Тёплый воздух и тяжёлый запах сельской местности усыпляли его, и он понимал, что, хотя Болито и нуждался в компании на долгий путь до реки Больё в Хэмпшире, где стоял их следующий корабль, он не хотел сплетничать. Для этого будет достаточно времени в ближайшие недели и месяцы.

Ещё один корабль. Каким он будет? Олдэй удивился, что всё ещё способен проявлять любопытство. В своём прочном положении личного рулевого вице-адмирала ему нечего было бояться. Но он был слишком опытным моряком, чтобы не заинтересоваться.

Это не был крупный корабль первого ранга с сотней или более пушек, и даже не новый семидесятичетырехпушечный, как «Бенбоу», последний флагман Болито, а самый маленький линейный корабль, все еще находящийся в строю.

Корабль Его Британского Величества «Ахатес» с шестьюдесятью четырьмя пушками принадлежал к вымирающему виду. Он больше походил на огромный фрегат, чем на мощный линкор, способный выдержать натиск и разрушения в ближнем бою.

Ей был двадцать один год, она была настоящим ветераном и повидала на своём веку все виды сражений. Большую часть последних лет она провела на Карибах, пройдя бесчисленное количество лиг от своей базы на Антигуа до самого юга вдоль испанского Майна.

Олдэй с тревогой размышлял, почему её назначили флагманом в Болито. По его простому рассуждению, это было очередным оскорблением. Его следовало бы посвятить в рыцари за то, что он сделал и вынес ради Англии. Но всегда находился кто-то из начальства, кто питал неприязнь или ненависть к человеку, за которого Олдэй был готов умереть, если понадобится.

Он вспомнил только что увиденное им прощание. Какая прекрасная пара! Прекрасная дама с длинными каштановыми волосами и молодой вице-адмирал с иссиня-чёрными волосами, как в тот день, когда Олдэй присоединился к его кораблю, пожимая руку.

С противоположного сиденья Болито увидел, как голова Олдэя клонилась в дремоту, и, почувствовав силу этого человека, был благодарен за его присутствие здесь.

Весь день был таким насыщенным, что казалось, ничто не сможет его сломить. Дуб. Он улыбнулся про себя, несмотря на чувство утраты от того, что оставил Белинду, когда она больше всего в нём нуждалась.

Он знал Аллдея, словно разъярённого льва на окровавленной палубе того или иного корабля. И видел его в слезах, когда тот нёс вниз тяжело раненного в бою Болито. Невозможно было представить себе место без Аллдея.

Болито также думал о своем новом флагманском судне для этого специального поручения, которое должно было доставить его в Америку и на Карибы.

Утешало осознание того, что её новый капитан – ещё и хороший друг. Валентин Кин, когда-то бывший одним из гардемаринов Болито, разделял с ним и радость, и горе при совсем иных обстоятельствах. Предыдущий капитан Ахатеса умер от лихорадки, когда его корабль шёл домой с Антигуа на верфь, где он был построен для столь необходимого ремонта и переоборудования.

«Было бы неплохо иметь Кина своим флаг-капитаном», – подумал он. Он смотрел, как голова Олдэя падает на грудь, и вспомнил, как именно он однажды спас жизнь Кину, собственноручно вырезал острый осколок из его паха, потому что тот не доверился пьяному судовому хирургу.

Болито наблюдал за группой сельскохозяйственных рабочих, которые остановились у полевых ворот, чтобы выпить крепкого сидра из больших глиняных кувшинов.

Несколько человек взглянули на карету, один даже поднял руку в приветствии. Скоро эта новость разнесётся по всему Фалмуту. Болито снова уезжает. Вернётся ли он?

Он подумал о Белинде в этом большом, тихом доме. Если бы только…

Болито посмотрел на новый золотой галун на своём сюртуке и попытался сосредоточиться на предстоящих месяцах. Он был не первым морским офицером, покидавшим дом, когда жена или семья больше всего в нём нуждались.

И он не будет последним.

Мир не мог быть прочным, что бы ни заявляли политики и эксперты. Слишком много людей уже погибло, слишком много счётов ещё не сведено.

Учитывая, что шестьдесят из ста английских линейных кораблей были выведены из строя и поставлены на прикол, а около сорока тысяч матросов и морских пехотинцев были уволены, со стороны французов было бы глупо игнорировать такую самоуспокоенность.

Он пытался сосредоточиться на конечном пункте назначения Ахатеса – острове Сан-Фелипе, который лежал по ту сторону Наветренного пролива между Кубой и Гаити, словно суровый часовой. История этого острова была столь же бурной и кровавой, как и у некоторых других островов Карибского моря. Изначально испанский, он был оккупирован и удерживался Францией до Американского восстания, когда после серии атак, повлекших огромные потери для обеих сторон, он был захвачен Великобританией.

Теперь, согласно соглашению с Францией, остров должен был быть возвращен в знак доброй воли. Но когда корабли адмирала Родни захватили остров в 1782 году, всего через год после того, как киль «Ачата» впервые погрузился в солёную воду, это было безжизненное и враждебное место. Теперь же, согласно всей информации, полученной Болито от Адмиралтейства, он процветал и процветал.

Нынешним губернатором был отставной вице-адмирал сэр Хамфри Риверс, кавалер ордена Бани. Он прожил свою жизнь на Сан-Фелипе и даже назвал порт Джорджтаун, чтобы обозначить постоянное место острова под британским флагом.

Здесь была прекрасная гавань, и торговля острова сахаром, кофе и патокой процветала, причем рост благосостояния во многом был обусловлен появлением на острове рабов, привезенных из Африки.

Адмирал Шефф объяснил, что во время войны Сан-Фелипе служил отличным форпостом для контроля над путями на Ямайку и стратегической базой для преследования вражеских каперов, но в мирное время он был обузой, ненужной британской короне.

В то время это не имело никакого смысла, а когда карета набрала скорость и по крутому склону спустилась, а справа от Болито снова показалось море, это показалось еще менее важным.

Неужели, если остров стоил того, чтобы за него умереть, его стоило и сохранить?

Это казалось предательством, более жестоким, чем мог себе представить Болито. Почему же тогда для этой задачи выбрали именно его, а не опытного политика?

«Человек такта и человек действия», — сказал Шеаф.

Болито мрачно усмехнулся. Он много раз слышал подобные объяснения. Если оказываешься прав, похвала достаётся другим. Если же делаешь неправильный шаг, вся вина ложится на тебя.

Он вычеркнул свои приказы из головы. Планировать что-либо, кроме написанного, было бесполезно. Всё могло измениться к тому времени, как его корабль в следующий раз бросит якорь.

Было бы странно не иметь Брауна в качестве флаг-лейтенанта. Умный, искусный в адмиралтействе и управлении, Браун был надёжной опорой с тех пор, как был назначен его адъютантом. Теперь же Браун стал лордом и хозяином поместий и собственности, о которых Болито мог только догадываться, поскольку его отец умер несколько месяцев назад.

Браун приехал в Корнуолл, чтобы попрощаться. Это было мучительно для них обоих. Болито решил тогда же, что попросит своего племянника, Адама Паско, занять его место. Учитывая, что так много молодых офицеров было отправлено на берег, казалось правильным предложить ему эту должность, хотя Болито и не хотел использовать свою власть ради одолжения. Но он любил племянника как родного сына, и они вместе прошли через множество испытаний. Этот опыт пойдёт ему на пользу.

Браун с сомнением приподнял бровь, услышав эту идею. Возможно, он пытался предостеречь его от необходимости иметь рядом помощника, который должен оставаться в стороне и беспристрастным, когда это необходимо.

Но остаться без корабля в возрасте двадцати одного года, когда ему больше всего нужен был шанс продолжить свою карьеру, казалось более весомым аргументом.

Болито положил голову на теплое кожаное сиденье.

Валентайн Кин, Адам и Олдэй. Они будут поддерживать друг друга. На этот раз знакомых лиц не будет, или будет?

Первоначально Ачатес служил в Норе, тогда как Болито больше привык к судам из Западной Англии или из Спитхеда.

Белинда была так рада его внезапному и значительному повышению по службе, в то время как все, чего он хотел, — это быть с ней, когда родится их первый ребенок.

Вице-адмирал Красного. Казалось, это не имело значения. Некоторые даже сравнивали его с Нельсоном! Как ни странно, это беспокоило Болито, словно он просто играл роль. Было действительно странно осознавать, что Ахатес был почти близнецом любимца Нельсона и его последним командиром перед собственным повышением до флагмана. Его знаменитый «Агамемнон» был заложен и построен на той же верфи, что и Генри Адамс из Баклерс-Хард на реке Больё.

У сокращающегося числа шестидесятичетвёрок было одно несомненное преимущество. Они были больше, чем всё, что было быстрее. Быстрее, чем всё, что было больше. Неудивительно, что капитаны более тяжёлых судов смотрели на них с невольным восхищением.

Нельсон однажды сказал о своей маленькой яхте «Агамемнон», что она была превосходным парусником и даже при движении по ветру под штормовыми стакселями могла потягаться со многими фрегатами.

Болито задумался, согласен ли Кин с Ачатесом. После недавнего командования мощным семидесятичетырёхтонным кораблем он, возможно, уже пожалел о своём решении принять роль флаг-капитана Болито.

Лошади перешли на тихую рысь, а несколько овец пересекли узкую дорогу и устремились на соседнее поле.

Молодая женщина с ребёнком на руках, держа в руках обед мужа, завёрнутый в красный платок, смотрела вслед проезжающему мимо экипажу. Она кивнула Болито и одарила его белоснежной улыбкой.

Болито подумал о Белинде, о том, как она справится с рождением ребёнка. Сын, который продолжит традицию, будет ходить по палубе нового поколения королевских кораблей. Возможно, дочь, которая вырастет и покорит сердце молодого человека в мире, который он, возможно, никогда не узнает.

Болито мало что поведал Белинде о своей миссии. Он хотел избавить её от беспокойства. К тому же, она могла возмутиться причиной его ухода, когда у неё появится время подумать об этом.

Он пытался думать о губернаторе Сан-Фелипе, человеке, которому придется передать свое маленькое королевство старому врагу.

Он взглянул на Оллдея, который теперь мягко покачивался в такт движению экипажа и крепко спал. Он знал всё о сэре Хамфри Риверсе, рыцаре ордена Бани.

Болито улыбнулся. Эллдэй собирал информацию о передвижениях флота и хранил её, словно сорока, сторожащая свои сокровища – цветное стекло и бусины.

Во время Американской революции Риверс был капитаном фрегата под названием «Крестоносец» примерно в то же время, когда Болито получил свое первое командование — небольшой военный шлюп «Спарроу».

Он прославился, охотясь на французских каперов и захватывая добычу всех форм и размеров. Однажды у Чесапикского залива он переоценил опасность, рванувшись на американский бриг. Его «Крестоносец» сел на мелководье и превратился в груду обломков. Риверс попал в плен, но после войны был возвращён Британии.

Говорят, что во время плена он завёл влиятельных друзей, а затем, когда его повысили до командира эскадрильи в Вест-Индии, он обзавёлся богатствами в лондонском Сити и недвижимостью на Ямайке. Он не производил впечатления человека, который легко вписывался бы в планы правительства в Уайтхолле.

Болито поморщился, глядя на своё отражение в пыльном стекле. Даже если бы этот план предложил кто-то равный ему по рангу.

Колеса экипажа проскакивали и содрогались в глубоких выбоинах на дороге, и Болито поморщился, когда боль от раны пронзила его левое бедро, словно раскаленный коготь.

Белинда даже помогла ему развеять эту смущённость. Иногда, когда боль возвращалась, он обнаруживал, что хромает, и чувствовал себя униженным из-за неё.

Он поерзал на сиденье, вспоминая её прикосновения ночью, её нежное тело, прижавшееся к его телу, тайные слова, затерявшиеся в их страсти друг к другу. Она поцеловала рану, где мушкетная пуля и зонд хирурга оставили уродливый шрам, превратив её скорее в знак гордости, чем в жестокое напоминание.

Всё это и многое другое он оставлял позади с каждым поворотом колёс. Сегодня вечером, когда карета остановится для первой смены лошадей в Торбее, будет ещё хуже. Лучше сесть на корабль и отплыть с первым же приливом, не оставляя места для сожалений и тоски.

Он посмотрел на Олдэя и задался вопросом, что тот на самом деле думает о том, чтобы снова покинуть эту землю, чье будущее столь же неопределенно, как и следующий горизонт.

Флаг впереди. Олдэй им искренне гордился. Этого адмиралы Шиффы этого мира никогда не могли понять.

2 «Старушка Кэти»

Капитан Валентайн Кин вышел из-под юта и направился к сетям левого борта. Вокруг него, на верхней орудийной палубе и высоко над головой, на реях и такелаже, кипела работа.

Вахтенный офицер приподнял шляпу перед Кином и перешёл на другую сторону палубы. Как и все остальные, он старался выглядеть занятым, но не обращал внимания на присутствие капитана.

Кин окинул взглядом свою новую команду. Он уже объезжал «Ахатес» в своей гичке, изучая её обводы и отделку, пока она мягко покачивалась над своим чёрно-жёлтым отражением.

Готов к выходу в море. Каждый капитан принимал решение, когда такая возможность станет реальностью. Когда якорь был поднят, и судно оторвалось от берега, сомнений быть не могло.

Даже для мая было тепло и влажно, и защитные складки земли были окутаны дымкой. Он всё же надеялся, что скоро поднимется ветер. Болито наверняка с нетерпением ждал возможности уехать, порвать с берегом, хотя Кин понимал, что его мотивы отличаются от его собственных.

Он прикрыл глаза и посмотрел на фок-мачту. Ахатес никогда раньше не носила адмиральский флаг. Интересно было бы посмотреть, изменит ли это её.

Он переместился в тень у трапа, ведущего на корму, и наблюдал за происходящим на верхней палубе. Корабль производил на него приятное впечатление, подумал он. Что-то неизменное и заработанное годами. Несколько лейтенантов когда-то служили на борту мичманами, а большинство лучших уорент-офицеров, костяк любого военного корабля, уже много лет числились в штате.