сэр. Просто…»

«Просто ты хотел поделиться этим со мной, а я был слишком занят, чтобы слушать».

Кин сказал: «Готово, сэр».

Он переводил взгляд с одного на другого и чувствовал странное облегчение. Он посмотрел прямо на Олдэя, но рулевой даже не моргнул. Кин улыбнулся. Олдэй был лисой.

— Очень хорошо. — Болито посмотрел на свою ведьму, стоявшую на фок-мачте. — Поднимите флаг, будьте любезны. А затем, мистер Болито, подайте сигнал. Враг в поле зрения. — Он увидел, как удивление на лице Адама сменилось пониманием, и добавил для всех на шканцах: — Давайте дадим им понять, что мы не совсем одни, а, ребята?

Он посмотрел на Кина. «Давайте разберемся».

А что, если бы ничего не случилось? Что он ошибся насчёт Тиррелла и всего остального? Он стал бы посмешищем.

Он увидел сигнального мичмана Ферье со своими помощниками и маленьких моряков с «Ястреба-перепелятника», возившихся у фала, а затем, когда яркие шары флагов взмыли по рею и развевались на ветру, раздались восторженные возгласы со стороны матросов у восемнадцатифунтовочных орудий на верхней палубе.

Большинство из них не могли отличить один флаг от другого. Но для них он значил больше, чем просто слова. Он был символом. Частью их самих.

Кин посмотрел на лицо Болито и вздохнул. Мне следовало догадаться.

Раздался резкий треск, и несколько голосов закричали: «Они открыли огонь по катеру, мерзавцы!» В один момент — ликующие возгласы, в следующий — ярость.

Болито схватил подзорную трубу и наблюдал, как катер разворачивается. Весла на мгновение пришли в замешательство, а вода вокруг взметнулась, взметнув клубы брызг. Он увидел, как тело грубо перекинули через планширь, чтобы освободить больше места гребцам, и услышал громкий стук, когда вертлюг катера задел ближайшие к берегу деревья.

Кин кричал: «Возможно, нам придётся покинуть катер, мистер Кванток! Но дайте сигнал мистеру Скотту, чтобы он возвращался как можно скорее!»

Он взглянул на Болито, но увидел, что тот стоит у сеток, не отрывая взгляда от частично скрытого входного отверстия, словно ожидая чего-то.

Катер двигался медленно, и Болито знал, что несколько матросов пострадали, вероятно, от мушкетного огня. Он отвёл взгляд от бурного течения, выдававшего вход в бухту, и увидел Тиррелла, стоящего у румпеля и размахивающего кулаком, чтобы подгонять гребцов.

Грот-марсель поднялся и затрещал от внезапного нетерпения.

Болито сказал: «Будьте готовы снова спустить корабль на воду, мистер Нокер. У нас ещё есть несколько минут».

Кванток сказал: «Фрегат следует прежним курсом, сэр».

У Болито пересохло во рту, когда что-то двинулось за длинной грядой деревьев. Словно змеиный хвост, жёлто-красный на солнце. Мачтовый стержень большого корабля, остальная часть которого всё ещё была скрыта, медленно продвигаясь по скрытому каналу к открытой воде.

Затем ее сужающийся утлегарь и носовая фигура, сверкающие золотом, ее полубак и туго зарифленный топсель, ее кливер едва развевался, когда она спокойно двигалась в ярком свете.

Ещё несколько мгновений, и они бы её потеряли. Они, должно быть, затаили дыхание, когда Ахатес проплывал мимо, и смеялись над их жалкими попытками найти. Болито сжал кулаки за фалдами пальто. Долго им не придётся смеяться.

Катер был меньше чем в кабельтовом от нас, и Кин сказал: «Крюк готов. Сейчас нет времени поднимать лодку!»

Он оторвал взгляд от другого судна, которое выходило из укрытия, пока не заполнило собой всю береговую линию.

«Чёрт возьми, она та самая, которая права!»

Болито приподнял старый меч на два дюйма из ножен, а затем резко опустил его обратно.

«Наконец-то, капитан Кин, вы убеждены».

Он слышал крики, когда команду лодки вытаскивали на борт, а раненых поднимали на булинях. Их мучительные крики игнорировались, поскольку их спешили доставить в безопасное место.

«Ахатес» накренился сильнее на ветру, его корпус отбросил катер, словно обломок. Тиррелл остался стоять у румпеля, а его единственным спутником был мёртвый моряк, склонившийся над веслом, словно временно потерявший силы.

Болито воскликнул: «Бросьте ему леску! Я его не оставлю!»

В глубине души он понимал, что Тиррелл намерен остаться в лодке и быть унесенным течением. Он намеренно вёл Ахата от одного ложного следа к другому и даже предложил лодкам осмотреть бухту прямо рядом с настоящим укрытием другого корабля. Никто бы никогда не узнал. Но что-то в самый последний момент убедило его поступить так, как он и поступил.

Теперь правда выйдет наружу. Ему повезёт, если он останется жив за то, что совершил.

Болито увидел, как над дрейфующей лодкой извивается трос, наблюдал за неуверенностью и мучениями Тиррелла, прежде чем схватил трос и сделал два оборота вокруг брошенного вертлюжного орудия.

Кин подождал ровно столько времени, сколько требовалось, чтобы Тиррелла схватили ожидающие у входного порта, а затем он выкрикнул приказ и отправил своих людей снова подниматься наверх, чтобы поднять брамсели, как ему показалось, при усиливающемся ветре.

Болито почувствовал, как содрогнулся корабль, послышался резкий стук блоков и такелажа, когда Ахатес отреагировал на давление.

Кин уставился на него и сказал: «Что этот чёртов дурак вообще пытался сделать? Какой шанс…» Но остаток его слов потонул в реве выстрелов.

У другого борта тяжёлые стволы резко задвинулись в порты, и внезапно воздух над палубой «Ахатеса» наполнился смертоносным железом. В туго натянутых парусах появилось несколько дыр, и Болито почувствовал знакомый рывок сквозь ботинки, когда другие ядра с силой ударились о корпус.

Он наблюдал, как рулевые Нокера взяли управление на себя, и корабль сначала очень медленно, а затем всё увереннее направил бушприт к берегу, словно невидимая рука ветра толкала его к берегу. Другой корабль следовал его примеру, чтобы максимально использовать преимущество ветра.

Если бы Болито приказал Кину пройти проливом Мона, чтобы воспользоваться тем же ветром с другой стороны островов, то до Сан-Фелипе пришлось бы добираться несколько дней. Корабль, который теперь шёл почти носом вперёд, отрываясь от отмели, обогнал бы их ещё с запасом времени. Маленькая «Электра» боролась бы до конца, но ничто не могло бы предотвратить неизбежное.

Кин протянул руку. «Полегче, мистер Нокер! Полегче!»

«Ахатес» продолжал поворачивать, его паруса сильно надулись на противоположном галсе, так как матросы на брасах и фалах всеми силами пытались противостоять колебаниям реев.

Капитан что-то проворчал через плечо, и рулевые замедлили вращение огромных вращающихся спиц колеса.

«Спокойно, сэр! На запад, на север!»

Болито облизал губы. Порты противника были расположены слишком далеко для стрельбы. Он бросил вызов преждевременно. Но это был хорошо управляемый корабль, и он уже реагировал на ветер, разворачиваясь.

«Правая батарея!» — с шипением выскочил из ножен меч Кина. — «На подъём!»

Внизу, на борту «Ахатеса» и на палубе командиры орудий выглядывали в иллюминаторы, натянув спусковые тросы, и наблюдали, как их цель появляется в поле зрения.

Яркий клинок сверкнул на солнце, и с протяжным раскатом грома восемнадцати- и двадцатичетырехфунтовые орудия обеих палуб бросились на свои тали внутрь.

Дым клубился к носу, и Болито наблюдал, как такелаж и паруса противника бешено плясали под натиском. Высокие водяные смерчи застилали трюм вражеского судна, другие ядра с грохотом обрушивались рядом, но корабль продолжал стрелять, даже завершив свой манёвр.

Болито почувствовал, как задрожала палуба, и услышал ужасный визг из одного из люков.

Каждый орудийный расчёт работал как сумасшедший, губки, заряды и трамбовки двигались, словно части самих людей. Наконец, эти блестящие чёрные шары из гирлянд из дроби были забиты последним ударом для пущей убедительности. Каждый расчёт соперничал с соседом, и когда каждый капитан поднял руку, Кин хрипло крикнул: «Бортовой залп! Огонь!»

На этот раз ошибки не было, и с расстояния всего двух кабельтовых можно было увидеть, как железная тяжесть «Ахатеса» врезалась в корпус другого корабля, разбивая в щепки трап и обрушивая с бизани спутанную кучу такелажа.

Но более тяжёлые тридцатидвухфунтовые орудия противника уже перезаряжались и высовывались из портов, словно злобные морды. Снова пронзительная линия оранжевых языков, ужасный грохот и треск между палубами, когда множество ядер нашло свою цель.