Он улыбнулся и повернулся к ожидающим его подчиненным.

«Завтра он будет многого от нас ожидать, Оззард, я знаю».

Оззард кивнул и качнул головой. Его это устроило.

9. Близкое событие

Болито почувствовал, как чья-то рука коснулась его руки, и попытался сдержать стон, когда боль от напряжения терзала рану. Неужели он действительно спал? Это осознание мгновенно привело его в состояние боевой готовности. «Что случилось, приятель?»

Лейтенант Маунтстивен с любопытством наблюдал за ним, словно не веря в то, что он делит небольшую грубую лощину со своим вице-адмиралом.

«Скоро рассвет, сэр. Я поднял всех».

Болито сел и потёр глаза. Они саднили и болели, и он впервые заметил, что ветер почти стих.

Оглядываясь назад, он всё ещё казался нереальным, невозможным бредом. Он выглянул за край земли и увидел смутный блеск воды, словно ожидал увидеть, как «Ахатес» прорывается сквозь бухту, его паруса вздувались, словно металлические латы, отполированные золотом в потрескивающих ракетах. «Ахатес» был всего лишь шестидесятичетырёхтонным судном, но в жутком сиянии он, казалось, заполнил гавань, вызвав бурные ликования и немало слёз у моряков Болито.

Он услышал, как вокруг него люди собирают оружие, и вспомнил о капрале Королевской морской пехоты, которого капитан Дьюар послал доложить, что все его люди высадились на берег и заняли позиции.

Это тоже казалось частью сна: капрал выглядел невозмутимым и безупречным в своей алой форме.

Он ухмыльнулся, несмотря на тревогу. По сравнению с этим он чувствовал себя бродягой в своей запачканной рубашке и с волосами, полными песка и нанесённого ветром.

Крепость все еще была скрыта во тьме, но вокруг вершины старого вулкана виднелся тонкий ободок серого света.

Маунтстивен протянул ему фляжку и сказал: «Я выставил усиленное наблюдение за кораблём, сэр. Морские пехотинцы предотвратят любые попытки вывезти из города пушку, чтобы стрелять по нему».

Болито поднёс фляжку к губам и почувствовал, как на глаза навернулись слёзы от неразбавленного бренди, обжигающего язык. От Риверса зависело очень многое. Со временем он мог переместить свою тяжёлую батарею к другой стене, где обычными ядрами разнес бы Ахатеса вдребезги. С помощью кипящих ядер он мог бы добиться этого за считанные минуты.

Казалось, весь остров не желал просыпаться, вступать в новый день. Он сомневался, что Риверс вообще спал, где бы он ни был.

Он оглянулся и увидел, как где-то во влажном воздухе задорно прокукарекал петух.

Третий лейтенант спустился по склону и, задыхаясь, сказал: «В крепость перебрасывают артиллерию, сэр. Я поставил пикет как можно ближе». Он тоже взял фляжку у другого лейтенанта и поднёс её к губам. Он поморщился и добавил: «Но ворота всё ещё закрыты».

Болито кивнул, пытаясь осмыслить столь скромный интеллект. Риверс, должно быть, снова обретал уверенность, в то время как первое волнение от приземления и разбивания гика уже угасало с рассветом.

Болито осторожно встал и вытер лицо рукавом. Какая же это была жалкая ситуация! В Англии люди усомнились бы в необходимости смертей за такое дело, когда французы всё равно заберут всю добычу. Он сердито выругался и понял, что думает только о себе, о своих надеждах на будущее с Белиндой. Неудивительно, что молодые лейтенанты, такие как Маунтстивен и Скотт, поглядывали на него с некоторым любопытством. Он должен был это знать, помнил свою собственную службу лейтенантом. Тогда он никогда не задумывался о личных проблемах своих начальников, их жён, и о том, что они могут быть так же напуганы, как и их подчинённые, когда придёт время сражаться.

Он отбросил это настроение, словно старый плащ. Жить без Белинды было бы невыносимо. Но жить без чести было бы выше его сил.

Со стороны воды раздался испуганный крик, и Болито услышал голос Аллдея, приглушенный, но яростный, когда он ответил: «Это я, слепой дурак! Замолчи, или я тебя проткну, что я и сделаю!» Он споткнулся и спустился по склону, неуверенно взглянув на трёх офицеров.

Болито улыбнулся: «Ты совершил чудо. Это было сделано великолепно!»

Олдэй, казалось, понял, что одна из взъерошенных фигур — Болито, и оскалил зубы в темноте. «Благодарю, сэр».

Скотт сказал: «Я думал, ты столкнулся со сторожевым катером, Олдэй».

Оллдэй посмотрел на него, словно прикидывая, достоин ли его внимания какой-то лейтенант, а затем сказал: «Достоин, сэр». Он провёл рукой по горлу. «Никаких проблем».

Жестокий грохот единственной пушки заставил многих мужчин ахнуть от удивления. Птицы с криками и карканьем взмыли бледными тучами с суши и с воды, и, наблюдая за дымом, поднимающимся над крепостными валами, все матросы услышали безошибочно узнаваемый глухой удар прямого попадания.

Болито застегнул пояс с мечом и крикнул: «Они нашли Ахата».

Словно в ответ на его слова, со стороны города раздался быстрый ответ: в основном мушкетный огонь, а затем послышался топот копыт по дороге.

Ополчение Риверса намеревалось атаковать их до того, как они определят свое место на острове, в то время как передислоцированная батарея сосредоточит огонь на стоящем на якоре корабле.

Болито сказал: «Капитану Кину придётся поторопиться. Мы должны выиграть ему ещё немного времени».

Он огляделся и заметил, что в слабом свете пейзаж и ближайшая кучка моряков уже стали четче видны.

Маунтстивен тихо спросил: «Что вы намерены сделать, сэр?»

«Флаг парламентера». Болито заметил его изумление и резко добавил: «Двух добровольцев, если позволите».

Он старался не вздрогнуть, когда пушка снова выстрелила. Он не слышал удара ядра, но через несколько мгновений стрелок будет видеть цель как на ладони.

Олдэй прямо сказал: «Один доброволец. Я иду, сэр».

Болито вышел из своего укрытия и посмотрел на тропу, ведущую к крепости. Обрыв? Больше ему нечего было предложить.

Болито шагал по неровной земле, в сопровождении тяжело дышавшего Оллдея и боцман-помощника Кристи, который шёл примерно в шаге позади. Кристи нес рубашку на багре в качестве белого флага и тихонько насвистывал, следуя за своим адмиралом. Он даже умудрился пошутить, что рубашка принадлежала одному из двух гардемаринов, участвовавших в высадке. «Единственные молодые джентльмены, у которых рубашка достаточно чистая для такого случая», – как он выразился.

Болито был поражен тем, что его замечание все еще могло вызвать улыбку или две.

«Стой!» Достаточно!

Болито стоял неподвижно, крепость возвышалась над ним, словно серая скала. Ему показалось, что он услышал скрежет металла и представил, как стрелок тщательно целится в него, с белым флагом или без. И снова он почувствовал, как внутри него закипает та же горечь. Кого это волнует? Сотни, тысячи моряков и солдат погибли по всему миру по той или иной причине, но кто помнил, за что?

Он сложил руки рупором. «Я хочу поговорить с сэром Хамфри Риверсом!»

Раздался презрительный смешок. «Вы ведь имеете в виду переговоры, сэр?»

Болито крепко прижал руки к бокам. Он был прав. Риверс был внутри. Иначе незнакомцы над воротами сказали бы об этом, чтобы посмеяться над ним за его ошибку.

Оллдей пробормотал: «Я дам этому ублюдку слово!»

«О, это ты, Болито! Я думал, у ворот какие-то нищие, да?»

Болито обнаружил, что теперь он может расслабиться, зная, что Риверс действительно здесь.

«И скажите, что я могу для вас сделать, прежде чем арестую вас и ваших негодяев?»

Болито чувствовал, как сердце колотится о рёбра, словно это была единственная часть тела, способная реагировать. Разве свет не стал ярче? Но из-за шторма вся крепость уже была бы видна.

Где-то за стеной он услышал крик мужчины: «Готов к стрельбе, сэр!»

Но Риверс был в восторге. «Ещё минутку, Тейт! Я должен выслушать просьбу доблестного адмирала».

Болито шёпотом сказал: «Они не могут стрелять, пока Риверс здесь. Корабль находится на прямой с ним». Он снова повысил голос: «Прошу вас прекратить огонь и отвести людей. У вас нет шансов победить нас, и ваши люди должны прекрасно понимать последствия своих действий против королевского корабля».

Он пытался представить, как его слова передаются от человека к человеку за этой стеной. Но все они были островитянами и, вероятно, немногим лучше пиратов во времена войны, хотя более деликатное название «капер» сделало их промысел почти законным.

Риверс гневно крикнул: «Будь ты проклят, Болито! У тебя был шанс, теперь ты дорого заплатишь за свою чертову высокомерность!»

Болито заморгал, когда яркий солнечный свет пронзил валы центральной башни крепости и осветил склон холма позади него.

Болито услышал крики некоторых моряков из своих укрытий и догадался, что солнце также открыло стоящее на якоре двухпалубное судно.

Голос Риверса стал ещё громче, когда он крикнул: «Вот ваша цель, ребята! Пусть каждый мяч попадёт в цель. Этот капитан ещё больший дурак, чем его адмирал!»

Болито очень медленно повернулся и посмотрел на воду, на белые дома и скопление пришвартованных судов. Он обнаружил, что может игнорировать хор насмешек людей Риверса, видя, чего Кин и его поредевший отряд добились в полной темноте. Длинный трос, протянутый к швартовному бую с кормы «Ахатеса», удерживал корабль неподвижным, так что весь его борт был открыт для огня крепостной батареи. Кин превратил корабль из живого существа в двойную якорную батарею. Одна сторона была обращена к городу, другая – к якорной стоянке и всем, кто пытался войти или выйти. Неудивительно, что Риверс ошибся в их намерениях.

Риверс крикнул: «У меня есть отряд всадников, чтобы разобраться с тобой, Болито. Твой позор и бесчестье после этой безрассудной выходки положат конец любым будущим нападениям на мои острова».

Болито видел его на фоне блеклого голубого неба, чувствовал ненависть, исходящую от него, словно нечто твёрдое. Он видел, как над серыми камнями лениво поднимается дым, и знал, что они стреляют, чтобы уничтожить Ахатеса. Времени больше не было.

Он крикнул: «Я вернусь к своим людям, сэр Хамфри…» Он почувствовал, как нерв дернулся у него в горле, когда он услышал далёкий, но знакомый грохот. На этот раз он не осмелился обернуться, не осмелился отвести взгляд от силуэта Риверса, когда приглушённый звук внезапно оборвался.

Риверс воскликнул: «Какая от этого польза? Ни одно из её орудий не способно даже поцарапать эти стены!» Но его голос звучал менее настойчиво, словно, как и у Болито, звук залпа орудий «Ахатеса» по обоим бортам пробудил в нём воспоминание.

«У вас есть телескоп, сэр Хамфри?»

Трудно было сохранять спокойствие, когда всем своим существом он жаждал броситься на ворота и разбить их голыми кулаками.

Риверс уже всматривался в подзорную трубу, разглядывая неподвижный корабль. Совершенная неподвижность Ахата несколько нервировала. Каждый парус был аккуратно свернут, и ни единой души не двигалось над чёрно-жёлтым корпусом.

Болито сказал: «Вы увидите человека на мачте, точнее, лейтенанта. У него тоже сегодня утром будет подзорная труба, сэр Хамфри. Направленная в сторону вашего дома и поместья».

Риверс сказал: «Не тяните время!»

«И после этого город, сэр Хамфри, так что от него не останется и камня на камне».

Раздавшийся грохот был оглушительным, отражённым от укрытой от земли стороны Ахата, так что он эхом разносился по всей крепости, словно батарея уже открыла огонь.

Болито обернулся, чтобы посмотреть, как густой дым движется от корабля к берегу, где всего несколько мгновений назад многие люди ждали начала неравного сражения.

На борту корабля «Кин» офицеры передавали инструкции капитанам, делая еще один поворот на огромном варпе, чтобы направить корабль еще дальше к цели.

Он увидел шрам на клюшке Ахатеса, где первый мяч нашёл цель. Это было ничто по сравнению с тем, что мог бы сделать сильный удар.

Небольшой вымпел лихо поднялся на грот-рее Ахата и развевался на ветру.

Болито ровным голосом сказал: «Следующий залп готов. Решение за вами».

Он услышал, как Кристи пробормотала позади себя: «Боже мой».

Олдэй сказал: «Кавалерия приближается», сэр.

Болито увидел группу всадников, скачущих по дороге, ведущей из города. Они выглядели неуправляемыми, вероятно, испугавшись внезапного выстрела из пушек. Наёмники, местные плантаторы, ополченцы – неважно. Если они возьмут под контроль дорогу и захватят отряд Болито, это будет означать очередной поворот судьбы.

Коротко прозвучал горн, и Болито увидел, как из кустов, где они прятались и готовились к этому последнему моменту, выходят колонны морских пехотинцев в алых мундирах.

Он видел, как сверкают солнечные лучи на примкнутых штыках, и мог представить себе, как Дьюар и его лейтенант принимают доклады опытных профессионалов, таких как сержант Сакстон.

Лошади набрали скорость, пыль поднималась из-под копыт сплошным столбом.

Раздался хриплый залп выстрелов, и Болито почувствовал холод в животе, когда три крошечные алые фигурки упали поперек трассы.

Казалось, морпехи шли целую вечность: передний ряд стоял на коленях рядом с погибшими товарищами, а задний ряд целился поверх их голов. Снова выстрелы. На этот раз упал маленький барабанщик.

Эллдэй ахнул: «Господи, почему они не стреляют, черт их побери!»

Клинок Дьюара сверкнул, и грохот мушкетов показался таким, словно раздался один-единственный выстрел.

Лошади и люди падали в панике, но когда дым рассеялся над склоном холма, алые линии были уже неизменны. Всадники возвращались в город, оставив убитых и раненых на произвол судьбы.

Кристи яростно крикнул: «Ворота открываются, сэр!»

Всё было кончено. По двое, по трое, а затем и целой толпой гарнизон крепости устремился на солнечный свет, бросая на бегу оружие.

Последним шел Риверс, покачиваясь из стороны в сторону, словно пьяный.

Но в его голосе не было ни капли неуважения, когда он повернулся к Болито и сказал: «Увидимся в аду за это!» Он дико уставился на сочный зелёный склон за городом. «Мой дом, моя семья, ты стрелял в них, не заботясь…