Эмес подошел к палубному ограждению и крепко вцепился в него, оглядывая сначала свою команду, вахтенных, а также боцманскую команду, которые, как обычно, занимались сращиванием и починкой. Это было бесконечное занятие. Затем он перевел взгляд на Один, которая удобно расположилась примерно в четырех кабельтовых от правого борта.

«Хм. Видимость плохая». Нижняя губа Эмеса выпятилась вперёд. Это был единственный знак, по которому он когда-либо показывал, что чем-то обеспокоен. «Сумерки будут ранними, неудивительно». Он вытащил часы из штанов и расстегнул брелок. «Кажется, твой дядя проводит дополнительную подготовку для капитана Инча». Он улыбнулся, но лишь на мгновение. «Флагман, конечно».

Эмес прошел на корму к компасу и взглянул на него, затем на висевшую рядом доску.

Паско наблюдал за рулевыми и вахтенным помощником капитана, за тем, как они напрягались, когда Эмес был рядом, словно ожидали, что он оскорбит их.

Паско не мог этого понять. Они действительно боялись капитана. И всё же Эмес почти ничего не сделал, чтобы оправдать такой страх. Он был непреклонен в вопросах дисциплины, но никогда не наказывал слишком сильно, как некоторые капитаны. Он часто бывал нетерпелив с подчинёнными, но редко использовал своё звание, чтобы оскорбить их в присутствии их людей. Что же в нём такого, подумал Паско? Холодный, замкнутый человек, который не отступил перед своим контр-адмиралом даже под угрозой возможного военного трибунала.

Эмес прошёл по палубе, глядя на море и влажный туман. Скорее, это был моросящий дождь, от которого ванты и парусина блестели в странном свете.

«Мистер Кинкейд осмотрел сегодня все карронады, мистер Паско?»

Кинкейд был стрелком на «Паларопе», угрюмым и молчаливым человеком, который, казалось, любил своих уродливых подопечных больше, чем само человечество.

«Да, сэр. Они ещё хорошо себя зарекомендуют».

«Правда?» — Эмес мрачно посмотрел на него. — «Ты жаждешь этого?»

Паско покраснел. «Это лучше, чем ждать, сэр».

Вахтенный мичман нерешительно крикнул: «Рапид в поле зрения по ветру, сэр».

Эмес резко бросил: «Я иду в свою каюту. Позовите меня, прежде чем убирать паруса, и держите флагшток в нужном месте». Он направился к трапу, даже не взглянув на смутный силуэт «Рапида».

Паско расслабился. Неужели это слишком притворство, подумал он? Уйти, не показав виду, что ему всё равно на «Рапид», направляющийся к вражескому берегу. Как и то, как он намеренно отказался проводить учения экипажей карронады, хотя флагман тренировался большую часть дня.

Корабельный мастер, худой человек с скорбным лицом, который, очевидно, старался не попадаться на глаза Эмесу, поднялся на квартердек и взглянул на траверзную доску.

Паско спросил: «Какая погода, мистер Беллис?»

Беллис поморщился. «Будет хуже, сэр. Чувствую это нутром». Он склонил голову набок. «Послушайте-ка!»

Паско засунул руки за спину и сжал их вместе. Он слышал, как работают насосы. Теперь они работали каждую вахту. Возможно, они были правы насчёт старого корабля. «Бей» определённо творил чёртовы дела со швами.

Капитан разгорячился: «Слишком долго стояла в порту, сэр, вот в чём дело. Надо было её оставить. Держу пари, что она ещё свежа, что бы ни говорили на верфи!»

Паско отвернулся. «Спасибо за доверие, мистер Беллис».

Хозяин усмехнулся: «С удовольствием, сэр».

Паско поднял подзорную трубу и внимательно посмотрел на маленький бриг. Он уже почти затерялся в очередном клубе серого, влажного тумана.

Он прочитал боевые инструкции и теперь, готовясь к предстоящему, представлял себе Брауна. Паско содрогнулся. Сегодня вечером.

Больше всего на свете он жалел, что не пошёл с ним. Одна эта мысль его злила. Он становился нелояльным, как Беллис и некоторые другие старожилы.

«Плавучий плавун» был прекрасным кораблём. Он вцепился в сетку гамака, когда палуба круто накренилась под ветром. Его дядя когда-то стоял здесь. Холодок пробежал по его спине, словно он стоял голым на влажном ветру.

Должно быть, он стоял и смотрел, как приближается другой фрегат, «Андирон», британский флаг которого скрывал его новую принадлежность к каперам.

Под командованием моего отца.

Паско оглядел орудийную палубу и медленно кивнул. Херрик, Олдей и бедняга Нил прошли по этой палубе, даже стюард Болито Фергюсон, потерявший руку там, на баке.

Я пришёл к тебе. Паско смущённо улыбнулся. Но ему стало легче.

Лейтенант Браун так долго держался за планшир ялика, что его рука онемела и стала бесполезной. С тех пор, как они отошли от надёжного борта брига, его одолевали сомнения и душераздирающие мгновения ужаса.

Сильно приглушенные весла продолжали свой непрерывный гребок, в то время как помощник капитана присел на корточки рядом с рулевым, спрятав под брезентом светящийся компас.

Лейтенант Сирл сказал: «По моим расчётам, мы должны быть уже близко. Но, насколько я могу судить, мы, возможно, уже в Китае!»

Браун переводил взгляд с носа на нос, глаза его слезились от солёных брызг. Он почувствовал, как лодка резко покачнулась и отклонилась от курса под внезапным течением, и услышал, как помощник капитана бормочет рулевому новые указания.

Скоро должно было быть. Непременно. Он увидел, как у правого борта поднялся клин чёрной скалы и снова скрылся, выдаваемый лишь беспокойным прибоем.

Он посмотрел на небо. Оно было черным, как сапог разбойника.

Сирл напрягся рядом с ним, и на один ужасный момент Брауну показалось, что он увидел французский сторожевой катер.

Сирл воскликнул: «Смотрите! Нос левого борта!» Он возбуждённо хлопнул в ладоши. «Молодец, Оливер!»

Браун попытался сглотнуть, но нёбо у него было словно кожа. Он всматривался в темноту всё сильнее, пока глаза не выскочили из орбит.

Он был там. Полумесяц пляжа, длинное пенящееся ожерелье прибоя.

Он старался сохранять спокойствие и невозмутимость. Он всё ещё мог ошибаться. Камень, который он так живо помнил, мог выглядеть совсем иначе с этого направления.

«Полегче всем! Опустить весла!»

Лодка рванулась вперёд и с неописуемым грохотом и ревом приземлилась на берег. Браун чуть не упал, когда моряки прыгнули на мелководье, чтобы удержать корпус, а Сирл наблюдал за их небольшой группой из шести человек, пока они не выбрались на берег.

Сирл прохрипел: «Смотри за порохом, парень! Николь, разведывай вперёд, поживее!»

Послышалось несколько быстрых шёпотов. «Удачи, сэр». Другой незнакомый голос крикнул: «Я буду держать тебя на плаву, Гарри!» Затем лодка уплыла, яростно работая веслами, когда, освободившись от груза, она с готовностью направилась к открытой воде.

Браун стоял совершенно неподвижно и прислушивался к ветру, к журчанию воды среди камней и по плотному песку.

Сирл подошел к нему, уже держа вешалку наготове.

«Готов, Оливер?» — Его зубы сверкнули белизной в темноте. — «Ты знаешь дорогу».

Затем Браун увидел над собой камень. Словно присевший верблюд. Он помнил его ещё с тех времён, когда стоял там с Болито.

Сирл сам отбирал себе людей. Помимо двух опытных помощников-стрелков, среди них было четверо самых крутых и злодейских парней, которых Браун когда-либо видел. Сирл описывал их как беглецов не с одной виселицы. Браун вполне мог этому поверить.

Они остановились у колышущегося пучка покрытой солью травы, и Браун тихо сказал: «Тропа начинается здесь».

Он удивился, что теперь, когда этот момент настал, он так спокоен. Он даже немного боялся, что его решимость может исчезнуть, как только он покинет корабль, знакомые лица и привычную рутину.

У меня все в порядке.

Сирл прошептал: «Мубрей, поднимайся туда и оставайся с Николсом, Гарнер займи арьергард».

Оставшийся матрос и двое помощников артиллериста ковыляли по тропе, их тела были нагружены порохом и оружием, словно кавалерийские пони.

Тропа оказалась круче, чем помнил Браун, и наверху они все легли на мокрую траву, чтобы отдышаться и сориентироваться.

Браун тихо сказал: «Видишь эту бледную штуковину? Это тюремная стена. Если там нет новых заключённых, охрана будет довольно слабой. Наша цель справа. Сто шагов, а потом вокруг невысокого холма».

Напарник стрелка по имени Джонс прошипел: «Что это тогда такое?»

Все они лежали ничком, и Браун сказал: «Лошади. Ночной пикет драгун, о котором я тебе говорил. Они будут держаться дороги».

К счастью, медленный, барабанный стук копыт вскоре затерялся среди других ночных шумов.

Сирл поднялся на ноги. «Вперёд!» — Он указал крюком. «Не споткнись, а первый, кто выпустит оружие, получит мой клинок по шее!»

Браун обнаружил, что может улыбаться. Сирлу было всего двадцать, но он обладал непоколебимой уверенностью старого борца.

Это заняло больше времени, чем ожидалось, и у Брауна возникло ощущение, что они ушли слишком далеко вправо.

Он почувствовал огромное облегчение, когда Николл, матрос, разведывавший обстановку впереди, крикнул яростным шёпотом: «Вот он, сэр! Прямо по курсу!»

Все они замерли, пока Браун и Сирл разглядывали едва заметные очертания церкви.

«Дверь находится на дальней стороне, обращенной к дороге».

Браун заставил себя подумать о следующих минутах. Возможно, это всё, что ему осталось. Чего он ожидал? Это было необходимо, но для него и остальных это была почти верная смерть. Он улыбнулся про себя. По крайней мере, после всего этого отец, возможно, увидит в нём что-то хорошее.

Он огляделся по сторонам. «Готов?»

Все кивнули, а некоторые оскалили зубы, словно гончие на поводке.

Затем, прижимаясь к стене церкви, они пробрались к противоположной стороне. Словно все остальные умерли или были поражены какой-нибудь страшной чумой. Только трава дрожала на морском ветру, да скрип их башмаков был единственным звуком, нарушавшим тишину.

Один человек громко ахнул, когда птица вылетела из укрытия почти между его ног и с карканьем исчезла в темноте.

Сирл хрипло воскликнул: «Черт возьми!»

«Все еще!» Браун прижался спиной к грубым камням и ждал вызова или выстрела.

Затем он неторопливо отошёл от стены и взглянул на квадратную нормандскую башню, которую едва различал на фоне неба. Из узкого щелевидного окна слабо светился свет. Он попытался сдержать свои беспорядочные мысли и вспомнить, что знал о семафорных станциях. В Англии на них обычно дежурили офицер, ещё один уорент-офицер и два-три матроса. Учитывая близость тюрьмы, некоторые из них, вероятно, ночевали там. Если так…

Браун присоединился к Сирлу и прошептал: «Проверь дверь».

Джонс, помощник стрелка, взялся за тяжёлое кольцо, служившее рукояткой, и осторожно повернул его. Рукоятка скрипнула, но не сдвинулась с места.

«Закрыто, сэр».

Сирл подозвал другого своего человека: «Мубрей, готовься к захвату!»

Браун затаил дыхание, когда крюк пролетел по воздуху, отскочил от стены и упал обратно к ним.

Но во второй раз он выдержал, и Браун увидел, как следующий человек прорвался вперед и исчез, как будто старая церковь поглотила его заживо.

Сирл процедил сквозь зубы: «Молодец. Был преступником в Лайм-Хаусе, пока пресса его не застукала».

Дверная ручка снова скрипнула, и на этот раз она открылась внутрь, открыв взгляду маленького моряка, стоящего там с ухмылкой на лице.

«Заходите! Здесь немного теплее!»

«Замолчи, черт тебя побери!» — Сирл вгляделся в тень.

«Всё в порядке, сэр. Не беспокойтесь». Матрос открыл ставню фонаря и направил его на винтовую каменную лестницу. Тело в форме лежало распластавшись там, где упало, его глаза блестели, словно камешки в свете.

Браун с трудом сглотнул. Горло мужчины было перерезано, и кровь была повсюду.

Матрос спокойно ответил: «Там был только один, сэр. Это так же легко, как ограбить слепого младенца, сэр».

Сирл убрал вешалку в ножны. «Ты бы знал, Купер».

Он подошёл к лестнице. «Хардинг и Джонс, приготовьте запалы». Он посмотрел на Брауна и натянуто улыбнулся. «Пойдёмте и захватим нашу добычу, а?»

Болито проснулся от толчка, его пальцы вцепились в подлокотники одного из удобных бержеров Инча, в котором он дремал с наступлением темноты.

Он сразу почувствовал, что движения корабля стали более живыми и энергичными, и услышал плеск воды под прилавком, когда «Один» накренился по ветру.

Если не считать одинокого закрытого фонаря, кормовая каюта была погружена в темноту, так что сквозь запотевшее окно волны казались яростными и близкими.

Дверь трапа открылась, и Болитио увидел тень Олдэя на фоне экрана.

«Что происходит?» Значит, он тоже не мог заснуть.

«Ветер изменил направление, сэр».

«Больше, чем раньше?»

«Да. Северо-восток, или как там — не имеет значения», — мрачно сказал он.

Болито с трудом переварил новость. Он ожидал, что ветер может измениться. Но до северо-востока было немыслимо. Оставалось всего несколько часов темноты, чтобы скрыть их скрытное приближение, и они будут двигаться медленно, почти ползком. Это могло означать атаку средь бела дня, когда все вражеские корабли на много миль вокруг будут подняты на ноги и готовы к ответному удару.

«Принеси мою одежду». Болито встал и почувствовал, как палуба покачнулась, словно насмехаясь над ним и его планами.

Олдэй сказал: «Я уже сказал Оззарду. Я слышал, как вы ворочались с боку на бок, сэр. В этом кресле не выспишься».

Болито ждал, пока Олдэй слегка приоткроет ставни фонарей. Весь корабль был погружен во тьму, огонь на камбузе погас. Если бы контр-адмирал позволил свету зажечься в каюте, это стало бы последним штрихом к катастрофе.

Он почувствовал запах кофе и увидел маленькую фигурку Оззарда, движущуюся к нему.

Оззард пробормотал: «Взял на себя смелость сделать это до того, как потушили пожар, сэр. Завернул в одеяло».

Болито с благодарностью отпил кофе, всё ещё перебирая в голове варианты. Пути назад не было, даже если бы он этого хотел. Браун уже был бы там или лежал мёртвым вместе со своей группой добровольцев.