На причале их ждали двое гражданских: мужчина и женщина.

Мужчина, румяный, добродушный великан, сказал: «Мы о ней позаботимся, адмирал! Заходите, когда пожелаете, хотя, судя по всем слухам, что ходят по Скале, вы скоро снова подниметесь на якорь!» Он ухмыльнулся, не понимая, что делает. «Надо же этим Лягушатникам разбить носы, а, сэр!»

Болито снял шляпу и пробормотал что-то уместное.

Они снова взялись за руки и посмотрели друг на друга беззаботно, не скрывая своих чувств.

«Я приду, Белинда. Несмотря ни на что».

Он поцеловал её руку и, делая это, увидел, как другая её рука двинулась, словно собираясь коснуться его лица. Он отпустил её пальцы и отступил назад.

На причале он увидел Брауна, расхаживающего взад-вперед над баржей. Он увидел Болито и прикоснулся к его шляпе.

«Я только что видел, как пакетбот бросил якорь, сэр. Он поднял сигнал флагману, донесения на борт для адмирала».

Болито посмотрел мимо него. Большой «Индиамен» и ещё один корабль из конвоя уже укорачивали якорные якоря и расправляли паруса, готовясь к отплытию. Далеко в море, с верхними реями, скрытыми туманом, лежал в дрейфе фрегат, эскорт которого должен был уберечь их от любой потенциальной опасности.

Жизнь продолжалась. Так и должно было быть. Именно это и пытался объяснить Стаддарт, предупреждая его о последствиях неудачи.

Пакет, вероятно, принёс Херрику новые приказы, поскольку никто в Англии ещё не слышал об уничтожении Цереры и их побеге.

Что же тогда? Стоит ли ему последовать совету Стаддарта и дождаться дальнейшего решения Адмиралтейства?

Он снова вспомнил о Стиксе, об истекающих кровью и ошеломлённых выживших на берегу, о французе, напавшем на одного из матросов, о девушке, которая смотрела на него из толпы.

Легкого пути не было и никогда не было.

Он посмотрел вниз, на баржу, ожидающую супругу адмирала.

Если он сейчас повернёт назад, то опозорит себя. Хуже того, она, возможно, тоже возненавидит его, когда время обострит память о его решении.

Оллдей лучше всяких слов понял настроение.

Ну вот, Джон, опять. Он думал, что знает, что чувствует Болито, и позже, возможно, даже поделится этим с ним.

Он недобро усмехнулся своим баржникам. Остальные? Они будут следовать за флагом и исполнять свой долг, ибо такова была участь бедного Джека.

11. Так мало времени

«СДЕЛАЙТЕ ШЕСТЬ КОПИЙ и принесите их мне на подпись». Болито заглянул через плечо Йовелла и подивился тому, что такой крупный человек мог писать таким аккуратным, округлым почерком.

Херрик сидел у кормовых окон и смотрел, как дым из его длинной трубки поднимается над спокойной водой залива. Был ещё только полдень, и с того момента, как якорь коснулся дна, царила суматоха, суматоха, суматоха.

Он сказал: «Когда Адмиралтейство получит ваши донесения, они поймут, что вы живы и здоровы, сэр», — он тихонько усмехнулся. «Держу пари, ваши намерения против «Лягушек» вызовут недовольство у нескольких человек в Уайтхолле».

Болито беспокойно ходил по каюте, пытаясь вспомнить, не забыл ли он чего-нибудь. Капитан Инч, должно быть, уже отплыл на своём отремонтированном «Одине» из Нора, чтобы присоединиться к «Неукротимому» Верикеру в Плимуте, а корабль Кина стоял на якоре здесь, меньше чем в кабельтовом. Мы — немногие счастливчики. Их становилось всё меньше.

Пакетбот, вставший на якорь утром с депешами для сэра Джона Стаддарта, также доставил новые приказы для Херрика, как он и подозревал. Ему предстояло вернуться в Плимут вместе с «Никатором» и фрегатом «Ганимед», где он должен был принять на себя общее командование эскадрой до получения дальнейших указаний.

У быстрых пакетботов, как и у трудолюбивых курьерских бригов, было мало свободного времени. Этот, «Дрозд», отплывал утром, и его донесения должны были быть на борту.

Их светлости были бы шокированы, когда узнали, что он не только жив, но и спасен собственным флагманом.

Он наблюдал, как клерк собрал бумаги и тяжело вышел из каюты. Не было нужды просить его поторопиться. Йовелл уже всё подготовил для подписания, и времени было в обрез.

Болито вспомнил одну неприятную ноту в приказе Херрика. Он должен был связаться с блокирующими силами у острова Бель-Иль и уведомить капитана Эмеса, что тот предстанет перед военным трибуналом, как только Фаларопа будет освобождена от занимаемой должности.

Он считал это неправильным и несправедливым, хотя зачинщики приказа не имели ни малейшего представления о том, что контр-адмирал эскадры жив и свободен от плена.

Херрик, с другой стороны, был непреклонен в своем презрении к действиям Эмеса.

«Конечно, он ошибался, сэр. Оставить Стикс на произвол судьбы и нарушить ваш приказ сблизиться с врагом? Будь я там, я бы отвёз его на главный реи Бенбоу и сэкономил бы расходы на военный трибунал!»

Под кормой медленно проплыла лодка, несколько моряков, распевая песни и хихикая, возвращались к своему кораблю. Болито наблюдал за ними. К «Дрозду». Он уже выяснил, что ни одно подобное судно не отплывало в Англию в течение недели.

Белинду придётся взять на борт, хотя он и узнал, что люди, у которых она остановилась, были её друзьями, которых она знала в Индии, но Гибралтар был неподходящим местом для неё. Эскадра выйдет в море без промедления. Если судьба отвернётся от него после столь высоких надежд, ей нужно будет остаться в Англии, в Фалмуте, где о ней будут заботиться и любить.

Он жестом попросил Оззарда принести вина из холодильника и сказал: «Томас, есть один вопрос, который я хотел бы с тобой обсудить».

Херрик опустошил свою трубку и принялся набивать ее снова, медленно и размеренно тыкая пальцем.

Он не поднял глаз, но сказал: «Вы уже это сделали, сэр, и мой ответ тот же. Меня назначили исполняющим обязанности коммодора, потому что эскадрилья была разделена. Вы по-прежнему командуете всеми силами, как предписано в приказе». Он поднял взгляд, его голубые глаза были скрыты тенью. «Вы хотите, чтобы я был как Эмес и сбегал, когда я нужен?»

Болито взял у Оззарда два кубка и отнес их своему другу.

«Ты же знаешь, что это чушь, Томас. Меня беспокоит не риск сражения, а угроза твоему будущему. Я могу отправить тебя с другим отрядом присматривать за Лорьяном. Это сохранит твой вымпел там, где ему и место, на мачте. Чёрт возьми, парень, ты это заслужил, и даже больше! Если бы ты подчинился правилам и оставил Ганимеда удирать от французов, я бы всё ещё был пленником. Думаешь, я не благодарен тебе за это? Но если ценой моей безопасности станет твоя потеря повышения, то я не так уж уверен в этой сделке».

Херрик не дрогнул. «Я не стал дожидаться прибытия своего нового флаг-капитана, когда покинул Плимут. Я никогда не ожидал, что буду командовать линейным кораблём вроде «Бенбоу». Так что капитаном я, вероятно, останусь, пока меня окончательно не вышвырнут на берег». Он усмехнулся. «Я знаю одну милую даму, которую это не слишком обеспокоит».

Болито плюхнулся на скамейку и серьёзно посмотрел на него. «А если я прикажу тебе, Томас?»

Херрик поднес к своей трубке зажженную свечу и несколько секунд спокойно попыхивал.

«А, ну что ж, сэр. Посмотрим. Но, конечно, если вы отошлёте меня от основной эскадры до того, как отправите её в атаку, которая, по всей вероятности, всё равно будет отменена, их светлости сочтут ваш поступок проявлением неуверенности». Он упрямо посмотрел на него. «Так что, если мне в любом случае суждено погибнуть, я предпочту остаться здесь вашим заместителем».

Болито улыбнулся: «Боже, чувак, ты как Олдэй!»

— Хорошо. — Херрик потянулся за кубком. — Он единственный человек из всех, кого я знаю, кто заставляет тебя слушать разумно. — Он усмехнулся. — Никакого неуважения, сэр.

Болито рассмеялся: «Ничего не занято».

Он встал и подошёл к стойке с мечом. «Интересно, что случилось со старым мечом, Томас?» Он встряхнулся, словно отгоняя прошлое. «По правде говоря, у меня ничего не осталось. Они забрали мои часы, всё».

Херрик кивнул. «Новое начало. Возможно, так и было задумано».

"Может быть."

Херрик добавил: «Давайте выйдем в море и покончим с этим проклятым ожиданием». Когда Болито промолчал, он сказал: «На этот раз вы не так уж и хотите уходить, сэр. И я уверен, что не виню вас за это».

Болито снял блестящий подарочный меч и осмотрел его, терзая себя сомнениями.

Херрик сказал: «Многие хорошие люди доверились этому мечу, сэр. Потому что они доверяли вам, потому что вы один из их сыновей. Так что не волнуйтесь. Что бы ни случилось, они будут на вашей стороне». Он резко встал и добавил: «И я тоже». Он неуверенно откинулся на сиденье и ухмыльнулся. «На корабле сейчас неспокойно, сэр».

Болито наблюдал за ним, как всегда тронутый его искренностью.

«Это как мельничный пруд, Томас. Слишком много вина, вот в чём твоя беда».

Херрик собрался с достоинством и направился к двери. «А почему бы и нет, сэр? Я праздную».

Болито смотрел ему вслед и пробормотал: «И да благословит тебя Бог за это, Томас».

Браун, должно быть, ждал его в вестибюле, и, когда он вошёл, Болито сказал: «Навестите капитана «Дрозда», Оливера, и организуйте проезд для…» Он повернулся к нему, «…супруги вашего адмирала. Убедитесь, что о ней хорошо позаботятся. Вы, как никто другой, можете это организовать».

Браун бесстрастно смотрел на него. «Они отплывают завтра, сэр. Рано».

"Я знаю."

Весь этот путь она проделала, чтобы найти его, ведомая какой-то сверхъестественной верой в его выживание. Теперь он отправлял её на борт другого корабля. И всё же он каким-то образом знал, что прав, что она поймёт.

Он вдруг сказал: «Я схожу на берег. Пусть они поставят трубу для моей баржи». Он говорил быстро, на случай, если ему удастся найти аргумент против своих действий. «Если что-нибудь случится, я…» Он помедлил.

Браун вручил ему шляпу и официальную шпагу, которую ему подарил Херрик.

«Понимаю, сэр. Предоставьте всё мне».

Болито хлопнул его по плечу. «Как я вообще обходился без тебя?»

Браун последовал за ним на палубу, и пока раздавались пронзительные крики, призывающие команду баржи, он сказал: «Это взаимно, сэр».

Когда баржа быстро вышла из тени «Бенбоу», Болито взглянул на лабиринт её рангоута и такелажа, а также на надменную носовую фигуру адмирала сэра Джона Бенбоу. Он умер от ран, полученных в результате предательства некоторых из его капитанов.

Болито подумал о Херрике и Кине, Инче и Ниле, которые погибли из-за его преданности.

Если бы адмиралу Бенбо повезло так же, все было бы совсем иначе.

Эллдэй посмотрел на расправленные плечи Болито, на чёрную косу над расшитым золотом воротником. Адмирал или Джек – неважно, подумал он. Особенно когда речь идёт о женщине.

Комната была небольшой, но удобно обставленной, и лишь толщина внешней стены выдавала, что она была частью гибралтарских укреплений. В комнате висело несколько портретов и украшений, отмечавших приходы и уходы различных агентов компании, ненадолго останавливавшихся среди гарнизона и флота.

Болито тихо сказал: «Я думал, они никогда нас не покинут».

Он знал Barclays всего несколько мгновений, но уже думал о них как о едином целом, а не как об отдельных лицах.

Она улыбнулась и протянула ему руки. «Они добрые люди, Ричард. Но для них…»

Он обнял её за талию, и они вместе подошли к окну. Солнце уже село за скалу, и на фоне тёмно-синей воды чётко стоящие на якоре военные корабли выглядели словно модели. Лишь изредка мелькавшие белые брызги отмечали движение вёсельных лодок – хлопотливых посланников флота.

Она прислонила голову к его плечу и пробормотала: «Отсюда „Дрозд“ кажется таким крошечным». Она посмотрела на „Бенбоу“, стоявший на якоре во главе других судов. «Подумать только, ты командуешь всеми этими людьми и кораблями. Вы словно два человека».

Болито подошёл к ней сзади и позволил её волосам коснуться его губ. Они были одни. На этом перенаселённом, неестественном форпосте они нашли место, где могли быть вместе. Словно смотрели на другой мир сверху, на себя самого, находящегося на расстоянии.

Она была права. Там, внизу, он был командиром, человеком, способным спасти или погубить жизнь одним лишь поднятием флага. Здесь же он был просто самим собой.

Она прислонилась к нему и сказала: «Но если ты уезжаешь отсюда, то и я тоже. Всё уже устроено. Думаю, даже Полли, моя новая служанка, горит желанием уехать, потому что, кажется, она надеется снова увидеть Оллдея. Он ей очень нравится».

«Мне так много нужно тебе рассказать, Белинда. Я видел тебя совсем недолго, и вот…»

«Скоро нам снова придётся расстаться. Я знаю. Но я стараюсь не думать об этом. По крайней мере, ещё несколько часов».

Болито почувствовал, как она напряглась, когда спросила: «Это настолько опасно? Всё в порядке, можешь рассказать мне. Думаю, теперь ты это знаешь».

Болито посмотрела поверх ее головы на корабли, раскачивающиеся на своих тросах.

«Будет бой». Это было странное чувство. Он никогда раньше не говорил об этом так. «Ждёшь и ждёшь, пытаешься увидеть всё глазами врага, а когда это наконец случается, всё вдруг меняется. Многие дома верят, что их моряки сражаются за короля и страну, защищая своих близких, и так оно и есть. Но когда начинают греметь пушки, и враг появляется рядом, возвышаясь из дыма, словно дьявольская ярость, именно Джон зовёт Билла, как один товарищ ищет другого, ибо связи между моряками крепче символов за пределами их корабля».

Он почувствовал, как она всхлипнула или затаила дыхание, и быстро сказал: «Прости меня, это было непростительно!»

Ее волосы шевельнулись у его рта, и она покачала головой в знак протеста.

«Нет. Я горжусь тем, что разделяю ваши мысли, ваши надежды. Я чувствую себя частью вас».

Он поднял руки с ее талии и почувствовал, как она напряглась, когда он прикоснулся к ее груди.

«Я хочу, чтобы ты любила меня, Белинда. Я так долго был связан с кораблями и моряками, что боюсь оттолкнуть тебя».