Адам был почти рад резкости матроса. Он не нуждался в вежливости. Они делали это ради денег Чейза, а не из уважения к иностранному офицеру.

Он вскарабкался по склону и упал бы головой вперед, если бы из тени не появился крупный мужчина и не схватил его за руку, чтобы поддержать.

Адам заметил, что мужчина сильно хромает, и, собираясь поблагодарить его, с удивлением обнаружил, что у него только одна нога. Но его авторитет не вызывал сомнений, когда он кричал своим людям, чтобы те работали над кабестаном.

«Спуститесь, пожалуйста».

У него был сильный голос с лёгким колониальным акцентом, совсем не похожий на бостонцев. Он уже похромал было к своей небольшой команде, но замешкался и вернулся.

«Не могли бы вы снять шляпу?»

Когда Адам снял его и его волосы развевались на ветру, хозяин Яркого кивнул, весьма удовлетворенный.

«Я так и думал. Как только увидел тебя». Он протёр руку о куртку и протянул её ему. «Меня зовут Джетро Тиррелл. Добро пожаловать на борт моего скромного корабля».

Адам уставился на него. «Ты знал моего отца?»

Человек по имени Тиррелл запрокинул голову и рассмеялся.

«Нет, чёрт возьми! Но я знал Ричарда Болито». Он захромал прочь и добавил через плечо: «Юсетер был его первым лейтенантом, представляешь?»

Адам на ощупь пробрался на корму к крошечному трапу, совершенно озадаченный.

«Неважно, кто распоряжается судьбой «Яркого», — подумал он. — Он увозит его от Робины. Первой любви всей его жизни».

7. Начать войну

«Вход в гавань Родни узкий, сэр. Ширина не больше мили». Кин опустил подзорную трубу и поджал губы. «Удачно расположенная батарея может сдержать целый флот».

Болито перешел на противоположную сторону квартердека, чтобы его обзор на остров не закрывали ванты и такелаж.

За ночь они продвинулись лучше, и теперь, когда утренний солнечный свет высветил огромную пирамиду потухшего вулкана, он мог оценить ее размеры и изрезанность береговой линии острова.

Рулевой крикнул: «Нор-вест на запад, сэр». И Нокер хмыкнул в знак подтверждения.

Кин взглянул на мачтовый шкентель. Он был направлен в сторону левого борта, почти не дрогнув. Ветер всё ещё держался.

Болито чувствовал, как работает разум Кина, пока его корабль осторожно направлялся к выдающемуся мысу.

Ветер должен был вынести их прямо под защиту гавани. Но они находились на подветренном берегу, поэтому требовалась максимальная осторожность. С рассветом Кин отправил двух хороших лотовых вперёд к цепям, и их регулярный крик «Нет дна, сэр!» предупредил об опасности.

Морское дно имело очень крутой уклон, но как только они поравнялись с небольшим островком у южной оконечности мыса, там оказались рифы, готовые сорвать киль, если бы судно потеряло управление.

«Возьмите курс вперед, мистер Кванток». Кин говорил спокойно, но его взгляд блуждал по сторонам, когда он наблюдал, как напрягаются под ветром марсели. «Палуба!»

Болито сцепил руки за спиной, когда впередсмотрящий крикнул вниз: «У входа заграждение, сэр!»

Кин уставился на него. «О чем, черт возьми, они думают?»

Болито резко сказал: «Отправьте офицера наверх. Затем приготовьтесь к якорной стоянке».

«Но…» — протест Кина оборвался на этом слове. Он знал, что Болито прекрасно всё понял. Стоять на якоре у подветренного берега в глубокой воде было чревато катастрофой. Если ветер поднимется, «Ахатес» может утащить якорь и беспомощно напороться на скрытый коралл.

Болито сделал несколько шагов, размышляя над этим, решив не смотреть, как лейтенант лихорадочно карабкается к мачте.

Губернатор мог бы разумно поступить так, как ему заблагорассудится, чтобы защитить остров. Возможно, на него уже напали, и он уберёт бон, когда Ахатес будет опознан. Он тут же отверг эту идею. Корабль прослужил в этих водах большую часть своей жизни. Его легко опознать раньше любого другого судна.

Лейтенант, поднявшийся наверх, чтобы присоединиться к наблюдателям, крикнул: «Бон — это линия пришвартованных судов, сэр!»

Он был одним из младших офицеров, недавно получивших повышение из мичманов, и обладал пронзительным, почти девичьим голосом, так что несколько матросов на квартердеке ухмыльнулись и подтолкнули друг друга локтями, пока их не заставил замолчать рев Квантока.

Кин с щелчком закрыл телескоп. «Приготовиться к подъёму. Взять брасы. Якорная команда на нос по двойной скорости!»

Молодой лейтенант снова крикнул: «Приближается ял, сэр!»

Кин посмотрел на Болито, в его глазах читалась тревога. Болито коротко сказал: «Тогда на якорь». «Руль под ветер! Приготовьтесь, мистер Кванток!»

Реи шумно раскачивались, когда их поворачивали навстречу ветру, парусина стучала и гремела, когда ее снимали с корабля.

'Отпустить!'

Якорь с силой ударился о море, взметнув брызги высоко над носовой частью, в то время как Рук, боцман и лейтенант на баке выглядывали за борт. В это же время марсовые матросы работали на палубе, убирая паруса и ослабляя натяжение якорного каната, который продолжал уходить в глубокую воду.

«Все в порядке, сэр!»

Кин кивнул, но пробормотал: «Чертовы ублюдки!»

Ял медленно отплывал от берега, лавируя из стороны в сторону и приближаясь к стоящему на якоре двухпалубному судну.

Вахтенный мичман сказал: «На борту есть кто-то вроде офицера, сэр».

Капитан морской пехоты Дьюар спросил: «Бортовой, сэр?»

Кин сердито посмотрел на него. «После того, как он отказал моему кораблю в проходе? Пусть лучше попадёт в ад!»

Загорелые паруса ялика были свернуты, и, когда он скользил по причалу «Ачата», Болито сказал: «Я приму его в каюте». Он направился на корму, не в силах смотреть на гнев и унижение Кина.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем гостя доставили в каюту, и Болито задумался, что мог бы сделать Нельсон в таких обстоятельствах.

Он не мог винить островитян, но и не мог одобрить их поведение.

Дверь открыл Йовелл, и Болито взглянул на своего гостя, направлявшегося к центру каюты. Он был, несомненно, одет в форму: синюю тунику и белые брюки, а на начищенном до блеска поясе висели меч и пистолет. Болито подумал, что ему около тридцати, и в его речи слышался лёгкий акцент жителя Западной Англии. Девонский, решил он, как и его клерк.

«Я передал сообщение от губернатора».

Кин, следовавший за ним на корму, резко бросил: «Когда будете разговаривать с вице-адмиралом, говорите «сэр»!»

Болито сказал: «А как вас зовут, могу я спросить?»

Мужчина сердито взглянул на Кина. «Капитан Мастерс из ополчения Сан-Фелипе». Он с трудом сглотнул. «Сэр».

«Что ж, капитан Мастерс, прежде чем кто-либо из нас скажет что-то, от чего нельзя будет отказаться, позвольте мне объяснить мои намерения».

Мужчина начал обретать уверенность и прервал его: «Губернатор поручил мне передать вам, что заграждение останется на месте до завершения всех переговоров. После этого…»

Болито тихо сказал: «После этого, как вы выразились, вас это не беспокоит. Но как я могу увидеть губернатора, если моему кораблю не дают войти?»

«Я отвезу вас в ял». Он увидел, как Кин сделал шаг вперед, и быстро добавил: «Сэр».

«Понятно. Теперь я расскажу вам, капитан Мастерс из ополчения Сан-Фелипе. Я схожу на берег на своей барже и передам губернатору письменное решение правительства Его Величества».

Мастерс сказал: «Он этого не примет!»

Болито посмотрел на Кина. «Пусть моя баржа подплывет к борту».

Он увидел, как на лице Кина зарождается протест. Прямо как у Томаса Херрика.

Мастерс настаивал: «Тогда я покажу путь».

«Нет. Вы арестованы. Любой акт неповиновения будет сурово наказан, и вас повесят. Ясно выразился?»

Болито видел, как его спокойные слова поразили цель, словно пистолетные выстрелы. Мастерс, вероятно, привык к издевательствам над рабами на плантациях, и внезапная перемена в судьбе лишила его дара речи.

Кин рявкнул: «Уберите это оружие!» Он повысил голос: «Сержант Сакстон, возьмите этого человека под контроль!»

Мастерс ахнул, когда Королевский морской пехотинец вытащил шпагу и пистолет, и воскликнул: «Ваши угрозы меня не пугают, адмирал!»

Болито встал и подошёл к кормовым окнам. Множество глаз будут наблюдать за кораблём из крепости, ожидая, что произойдёт. Губернатор может открыть огонь по его барже или даже взять его в заложники, пока…

Он остановил свои беспорядочные мысли и холодно сказал: «Тогда так и должно быть».

Когда он обернулся, Мастерса уже увели, и он услышал выкрики команд, когда вооруженные морские пехотинцы взяли под контроль ял.

Кин с тревогой спросил: «Позвольте мне протаранить боны, сэр? А потом мы войдем в гавань, как и планировалось, и разгребем мятежную сволочь заодно!»

Болито с нежностью посмотрел на него. «На это уйдёт целый день, а может, и гораздо больше. Даже если вам это удастся, это будет стоить многих жизней, а если ветер неожиданно поднимется, вам придётся выйти из боя и уйти от берега, снова мимо той батареи».

Кин, казалось, смирился. «Кто из офицеров будет вашим помощником, сэр? Думаю, мне следует пойти с вами».

Болито улыбнулся, внезапно почувствовав облегчение от того, что ожидание закончилось, каким бы ни был исход.

«Что, оставить командование? Когда мы оба во власти Риверса, кто знает, что может случиться!» Он смягчился, увидев удручённое выражение лица Кина. «Младший лейтенант и, э-э… мичман, мистер Эванс. Их будет достаточно».

Оззард снял старый меч со стойки, но Болито сказал: «Нет. Другой».

Если сегодня что-то пойдёт не так, меч будет здесь, для Адама. По их взглядам он понял, что они оба догадались о причине.

На палубе солнце уже поднялось над вулканом, и палуба уже раскалилась, как кирпичи в печи. Сухая, как трут, с просмолённым такелажем и парусами, которые вспыхнули бы, как факелы, если бы островная батарея использовала кипящие ядра. Даже с обычными ядрами грамотно расположенная батарея была более чем способна справиться с тихоходным судном в пределах гавани.

Он видел, как Олдэй мрачно наблюдает за ним, а также любопытные взгляды моряков и морских пехотинцев на трапах.

Он замешкался у входного окна и посмотрел на Кина.

«Если я не прав, — он увидел, как сжались челюсти капитана. — Или я упаду сегодня, обещай мне, что напишешь Белинде. Постарайся объяснить».

Кин кивнул и выпалил: «Если они поднимут на вас хоть одну руку, сэр…»

«Ты сделаешь, как я приказал, Вэл. Ни больше, ни меньше».

Он приложил шляпу к квартердеку и спустился в ожидавшую его баржу.

Он обнаружил Тревенена, шестого лейтенанта, и мичмана Эванса уже сидевшими на корме, и сказал: «Прекрасный день, джентльмены».

Тревенен сиял от неожиданной чести стать временным помощником адмирала, а вот Эванс, напротив, огляделся вокруг, его глаза были темными и пустыми.

Эллдэй пробормотал: «Это бесполезно, сэр».

Болито устроился поудобнее и взглянул на ожидающих баржников.

«Разговоры об этом не помогут».

Олдэй вздохнул. Теперь он уже распознал все признаки.

«Отвали! Всем дорогу!»

Болито быстро взглянул назад и увидел, что корабль удаляется, лица у входа сливаются и теряют индивидуальность.

Он оглядел своих спутников. Самый младший лейтенант корабля и тринадцатилетний мичман вряд ли соответствовали ожиданиям губернатора. Но, как и в случае с семейным мечом, он не собирался рисковать. Если дела пойдут совсем плохо, Кину понадобятся все опытные офицеры и матросы, которых он сможет найти.

Когда баржа погрузилась в прибрежную волну, Болито услышал звон металла и понял, что под каждой банкой в пределах легкой досягаемости сложены абордажные сабли и пистолеты.

Он взглянул на бесстрастное лицо Олдэя, и на мгновение их взгляды встретились.

«Слова не нужны, — подумал он. — У Эллдэя уже были свои планы».

Лейтенант нервно сказал: «Вот и другой остров, сэр».

Болито прикрыл глаза от солнца и осмотрел горбатый островок. Он был безлесным, но вокруг каменной миссии и хозяйственных построек росла обильная растительность. Там была полоска белого пляжа, и он увидел несколько лодок, вытащенных из прибоя. Монахи, священники или кто бы они ни были, им приходилось ловить рыбу и возделывать землю, а также молиться, подумал он.

Он обратил внимание на заграждение. Лихтеры и старые корпуса были пришвартованы посреди входа, в канале, который должен был использовать «Ахатес» и любой корабль такого размера. Он посмотрел на крепость. Она оказалась больше, чем он ожидал, с отвесным обрывом со стороны моря, на который невозможно было взобраться, и который был неуязвим для двадцатичетырехфунтовых орудий.

Он увидел бледные дома на дальней стороне гавани. Он криво улыбнулся. Джорджтаун, маленькое королевство Риверса. На якоре стояло несколько судов, в основном торговые и рыболовецкие.

Олдэй процедил сквозь зубы: «Вооруженные люди на заграждении, сэр».

Болито кивнул: «Направляйтесь к правому борту входа».

Он на мгновение обернулся, чтобы увидеть корабль, но он был скрыт отрогом мыса. Над землей виднелись лишь верхушки мачт и брам-реи «Ахата», словно их там и вкопали.

Рядом с ним Эванс поерзал на скамье, и его пальцы внезапно сомкнулись на кинжале. «Это как иголкой остановить разъярённого быка», — подумал Болито.

Он сказал: «Я взял тебя с собой на случай, если ты что-то вспомнишь».

Мальчик посмотрел на него и тихо ответил: «Знаю, сэр». Его взгляд скользнул за самодельный бон к центру гавани, но больше он ничего не сказал.

Болито догадался, что Эванс видит свой корабль «Спэрроухок», стоящий под пушками крепости. Корабль короля, его дом, начало карьеры, друзья, такие же, как тот другой мичман, которого сбили. Но что-то, что угодно, могло всколыхнуть его память. Больше у них не было никакой информации.

Эллдэй напрягся при резком выстреле мушкета, а Болито увидел, как пуля пронеслась по воде, словно рыба, прежде чем упасть на траверз.

Он сказал: «Не сбавляй темп. Продолжай тянуть».