Он поправил вешалку на поясе, испытывая отвращение при виде ошеломленного лица мужчины и при виде своего собственного жестокого средства.

Затем он подумал о Дункане и остальных и сказал: «Посадите его на борт яла. Я последую за ними».

Он посмотрел на Кина. «Это единственный выход. Ты должен командовать кораблём».

Они оба взглянули вверх, когда ветер завыл сквозь ванты и вытяжки, словно издеваясь.

«Ваш первый лейтенант — отличный моряк, но на берегу он иногда слишком груб с людьми, кто знает? А у нас нет права на ошибку».

Он перевёл взгляд с Кина на Олдэя. Друзья. Товарищи. Нас осталось так мало.

«Тебе, Оллдей, досталась самая опасная часть. Ты спустишь баржу со стороны моря. Сейчас её не видно из крепости».

Эллдэй упрямо посмотрел на него. «Я знаю, что делать, сэр. Проведите лодку мимо причала и зажгите маяк».

«Трудно просить об этом. Если мы потерпим неудачу, вас отключат».

Олдэй хмыкнул: «Я бы лучше остался с вами, сэр. Это моё право, моё место».

Болито схватил его за руку и попытался скрыть свои эмоции.

«Без этого маяка у «Ахатеса» нет шансов войти в гавань. Нет шансов избежать посадки на мель при таком ветре».

И ты будешь со мной, старый друг. Не заблуждайся.

Кин сказал: «Я всё ещё верю…» Затем он закрыл рот и печально усмехнулся. «Но дело сделано». Он расстегнул рубашку и коснулся меча. «Риверс, возможно, удивлён, но это не идёт ни в какое сравнение с моими собственными чувствами!»

Он кивнул Олдэю и вышел из каюты, громко отдавая приказы.

Болито взял пистолет и заткнул его за пояс. Имело ли значение, что атаку возглавит Кванток? В глубине души он знал, что имеет. Людям, которым было суждено встретить смерть, сражаясь за дело, которого они не понимали, а если и понимали, то, возможно, испытывали к врагу большее сочувствие, нужно было увидеть его там. Увидеть, как он умирает, или разделить ту участь, на которую он их обрек.

Эллдэй последовал за ним из каюты, тяжело дыша, когда он нырнул под потолочные балки. Вокруг них, в полумраке, полуголые матросы уже стояли у орудий, а внизу, на палубе, матросы уже приготовились к бою, и лейтенанты и уорент-офицеры почти не издавали ни звука, ни выкрикивали приказы.

На шканцах ещё несколько фигур стояли тёмными группами или шатались под горячим ветром. Он ощущался как раскалённый песок, а его брызги были такими сильными, что могли ослепить человека.

Болито наклонил голову, чтобы посмотреть на бьющийся парус, который рябил и гудел о рангоут. Освободившись, корабль будет как дикий зверь. Хороший парусник, говорили они. Ей нужно было быть и тем, и другим.

Скрипели снасти, и он услышал, как баржу спускают по борту. Хотя он и скрывался в зловещем мраке, он почти чувствовал негодование Эллдея, его тревогу, когда тот снова расстался с ним, с его особым местом в мире.

Кин крикнул: «Удачи, сэр!»

Они быстро обнялись, и по их пальцам стекали тёплые брызги. Затем Болито вышел и спустился к качающемуся ялу, где ему помогли взобраться на борт.

Раздался рычащий голос: «Кто это, Тед? Боже, пора начинать!»

Другой хрипло крикнул: «Это адмирал, ребята!»

Они оттолкнули его, словно не веря, что он к ним присоединится. В своей мокрой, грязной рубашке он мог быть кем угодно, но они знали, и из темноты раздался голос: «Добро пожаловать, Равенство!»

Болито ощупью пробрался на корму, растерянный и, как обычно, устыдившись того, что даже не подумал о том, что эти незнакомые моряки могут ему доверять.

Он услышал, как Маунтстивен, второй лейтенант, весело сказал: «Пахнет, как в Портлендском борделе, сэр». Его полное отсутствие уважения показывало, что он тоже был охвачен безумием, как и остальные.

«Это мощно».

Болито добрался до румпеля и взглянул на стоявших рядом с ним матросов. Он увидел Кристи, боцманского помощника, служившего на «Лисандре», и смутные очертания Мастерса, которого легко было узнать по форме ополченца.

В лодке, конечно, воняло. Она была набита горючими материалами. Старые парусина, снасти, пропитанные смазкой и смолой, масло и всякая всячина из артиллерийского склада. Одна неосторожная искра, и вся лодка вспыхнула бы, как граната.

Как только они захватят бон и перережут его швартовы, баржа Аллдея, а за ней и два катера Ахата с морскими пехотинцами, распространят атаку. Он заметил, что первоначальный экипаж яла, как и охранники, которых он видел вокруг крепости, состоял в основном из рабов, оставшихся и полукровок, принадлежавших к различным профессиям острова.

Вряд ли офицеры вроде Мастерса жили бы в казармах крепости. Потребовалось бы время, чтобы их вызвали из их уютных домов. Он слегка поёжился. Если, конечно, Риверс уже не раскусил его замысел, и все ружья не были заряжены и готовы к первому признаку атаки.

Он сказал: «Отчаливайте, мистер Маунтстивен. Покажите фонарь на носу, как и планировалось». Он взглянул на Мастерса. «Вы получили инструкции. Если вам дорога жизнь и возможность воссоединиться с семьёй, советую вам быть благоразумным».

Он услышал, как Кристи бряцает своей саблей в ножнах, давая невысказанное предупреждение.

Когда швартовы были отпущены, а паруса расправились над палубой, словно гигантские крылья, большой ял отчалил от защиты Ахата.

Люди Риверса на заграждении, вероятно, были бы осторожны, но у них не было причин ожидать столь опрометчивых действий. В первых лучах рассвета перед ним внезапно предстала чёткая картина: «Ахатес» разбит у входа и представляет собой готовую мишень для крупнокалиберных орудий.

Голос прошептал: «Земля впереди, сэр!»

Болито почувствовал, как по переполненному пространству между палубами, где толпа моряков сжалась в комок, ожидая натиска, пробежал ропот. Клинки скрежетали друг о друга, а матросы в полной темноте шарили по пистолетам и мушкетам, чтобы убедиться, что они сухие и готовы к бою. Один безрассудный шаг, случайный выстрел из мушкета, и всё было бы потеряно. Болито был благодарен, что люди Ахата были в основном опытными. Хорошо обученными, частью одной семьи.

Он держался за бакштаг и сквозь брызги всматривался в тёмный клин земли по левому борту. Справа крепость и вулкан высотой в 450 метров казались размытыми в этом зловещем свете.

На воде покачивался фонарь, словно исходивший откуда-то из самого моря, и Болито показалось, что он услышал крик.

Мастерс резко сказал: «Опустите носовой фонарь!» Голос его звучал так, будто он едва дышал. «Дважды!»

Фонарь дважды опускался и поднимался, как было велено, и Болито обнаружил, что затаил дыхание. Это был шанс Мастерса предать его, доказать свою последнюю преданность Риверсу. Но ничего не произошло, и свет на гике оставался ровным и мерцающим над вздымающимися гребнями волн.

Румпель скрипел, когда Мастерс направлял руку рулевого. Он взял на себя обязательство и не собирался тонуть из-за неправильного управления.

Болито увидел конец гика и несколько сгорбленных фигур вокруг маяка. Кто-то кричал на ялик, и Мастерс помахал рукой, и его величественный жест казался жалким из-за его предательства.

«Сейчас! Руль вправо! Убрать паруса!»

Моряки, привыкшие работать в любую погоду, как днём, так и в темноте, изо всех сил били яликом по пришвартованным судам и тяжёлым брёвнам. Когда их крюки пролетели над ошеломлёнными охранниками, первый из спрятавшихся матросов прыгнул на гик, и его абордажная сабля заглушила вызов, превратив его в грозный крик.

Бон внезапно наполнился людьми, и пока некоторые разбирались с несчастными охранниками, другие вытаскивали опасный груз из яла и закрепляли его на месте.

«Поджигайте фитили! Медленно зажигайте фитиль! Живо!» — выкрикивал приказы Маунтстивен, пока пленных бесцеремонно бросали в ял.

Болито всматривался в размытые очертания крепости. Ни звука, ни знака. Возможно, Риверс действительно ожидал, что он пренебрежет своей честью и будущим и подпишет какой-то незаконный документ. Это не было бы чем-то уникальным в истории флота.

«Швартовы оторваны, сэр!»

Одна спичка вспыхнула, словно светлячок, а затем другая, когда последний матрос прыгнул в швыряющуюся лодку. «Отчаливаем!»

Едва взглянув на съежившихся от их стремительной атаки моряков, моряки принялись отталкиваться длинными веслами, баграми и всем, что попадалось им на глаза, чтобы оттащить ял от заграждения.

Лейтенант Маунтстивен в волнении схватил Болито за руку и указал на него своим ружьём. «Вот он, сэр!»

Когда видны были только лопасти весел, похожие на извивающихся белых змей, баржа проскользнула через проем и вошла в гавань еще до того, как ял успел отчалить.

«Держим курс на берег!»

Болито направился к противоположной стороне, где Мастерс перегнулся через планширь, чтобы взглянуть на крепость.

Это было похоже на гонку на мельничном судне: палуба качалась из стороны в сторону, а иногда ее захлестывало волной, так как весла боролись за то, чтобы удержать курс.

«Это было сделано хорошо, Мастерс». Болито проигнорировал изумленный взгляд мужчины и крикнул: «Приготовьтесь, ребята!»

Раздался приглушенный взрыв, и внезапно ял и их поднятые вверх лица озарились ярким оранжевым светом, когда дрейфующий гик вспыхнул. За считанные секунды он пролетел далеко за мыс и начал распадаться на более мелкие огненные осколки, когда разошлись привязи.

Болито затянул ремешок вешалки на запястье и проверил раненую ногу. Если нога его сейчас подведёт…

Ял ударился о землю, отскочил, море перевалилось через борт, разбрасывая людей, словно неопрятные мешки, а затем снова прибило к берегу. Болито слышал треск дерева, как приливающая вода хлестала его по ногам, пока лодка продолжала бить о скалы.

Но крюки уже нашли зацепку, и когда первые люди, ругаясь и отплевываясь, выбрались на твердую землю, Болито услышал далекий звук трубы.

Он попытался запечатлеть в памяти картину склона холма, а затем повернулся и увидел, как очередная часть дрейфующего взрыва взорвалась, вызвав огромный столб искр и пламени.

Теперь уже весь Джорджтаун наверняка должен быть настороже.

Треск... треск... треск... Сквозь брызги бессильно свистели мушкетные выстрелы — это некоторые часовые стреляли со стен крепости.

«Соберите людей, мистер Маунтстивен».

Лейтенант осматривал останки яла. Таким способом выбраться было невозможно.

Кто-то издал хриплый крик, который тут же прервал невидимый унтер-офицер.

Но Болито тоже хотелось повеселиться. Катера «Ачата» мчались как демоны, пробираясь сквозь последние остатки заграждения, и белые перевязи морских пехотинцев были чётко видны, несмотря на мрак.

Из лука одного из них раздался резкий треск мушкета и командный крик, усиленный рупором, чтобы добавить нереальности происходящему.

Катер шёл прямо к одной из шлюпок Риверса. Несомненно, той, которая везла несчастного лейтенанта Тревенена для обмена. Если они причинили ему вред…

Он не позволил своим мыслям зацикливаться на этом, когда Маунтстивен крикнул: «Все в порядке, сэр!»

«Вперед! Как можно быстрее! Через дорогу от города. Рассредоточьте людей среди камней, где угодно, чтобы они могли замедлить атаку, пока нас не поддержат морские пехотинцы!»

Несмотря на суматошные мысли, он почти улыбнулся абсурдности своего приказа. Скорее генерал, чем морской офицер с лодкой, полной матросов, и ротой морской пехоты, если им вообще удастся сюда добраться.

Он бежал с моряками сквозь темные скалы и огромные кусты, которые возвышались и тряслись, словно чудовища, на яростном ветру, словно пытаясь отпугнуть их от цели.

«Вот, сэр!»

Это был Кристи, и Болито упал рядом с ним, но ахнул от боли, пронзившей его раненое бедро.

Кристи разглядывал свои пистолеты, а рядом с ним лежал обнаженный абордажный меч.

Болито видел, как другие бегут и пригибаются, ища укрытие, а над головой свистят новые мушкетные выстрелы. Где же Риверс, подумал он? В своём прекрасном доме или там, наверху, в крепости, гадая, не сошли ли они все с ума?

Он стучал кулаком по мокрой земле. Всё зависело от Аллдэя. Он мог наткнуться на сторожевой катер, подобный тому, что столкнулся с катером Ахата. Кин, должно быть, уже поднимает якорь, наблюдая за пламенем на обломке гика – единственное, что отделяло море от скалы.

Вскоре и это пламя погасло бы.

Раздался крик, и по склону, ведущему к крепости, пронесся шквал выстрелов.

Скотт, третий лейтенант Ахатеса и следующий по опыту офицер Кина, крикнул: «Перезаряжайте! Смирно, ребята!» Он, должно быть, заметил какое-то движение у ворот крепости.

Болито старался не думать о беспомощности Кина, когда его корабль оторвался от земли и начал пробираться сквозь непроглядную тьму. Учитывая нехватку людей из-за десантной группы и отсутствие как минимум трёх офицеров на корабле, это, должно быть, был сущий кошмар.

Он увидел, как глаза Кристи загорелись, словно две спички, и обернулся, когда из конца причала вырвался столб огня.

Несмотря на все сомнения и доводы, Эллидей сделал это. Огонь ярко горел там, где баржники привязали его к одному из буёв, а когда он погаснет, будет готов разжечь другой.

Затем грянуло, словно гром, пушечное ядро. Куда упало ядро, никто не видел. Вероятно, оно пролетело над тем самым буем, на который указал Риверс, когда небрежно угрожал.

Мастерс ползал по земле, и когда увидел, что Болито плюхнулся рядом с ним, он не мог перестать дрожать от страха.

Болито посмотрел на него и спросил: «Какое сегодня число, мистер Мастерс?»

Мастерс сглотнул и сумел ответить: «Д-девятого июля, если я правильно помню, сэр!»

Он бы вскочил на ноги, если бы Кристи не оттащил его вниз ради его же безопасности.

Голос Мастерса дрогнул, когда он спросил: «Я что-то слышал! Что происходит?»

Болито тоже это слышал. Слабый стук барабанов и слабый звук флейт.

Он видел это, словно был там вместе с ними. Его морские пехотинцы маршировали по разбитой дороге под завывающим ветром, а мальчишки-барабанщики держались на одинаковом расстоянии от своих офицеров, словно на параде. Дорогу, которую никто из них даже не видел, а некоторые никогда не увидят её с рассветом.