"Сэр!"

«Не так громко!» — Сирл бросился на лестницу. «Что теперь?»

«Кто-то идет!»

Браун поспешил к другому парапету и посмотрел вниз, туда, где должен был быть вход. Там была дорожка, вымощенная мелкими светлыми камнями с ближайшего пляжа. Наблюдая, он заметил, как по ней скользнула тень, а через несколько секунд услышал металлический лязг у двери.

«Чёрт возьми!» — Сирл с трудом спустился к лестнице. «Раньше, чем я думал!»

Браун последовал за ним и услышал, как Сирл сказал: «Шаркай ногами, Мубрей! А ты будь готов открыть дверь!»

Браун вцепился в лестницу, едва дыша. После полной темноты на крыше маленькая драма внизу вдруг показалась ясной и чёткой. Сирл, его бриджи белели на фоне старой каменной стены, матрос Мубрей переминался с ноги на ногу, делая вид, что идёт к двери. Ключ с грохотом скрипнул, и дверь распахнулась. Человек снаружи что-то крикнул, поспешно выбегая из холодного воздуха.

Всё произошло за секунду, и всё же Брауну показалось, что мгновение застыло на гораздо более долгое время. Вновь прибывший, ещё один французский моряк, стоял с открытым ртом, увидев полукруг скорчившихся фигур. Сирл стоял с обнажённым ружьём, а Джонс, помощник канонира, держал мушкет над головой, словно дубинку.

Картина разбилась на короткие, безумные сцены. Француз закричал и повернулся к выходу, а Джонс ударил его мушкетом. Но в внезапном напряжении все забыли о луже крови, стекшей по лестнице после смерти первого погибшего. Джонс вскрикнул от страха, когда нога его соскользнула, мушкет вылетел из рук и взорвался с оглушительным грохотом в замкнутом пространстве.

Браун услышал, как мяч ударился о каменную стену, но перед этим он попал Джонсу в лицо.

Сирл закричал: «Возьми этого человека, дурак!»

Купер, маленький и смертоносный, бросился вниз по ступенькам, и через несколько секунд они услышали ужасный крик, который мгновенно оборвался.

Купер вернулся, часто дыша, с окровавленным кинжалом в руке.

Он выдохнул: «Еще больше этих ублюдков, сэр!»

Джонс катался по полу, его кровь смешивалась с кровью французского моряка.

Браун резко сказал: «Позаботься о нем!» Сирлу он справедливо добавил: «Теперь нам придется пошевелиться!»

Сирл вновь обрёл внешнее спокойствие. «Хардинг, продолжай с предохранителями».

Второй помощник стрелка бросил на друга быстрый взгляд и резко сказал: «Нехорошо, сэр. В церкви и всё такое».

Сирл засунул руку в карман пальто, вытащил один из пистолетов и холодно сказал: «Не смей разговаривать со мной в таком тоне, суеверный болван. Я прослежу, чтобы тебе выдали клетчатую рубашку у трапа, когда мы вернёмся на корабль, даю слово!»

Кулаки и сапоги застучали в дверь, и Браун сказал: «Держитесь подальше, ребята». Он вздрогнул, когда в толстую дверь раздался выстрел, и по зданию разнеслось ещё больше голосов, словно мёртвые восстали из своих могил, чтобы отомстить.

Купер сказал: «В дальнем конце есть ещё одна дверь, сэр. Очень маленькая. Думаю, она для топлива».

Сирл резко ответил: «Я посмотрю. Купер, пойдём со мной». Он многозначительно взглянул на Брауна. «Смотри за ними, Оливер. Они сбегут, если подумают, что им конец».

Он прошел между истертыми колоннами дверного проема, стуча ногами по каменным плитам, словно на параде.

За пределами церкви было очень тихо и спокойно, в то время как Браун слышал прерывистое дыхание Хардинга, когда он перерезал свои запалы, и редкое шарканье ног на лестнице наверху, когда другой моряк закладывал некоторые заряды.

Хардинг прошептал: «Как вы думаете, что они делают, сэр?» Он не поднял глаз, и его толстые, покрытые шрамами пальцы были нежны, как у ребенка, когда он работал над завершением того, что начал его друг.

Браун предположил, что кто-то из французских моряков или тюремщиков поспешил сообщить драгунам. Им не составит труда добраться сюда. Он вспомнил о чёрных плюмажах из конского волоса и длинных саблях, об ауре угрозы, которую драгуны создавали даже на расстоянии.

Но он ответил: «Ждём, посмотрим, что мы задумали. Они не знают, откуда мы и кто мы, запомните это».

Джонс издал мучительный стон, и Браун опустился над ним на колени. Мушкетная пуля выбила ему глаз и оставила осколок кости размером с большой палец. Матрос по имени Николл прижал к ужасной ране кусок тряпки, и даже в слабом свете фонаря Браун видел, как угасает жизнь помощника канонира.

Джонс прошептал: «Всё, с тобой покончено. Глупость какая, правда?»

«Покойся с миром, Джонс. Скоро всё будет хорошо».

Джонс издал ужасный крик и выдохнул: «О Боже, помоги мне!»

Купер вернулся и свирепо на него посмотрел. «Если бы ты не уронил мушкет, этого бы не случилось, валлийский ублюдок!»

В этот момент появился Сирл, его колени и грудь были покрыты грязью.

«Выход есть. Очень маленький и, я бы сказал, не использовался уже несколько месяцев. Судя по всему, с тех пор, как флот реквизировал эту церковь». Он взглянул на Хардинга. «Как долго?»

«Я дал этому полчаса, сэр».

Сирл повернулся к Брауну и вздохнул. «Видишь? Безнадёжно». Более резким тоном он добавил: «Дайте десять минут, не больше».

Затем он задумчиво посмотрел на Брауна. «А что будет дальше, Оливер, я не уверен».

Браун осмотрел свои пистолеты, чтобы выиграть время. Сирл был прав, заложив короткий запал. Они пришли уничтожить семафор, разорвать цепь, и он догадался, что большинство из них даже не ожидало добраться так далеко. Но он задавался вопросом, смог ли бы он отдать приказ с такой хладнокровной властностью.

«Мы уйдём». Когда двое мужчин наклонились, чтобы поднять стонущего Джонса, он добавил: «Далеко он не уйдёт».

Сирл сказал: «Хороший помощник артиллериста, но высадите его на берег...» Он не договорил.

Таща и волоча несчастного Джонса, они на ощупь пробрались к крошечной дверце. Когда её выломали, Браун ожидал шквала выстрелов, а когда Купер протиснулся сквозь неё своим худым телом, ему пришлось стиснуть зубы, ожидая, что лезвие пронзит его шею.

Но ничего не произошло, и Сирл пробормотал: «Похоже, французы ничем не лучше Джонса».

«Подожди здесь». Браун оглянулся на изогнутый дверной проём, где Хардинг ждал рядом со своими предохранителями. «Я сделаю это. Потом мы пойдём на пляж. Кто знает».

Когда Сирл протиснулся через крошечную дверь, Браун внезапно почувствовал себя одиноким и неловким.

Его шаги были похожи на барабанную дробь, когда он присоединился к Хардингу и спросил: «Ты готов?»

«Да, сэр». Хардинг открыл шторку фонаря и чиркнул медленно горящей спичкой, которую носил в кармане куртки. «Им нельзя доверять, сэр. Не таким уж коротким». Он вгляделся в тени и с горечью добавил: «Но некоторым не скажут».

Браун завороженно наблюдал, как помощник стрелка размахивал фитилем до тех пор, пока его конец не засиял, словно светлячок.

Затем он сказал: «Сейчас».

Фитили громко шипели, а искры, казалось, двигались с ужасной скоростью.

Хардинг схватил его за рукав. «Пошли, сэр! Не время терять времени!»

Они бежали по пустой церкви, не обращая внимания ни на шум, ни на своё достоинство. Руки вытащили их на холодный воздух, и Браун успел заметить несколько бледных звёзд прямо над головой.

Сирл сказал: «Мы слышали лошадей!»

Браун встал, скрываться было уже поздно. «За мной, ребята!» Они пригнулись и побежали, а Джонс болтался между ними, словно труп.

Браун посмотрел вперёд и увидел тюремную стену. Он отвернулся от неё и услышал, как остальные спотыкаются и ругаются позади. Они шумели, но это было даже к лучшему, подумал он, поскольку это помогало заглушить стук копыт, который быстро приближался.

Ему удалось выдавить из себя: «Сначала они пойдут в церковь!»

Сирл отрывисто ответил: «Надеюсь, они полетят к чертям!»

Браун чуть не упал на мокрую траву, бежав к краю холма. Пляж, конечно, был пуст, но, по крайней мере, это было море.

Он услышал громкий топот копыт и догадался, что они наконец добрались до дороги.

Кто-то крикнул: «Нужно остановиться, сэр! Бедный Джонс умирает!»

Они остановились, тяжело дыша и хрипя, как старики.

Браун сказал: «Мы должны продолжать двигаться, это наш единственный шанс!»

Помощник стрелка Хардинг покачал головой: «Бесполезно. Я останусь со своим, приятель. Они всё равно нас поймают».

Браун дико уставился на него. «Они тебя зарежут! Ты что, не понимаешь?»

Хардинг стоял твёрдо. «Я ношу королевский сюртук, сэр. Я всего лишь выполнял приказы».

Браун попытался очистить свой разум, вспомнить, как долго они бежали с тех пор, как подожгли запалы.

Он отвернулся. «Идите, остальные».

Они достигли вершины тропы и услышали знакомое шипение и журчание прибоя.

Когда они спускались по узкой тропе, Брауну показалось, что он услышал крик, но он тут же затерялся в грохоте копыт, и он понял, что драгуны нашли Хардинга и его умирающего друга.

Через несколько секунд раздался оглушительный и ужасный взрыв, словно месть Хардинга своим убийцам. Весь склон холма, казалось, задрожал, и мелкие камни покатились по склону, словно мушкетные пули.

Сирл сказал: «Иди вперёд, Купер». Он вцепился в Брауна, ища поддержки. «Если нас возьмут, пощады не будет. Надеюсь, оно того стоило».

Свет над ними погас так же внезапно, как и взорвался, и Браун уловил запах сгоревшего пороха, разносимый ветром.

Купер вернулся через несколько минут. «Я нашёл лодку, сэр. Не больше, чем ялик, но лучше, чем ничего».

Сирл улыбнулся в темноте. «Я бы лучше поплыл, чем умер здесь».

Купер и Николл скрылись во мраке, чтобы найти лодку, а Браун сказал: «Я думаю, некоторые из драгунов все еще там».

Он подумал, что взрыв убил бы всех в радиусе двадцати ярдов от церкви. Но на рассвете сотни солдат будут обыскивать каждую бухту и укрытие.

Он задался вопросом, находится ли кто-нибудь из эскадрильи достаточно близко, чтобы услышать взрыв.

Сирл сказал: «Я перевёл дух, Оливер. Веди».

Они прошли мимо скалы в форме верблюда и спустились к скалам, где кто-то вытащил на берег небольшую лодку. Контрабандист это был или рыбак, Брауну было всё равно. Вряд ли им когда-нибудь удастся добраться до безопасности, но всё же лучше, чем ждать, пока их убьют.

«Халте-ля!»

Голос раздался из темноты, словно выстрел.

Браун притянул Сирла к себе и указал: «Наверх, налево!»

Раздался снова. «Кто здесь?» Но на этот раз раздался ещё и металлический щелчок.

Сирл всхлипнул от отчаяния и гнева. «К чёрту их чёртовы глаза!»

Ноги скользили и глухо ударялись о камни, и Браун услышал крик одного из моряков: «Получай, мерзавец!»

Он увидел, как Николл внезапно засиял в грохоте выстрела из мушкета в упор, увидел, как тот выронил саблю и упал замертво.

Но во вспышке света Браун увидел троих, а может быть, и четверых французских солдат.

«Готов?» Он едва узнал свой голос. «Либо они, либо мы!»

Сирл энергично кивнул, и оба лейтенанта вместе поднялись на ноги и с выхваченными и взведенными пистолетами пробежали последние несколько ярдов по пляжу.

Раздались новые крики, которые перешли в вопли, когда выстрелы пистолетов просвистели по мокрому песку и заставили двух солдат лягаться среди камней.

Жилистая фигура Купера метнулась вперед, и сдавленный крик возвестил о новой жертве его кинжала.

Оставшийся солдат бросил мушкет и закричал во весь голос. Внезапно он оглох, и крик оборвался, а матрос по имени Мубрей присоединился к своим лейтенантам и вычистил свой абордажный меч о песок.

«Это было для Билла Ардинга, сэр».

Браун попытался перезарядить пистолеты, но его руки так дрожали, что ему пришлось сдаться.

«Спускайте лодку на воду, ребята».

Он увидел Купера, склонившегося над распростертым телом. Он, несомненно, что-то крал, устало подумал он.

Затем он схватил Купера за плечо и грубо оттолкнул его в сторону. «Помогите остальным. Скоро рассветёт».

Он опустился на одно колено и взглянул на труп. Это был тот самый маленький комендант, который прощался с ними на этом самом пляже. Что ж, они всё-таки встретились снова.

Сирл крикнул: «Что случилось?»

Браун неуверенно поднялся. «Ничего».

Сирл без каких-либо затруднений перезарядил свои пистолеты.

«Ты действительно чудо, Оливер».

Я? Ты так думаешь?

Браун последовал за ним к маленькой лодке, но остановился достаточно надолго, чтобы посмотреть на темный силуэт, который уже накрывало течение.

На мгновение Браун почувствовал себя обманутым и осквернённым. Он словно расстался с другом, а не с врагом.

А потом он сказал: «Тяните сильнее, ребята. У нас есть целый океан, из которого можно выбирать».

«На северо-запад, сэр! Полный вперёд и пока!»

Болито взглянул вверх, когда грот-марсель яростно задрожал, протестуя. Один шёл круче, чем он предполагал. Более тяжёлый корабль, такой как «Бенбоу», уже оказался бы в серьёзных трудностях, подумал он.

Инч сказал: «Я поднял лучших наблюдателей наверх, сэр».

Болито наблюдал, как пена воды отступает от подветренного борта, пока «Шестьдесятчетвёрка» кренилась под усиливающимся ветром. Он видел белые узоры, расползающиеся по поверхности, хотя ещё совсем недавно здесь царила тьма. Лица тоже выделялись, и форма морских пехотинцев выглядела алой, а не чёрной, как ночью.

«Глубокая девятка!» — разнеслась кричалка лотового.

Болито бросил короткий взгляд на М'Эвана, капитана. Тот выглядел довольно спокойным, хотя девять саженей под килем «Одина» — не такая уж большая глубина.

Он впервые увидел землю — неровную тень по правому борту, обозначавшую вход в залив.

Инч заметил: «Ветер ровный, сэр». Он думал о безопасности своего корабля так близко к берегу.

Болито наблюдал за Стерлингом и корабельным сигнальным мичманом с помощниками, окруженными флагами, отвечающими любым требованиям.

Не поворачивая головы, Болито знал, что Аллдей стоит всего в нескольких шагах от него, скрестив руки на груди и пристально глядя вперед, за позолоченную носовую фигуру и бушприт, в то время как корабль направлялся к вершине залива.