Болито резко сказал: «По вашему приказу сегодня погибло несколько моих людей». Он попытался сдержать гнев. «И за что? Из-за вашей жадности и амбиций». Он отвернулся, боясь окончательно потерять контроль. «И не бойтесь, сэр Хамфри. Пока вы были готовы сжечь королевский корабль до самой ватерлинии и перебить всех матросов на борту, если понадобится, капитан Кин позаботился о том, чтобы его орудия не были обстреляны. Вас победил дым, и ничего больше».

Это должен был быть момент гордости, но Болито было противно.

Олдэю он сказал: «Мы вернемся на корабль. Люди Дьюара возьмут на себя командование здесь».

Оллдэй указал на пострадавшего Риверса. «А как же он?»

«Проследите, чтобы его хорошо охраняли ради его же безопасности».

Эллдэй пристально наблюдал, как двое моряков схватили Риверса и потащили его обратно в крепость.

Болито, словно про себя, добавил: «Победителю всегда легко отомстить». Затем он похлопал крепкого рулевого по руке и сказал: «Моё место — в море».

Эллдэй очень медленно выдохнул. В тот раз он был на волосок от смерти. Он дрожал, несмотря на нарастающее тепло. Надо с этим справиться. Оставьте это потом молодым.

Это заблуждение слегка его ободрило, и он ускорил шаг.

Моряки стояли по обе стороны пути и улыбались, когда Болито шел среди них.

Болито знал или мог догадаться, о чём они думают. Один из нас. Потому что он был таким же грязным и растрепанным, как и они. Потому что он был с ними, когда блеф так легко мог обернуться против них.

Столько всего нужно было сделать. Крепость нужно было занять морским пехотинцам Дьюара, островитян нужно было рассортировать и успокоить. Нужно было написать донесения. Нужно было дать объяснения.

Где-то в агонии кричала раненая лошадь. Словно женщина в ужасе. К счастью, её заглушил пистолетный выстрел.

Болито остановился у того места, где Дьюар занял позицию. Мальчик-барабанщик лежал на спине, его голубые глаза и измождённое лицо застыли в момент удара.

Эллдэю показалось, что он услышал, как Болито пробормотал: «Слишком молод для этой игры». Затем он достал платок и приложил его к лицу мальчика.

Один из нас. Казалось, он насмехался над ним, пока шёл среди ухмыляющихся и кивающих моряков, которые все ожидали смерти в это прекрасное утро.

Я веду. Они следуют.

Он посмотрел на Ахатеса и его флаг, который время от времени развевался на фок-мачте.

Он увидел баржу, стоявшую на холостом ходу у скал, готовую доставить его на корабль. Он выпрямился, не глядя ни направо, ни налево.

На корме стоял лейтенант с шляпой в руке. Вот-вот они начнут ликовать. Они были победителями, и этого им было достаточно. Так и должно было быть.

Он помедлил и взглянул на невзрачное лицо Олдэя.

«Ну, старый друг, о чем ты думаешь?»

Оллдэй нахмурился, сбитый с толку этим настроением, которого он не осознавал.

Болито тихо сказал: «Кажется, я всё равно знаю». Он повернулся к барже и выдавил улыбку. «А теперь найдём этого другого проклятого пирата!»

Лейтенант приподнял треуголку, и солдаты закричали «Да здравствует Бог!».

Болито сел и посмотрел на свои рваные штаны. Один из нас.

Болито сидел в своей каюте и вздохнул, когда Йовелл положил перед ним на подпись еще одно скопированное письмо.

Страх и волнение от их нападения, казалось, остались далеко позади, хотя прошло меньше недели с тех пор, как он встретился с Риверсом у стен крепости. К счастью, их потери были невелики, и их похоронили на склоне холма, на собственном кладбище острова.

Болито встал, беспокойно подошел к кормовым окнам и наклонился над безжизненной водой якорной стоянки. Подоконник был горячим под его ладонями, солнце стояло высоко над потухшим вулканом.

Он видел, как сторожевой катер Ахата медленно и без особого энтузиазма шел в ослепительном свете, и мог догадаться, о чем они, как и большинство членов экипажа, думали.

Пока губернатор был арестован, островитяне успокоились и стали ждать развития событий. Сопротивление и враждебность прекратились, а некоторые местные ополченцы вновь принесли присягу, чтобы помочь Королевской морской пехоте нести караул на крепости и батарее. Но дело зашло глубже. Это было пассивное сопротивление: горожане старались отвести взгляд, когда мимо проходила рабочая группа или морской офицер.

Моряки сначала были обижены, а затем возмущёны. Некоторые погибли, мало кто понимал, почему, но они заслуживали лучшего, думали они.

Был полдень, и запах кипящей смолы смешивался с более пьянящим ароматом рома, когда в кают-компании по всему кораблю раздавали ежедневный паек. Теперь тишину нарушали уже реже удары молотов, и повреждений, нанесённых пушками крепости, было почти не видно, хотя один матрос лишился глаза от осколка.

Раздался стук в наружную сетчатую дверь, и вошёл Кин, держа шляпу под мышкой. Болито показалось, что он выглядел уже не таким напряжённым. Он догадался, что Кин разбирался со своими требованиями и докладами. Хирург и первый лейтенант, казначей и штурман – все они выразили своё почтение капитану, лишь бы переложить свою ношу на его плечи.

«Вы посылали за мной, сэр?»

— Сядь, Вэл. — Болито в сотый раз расстегнул рубашку. — Как продвигается работа?

«Я заставляю руки работать, хотя бы для того, чтобы занять их умы, сэр. Ахатес готова ко всему. Она чистенькая, как картонка».

Болито кивнул. Он уже заметил, как Кин гордится своим кораблём. Возможно, пример её предыдущего капитана преследовал его и подавлял других офицеров, словно из могилы.

Болито слышал о столкновении Кина с Квантоком ещё до стремительного вторжения в гавань. Трудно было поверить, что всё это произошло. Но над крепостью развевался флаг Союза, и внешне остров выглядел как прежде.

Вскоре ему придётся отправить депешу французскому адмиралу, чьи корабли ждали в Бостоне. Если они действительно всё ещё там.

Затем мир здесь нарушался, и боль начиналась снова.

Кин, наблюдая за серьёзным выражением лица Болито, сказал: «Адмирал на Антигуа пришлёт помощь, если вы её запросите, сэр». Он увидел, как напряглась линия челюсти Болито, и добавил: «Но вы, несомненно, уже об этом подумали».

«Мне поручили это задание, Вэл. Возможно, мне мешает гордость. Некоторые скажут, тщеславие». Он отмахнулся от протеста Кина. «У всех они есть. Но мне нужны глаза и уши, а не очередной флаг-офицер, который будет дышать мне в затылок. Если бы не потеря «Ястреба»…

Они посмотрели друг на друга. Казалось, Дункан всё ещё жив.

Кин сказал: «Как только мы поднимемся и отправимся на поиски этого проклятого корабля, остров может взорваться. Эти люди могут взять гарнизон измором, но не наоборот. Думаю, нам следует объявить военный трибунал и отправить сэра Хамфри на поводке к грота-рею». Он говорил с необычной горечью. «Живой он всё ещё представляет угрозу».

Они встали, и над водой раздался эхом одинокий выстрел из мушкета.

«Сторожевой катер. Должно быть, что-то заметил».

Кин схватил шляпу. «Я выясню, сэр».

Болито снял телескоп со стойки и подождал, пока «Ахатес» плавно бросится на якорь. Он наблюдал, как крепость проплывает перед ним; верхние валы наполовину скрыты маревом, так что флаг Союза, казалось, был пришпилен к самому небу. Вот мыс, крошечный остров и испанская миссия за ним. Затем он увидел одинокий загорелый марсель, огибающий мыс, прежде чем окончательно зайти на якорную стоянку.

Сторожевой катер, один из катеров Ахата, покачивался на волнах, его весла торчали по обоим бортам, словно выбеленные кости.

Небольшая бригантина. Вероятно, какого-то местного торговца. Её хозяин был бы удивлён, увидев в гавани громадину Ахата.

Кин вернулся, его лицо было влажным от пота.

«Я приказал сторожевому катеру вести бригантину к бую». Он подождал, пока Болито обернётся. «По ней открыт огонь по всем направлениям, сэр. Я немедленно отправлю туда хирурга».

«По тебе открыли огонь?»

Кин пожал плечами. «Это все, что я знаю».

«Понятно. Ну что ж, дайте сигнал всем местным судам отойти. У меня тревожное предчувствие».

Он поднял свой стакан и установил его на бригантине, когда ее хлопающий кливер был убран, и она ловко повернула к причальному бую.

Он осторожно провёл подзорной трубой по борту судна. Чёрные оспины портили краску. Виноградная или жестяная банка. Что-нибудь потяжелее потопило бы такое хрупкое суденышко. Подзорная труба остановилась на двух фигурах на корме у румпеля. Крупный мужчина в синем пальто с взъерошенными седыми волосами. Другой…

Болито воскликнул: «Чёрт возьми, Вэл, это же молодой Адам! Если он пошёл на неоправданный риск, я…»

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

«Я для него прекрасный пример, да?»

Казалось, лодка целую вечность тратит на то, чтобы преодолеть расстояние между Ахатесом и вновь прибывшим.

Болито поставил стакан на место. Адаму не следовало думать, что он беспокоится и чрезмерно опекает. И всё же…

Кин сказал: «Я поднимусь на палубу и поприветствую их, сэр». Он спрятал улыбку, закрывая за собой дверь.

Адам вошел в каюту, его лицо выражало тревогу и беспокойство.

«Мне очень жаль, сэр...

Болито подошел к нему и схватил за плечи. «Ты здесь. Это все, что имеет значение».

Адам оглядел хижину, словно опасаясь того, что он мог увидеть.

«Сторожевой катер, дядя. Мне рассказали о битве. Как вам пришлось пробиваться сюда с боем». Он опустил глаза, так что прядь чёрных волос упала ему на лоб. «Я тоже слышал о Ястребе. Мне очень жаль».

Болито подвел его к стулу и тихо сказал: «Не обращай на это внимания. Расскажи мне о своих проблемах».

Молодой лейтенант выпалил удивительную историю. Всего несколько дней назад, выдержав жестокий шторм у Большой Багамской банки, они столкнулись с фрегатом. Фрегат был испанским и приказал им лечь в дрейф и ждать абордажную команду. Капитан бригантины, видимо, заподозрил неладное, и когда шлюпка фрегата почти подошла к борту, он поднял все паруса и отчалил. Попутный ветер занес его на мелководье, слишком опасное для фрегата. Но перед этим испанская абордажная команда открыла огонь из вертлюгов и носового орудия, который пробил борт и убил помощника бригантины.

Болито слушал, не перебивая. Безопасность никогда не была обеспечена. Не то чтобы совсем. Пока он беспокоился о будущем Сан-Фелипе, Адам столкнулся с необъяснимым нападением и возможной смертью.

Он сказал: «Капитан этого судна, должно быть, отважный парень. И храбрый. Я бы хотел с ним познакомиться».

Адам посмотрел на него, глаза его сияли. Он не хотел, не хотел рассказывать Болито о Робине, но после того, что он видел и слышал по пути из Бостона, он не собирался портить момент даже за целое состояние.

«Он пришёл со мной! Он здесь!»

Болито вопросительно посмотрел на него. «Ну что ж, давайте его впустим».

Часовой открыл сетчатую дверь и отступил в сторону, пропуская гостя. Только глаза морпеха двинулись под его блестящей кожаной шляпой, когда он произнес: «Хозяин «Живого», сэр!» «Сэр» сопровождалось резким стуком мушкета по палубе.

Болито открыл рот, чтобы заговорить, но затем с изумлением уставился на него. Залатанное синее пальто со старыми тёмно-синими пуговицами на манжетах, деревянный пенёк, торчащий из штанины, – ничто из этого не могло разрушить личность этого человека.

Болито поспешил поприветствовать его и протянул обе руки.

«Джетро Тиррелл. Двадцать лет, мужик. И вот ты здесь!»

Он наблюдал, как Тиррелл склонил голову набок и смотрел на него с притворным весельем.

«Мне сказали, вице-адмирал». Он медленно кивнул, его взъерошенные седые волосы упали на воротник. «Никогда не думал, что у Адмиралтейства есть такое чутьё!»

Он отпустил руку и захромал по большой каюте, касаясь руками всего и глядя повсюду.

Болито наблюдал за ним, и воспоминания проносились в его голове, словно яркие картины.

Его первым командным судном стал небольшой военный шлюп «Спарроу», лейтенантом которого был Джетро Тиррелл, офицер-колонист.

Было больно видеть его волочащуюся культю, его изношенную одежду.

Тиррелл остановился возле пальто Болито, небрежно брошенного на стул.

Он коснулся одного золотого эполета указательным пальцем и тихо сказал: «Как скажешь. Двадцать лет. Ты молодец, Дик. Очень горжусь тобой».

Даже мягкий виргинский акцент вызвал у меня еще сотню воспоминаний.

Тиррелл осторожно сел и поправил пальто. «Мне лучше идти. Просто хотел тебя увидеть. Не хочу…»

Болито воскликнул: «Я когда-то был вашим командиром, помните? Вы останетесь здесь и всё мне расскажете. Я пытался выяснить ваше местонахождение после войны».

Тиррелл наблюдал, как Оззард суетится вокруг него с кубками и бутылками.

Он сказал: «Когда меня, молодого Адама, отправили туда в качестве пассажира, я знал, что мне нужно увидеть тебя». Его глаза сияли в отражённом солнечном свете.

«Отличные были деньки, а?» — Он взглянул на зачарованного лейтенанта. «Настоящая юная гроза. Да и моложе меня. Дрался на дуэли из-за девушки, которая хотела его смерти, и чуть не справился в одиночку с Лягушками». Он широко улыбался, но глаза его были невероятно печальны.

Болито мягко спросил: «Чем ты занимаешься в последнее время?»

«То да сё. Я командую «Ярким», но он не мой, вот незадача. Веду большую торговлю между островами. Доны и королевские корабли вечно за мной охотятся, потому что считают меня ещё и контрабандистом. Шутка. Посмотрите на меня!»

Дверь открылась, и Кин осторожно вошел.

Болито сказал: «Это Джетро Тиррелл». Он посмотрел на седовласого мужчину в кресле. «Мой первый лейтенант на «Воробье». Он улыбнулся удивлению Кина. «Ещё одна война, Вэл, но корабль отличный».

Тиррелл поерзал на стуле, чувствуя себя неловко под их взглядами.

«В любом случае, я слышал, у вас тут проблемы. Собираетесь вернуть Сан-Фелипе „Лягушкам“, да?»

Болито серьёзно кивнул. «Новости распространяются далеко».