Браун уже был на корме и бесстрастно изучал лицо Болито.

«Они все смотрят на меня, — подумал Болито. — Неужели они ожидали увидеть кого-то, кроме человека?»

«Отвали! Всем дорогу!» — Эллдэй перекинул румпель через борта, прищурившись от отраженного света.

Болито тихо спросил: «Ты рад вернуться, Олдэй?»

Большой рулевой кивнул, но не отрывал глаз от стоявшей неподалеку сторожевой лодки.

«Я несколько раз проклинал флот и всё, что с ним связано, сэр, и был бы Томом Пеппером, если бы сказал иначе». Он бросил короткий взгляд на сторожевой катер, взмахнувший веслами, и лейтенанта, вставшего, чтобы снять шляпу, когда баржа проносилась мимо. «Но сейчас это мой мир. Дом».

Браун сказал: «Я тоже это понимаю, сэр».

Болито устроился на скамье, его шляпа была плотно сдвинута на лоб.

«Мы почти все потеряли, Оливер».

«Бросай вёсла! Приготовься, носовой матрос!» Эллдэй не обращал внимания на лица над трапом «Дорсетшира», на блеск солнца на штыках, на ярко-красные и синие флаги, на разницу между кораблями.

Болито поднялся к входному иллюминатору, и снова раздался грохот и пронзительные салюты.

Он увидел вице-адмирала на корме, пока тот ждал, пока его флаг-капитан завершит официальное приветствие, прежде чем пройти через квартердек, чтобы приветствовать его самого.

Болито знал Стаддарта как капитана во время Американской революции. Но он не видел его несколько лет и удивился, как сильно тот постарел. Он окреп, и его круглое, безмятежное лицо выглядело так, будто он в полной мере наслаждался жизнью.

Он тепло пожал ему руку и воскликнул: «Чёрт возьми, Болито, ты просто зрелище! Последнее, что я слышал, это что «Лягушата» насадили твою голову на пику!» Он громко рассмеялся. «Иди на корму и расскажи мне всё. Я хотел бы быть на том же курсе, что и новости». Он неопределённо махнул рукой в сторону. «Наверняка доны в Альхесирасе только что заметили твоё прибытие. Они передадут Бони, я в этом уверен».

В большой каюте было сравнительно прохладно, и, отпустив слуг и отправив Брауна с поручением, вице-адмирал сэр Джон Стаддарт молча выслушал рассказ Болито. Он ни разу не перебил его и, пока Болито излагал свои соображения о вражеской сети семафорных станций, нашёл время полюбоваться спокойным самообладанием Стаддарта. Неудивительно, что его повысили раньше времени. Он научился не беспокоиться или, по крайней мере, не показывать этого.

Болито лишь вскользь коснулся смерти Нила, и именно тогда вице-адмирал почувствовал необходимость высказаться.

«Потеря Стикса была военной случайностью. Смерть его капитана не менее огорчительна». Он протянул руку, чтобы наполнить их бокалы вином. «Однако я не ожидал, что вы будете винить себя в его смерти. Ваш флаг развевается над Бенбоу, как и мой здесь. Именно поэтому нам была оказана честь командовать, и именно поэтому адмирал Бошан выбрал вас для задания в Бискайе. Вы сделали все, что могли. Теперь никто не может вас винить. Сам факт того, что вы обнаружили наличие эффективной французской системы семафоров, когда ни один из наших так называемых агентов не счел нужным сообщить нам об этом, является дополнительной наградой. Ваша ценность для Англии и флота — ваша жизнь. Спасаясь с честью, вы оправдали доверие, которое оказал вам адмирал Бошан». Он откинулся назад и весело посмотрел на него. «Я прав?»

Болито сказал: «Я всё ещё не выполнил то, для чего был послан. Уничтожение вражеских кораблей вторжения до того, как они будут выведены в Ла-Манш, было приоритетом в моих приказах. Что же касается наших сведений о семафорных станциях вдоль побережья Бискайского залива, то это не имеет значения. Французы по-прежнему могут направлять свои корабли туда, где они нужнее всего, пока наши барахтаются у берега на виду у всех. А недавно построенные корабли вторжения теперь в большей безопасности, поскольку наши капитаны знают об их дополнительной защите».

Стаддарт криво усмехнулся. «Ты совсем не изменился, скажу я вам. Носишься по стране, словно младший лейтенант, рискуя жизнью и здоровьем, когда должен приказывать другим рискнуть». Он покачал головой, внезапно посерьезнев. «Так не пойдет. У тебя есть письменные приказы, и только их светлости могут их изменить. Как только убедятся, что ты в безопасности. Может быть, новости прибудут на следующем судне из Англии, кто знает? Но ты можешь отложить все дальнейшие действия. Стратегия Бошана уже устарела из-за того, что ты обнаружил, попав в плен. Оставь его в покое, Болито. Твоя репутация позавидует любому, даже Нельсону. Не наживай врагов на высоких должностях. Мир или война – твое будущее обеспечено. Но затевай беспорядки в Адмиралтействе или Парламенте – и тебе конец».

Болито потёр ладонь о подлокотник кресла. Он чувствовал себя в ловушке и был обижен, хотя и знал, что совет Стаддарта был разумным.

Кого в следующем году будет волновать то, что произошло в Бискайе? Возможно, это всё слухи, и французы жаждали мира не меньше других, и у них даже не возникло мысли о вторжении, когда их старый враг застал их врасплох.

Стаддарт наблюдал за ним. «Хотя бы подумай об этом, Болито». Он махнул рукой в сторону кормовых окон. «Ты мог бы остаться здесь на некоторое время и, возможно, запросить новые приказы. Тебя могут отправить в Средиземное море, чтобы присоединиться к Сумаресу в его походе, всё будет лучше проклятого Бискайского залива».

«Да, сэр. Я подумаю об этом». Он очень осторожно поставил кубок. «Тем временем мне нужно закончить кое-какие донесения для Англии».

Вице-адмирал вытащил часы и посмотрел на них. «Боже мой, генерал ждёт меня на берегу через час». Он поднялся на ноги и спокойно посмотрел на Болито. «Не просто думай об этом. Ты флаг-офицер и не должен вмешиваться в дела подчинённых. Ты командуешь, они подчиняются, это старый порядок вещей, как ты прекрасно знаешь».

Болито встал и улыбнулся. «Да, сэр».

Вице-адмирал подождал, пока его гость дойдёт до двери, а затем сказал: «Передай даме мой самый тёплый привет. Возможно, она захочет поужинать со мной, прежде чем покинет «Скалу», а?»

Когда дверь закрылась, Стаддарт медленно подошел к кормовым окнам и посмотрел на стоящие на якоре корабли своей эскадры.

Болито не прислушался к его совету, и они оба это знали.

Во второй раз ему может не так повезти. В любом случае. Если он снова потерпит неудачу, его ждёт смерть или позор.

Но, несмотря на это осознание, Стаддарт с удивлением обнаружил, что завидует ему.

Корабль достопочтенной Ост-Индской компании «Герцогиня Корнуоллская» являл собой сцену упорядоченной неразберихи, не оставившей места для вежливого приветствия королевского офицера, даже контр-адмирала.

Оставив Олдэя хмуро смотреть на него с баржи, а Брауна — следовать за ним, Болито позволил измученному лейтенанту увести себя на корму.

«Отличный корабль», – неохотно подумал он. Неудивительно, что моряки предпочитали жалованье и комфорт на индийском судне суровой жизни на военном корабле.

Тали покачивались и подпрыгивали на лихтерах, и по мере того, как груз с легкостью выгружался, через люки спускали все больше ящиков и хорошо упакованных сетей для следующего этапа плавания.

Самым непривычным для Болито местом была болтливая толпа пассажиров, которые либо поднялись на борт, либо ждали переправы в гарнизон.

Болито предположил, что жёны старших офицеров и чиновников – часть той невидимой армии, о которой местные жители знали очень мало. Кладовщики и торговцы, парусные мастера и кузнецы, судовые агенты и наёмники – их наверняка должно быть вдвое больше, чем остальных.

«Капитан здесь, сэр».

Болито едва слышал его. Она стояла у поручня, придерживая одной рукой шляпу, чтобы защитить лицо от солнца. Лента на шляпе была бледно-голубой, как и её платье, и когда она смеялась над чем-то, что сказал ей капитан, Болито чувствовал, что его сердце почти останавливается.

Инстинкт заставил ее повернуться к нему, ее карие глаза были очень спокойны, когда она удерживала его взгляд своим.

Капитан «Индиана» был коренастым и компетентным. Возможно, ещё один Херрик.

Он сказал: «Добро пожаловать на борт, сэр. Я только что сказал миссис Лейдлоу, что готов пожертвовать каждым пенни, заработанным в этом путешествии, лишь бы она осталась моей пассажиркой».

Она рассмеялась вместе с ним, но её взгляд говорил Болито, чтобы тот не обращал на это внимания. Чужие слова здесь не имели значения.

Болито взял её руку и поцеловал. Прикосновение её кожи, её свежий запах почти сломили его сдержанность. Может быть, он ещё не оправился и выставит себя дураком, хотя всё, чего он хотел, это…

Она тихо сказала: «Я молилась об этом моменте, дорогой. Чтобы он наступил, и все остальные тоже». Губы её дрогнули, но она с вызовом вскинула голову. «Я никогда не сомневалась, что ты придёшь. Никогда».

Капитан корабля отступил назад, чтобы присоединиться к остальным пассажирам, пробормотав что-то, чего никто из них не услышал.

Она посмотрела на Брауна и улыбнулась. «Я рада, что вы в безопасности, лейтенант. И снова свободны».

Затем она взяла Болито под руку и повернула его в сторону, отгородившись от всех, кроме него самого.

«Томас Херрик передал весточку на корабль, Ричард». Она крепко сжала его руку. «Он рассказал мне кое-что о том, что тебе пришлось пережить, о твоём друге Ниле. Не скрывай от меня боль, дорогой. В этом больше нет необходимости».

Болито сказал: «Я так хотел, чтобы он выжил, но, возможно, это было для того, чтобы успокоиться после того, до чего я его довёл. Я… я думал, что понимаю, но я ничему не научился. Возможно, я слишком переживаю, но я не могу измениться сейчас, и я не могу бросать жизни только потому, что мои приказы не подлежат сомнению». Он повернулся и посмотрел на её лицо, запечатлевая его в памяти, словно идеальный портрет. «Но моя любовь к тебе настоящая. Ничто не сможет этого изменить. Я действительно думал…»

Она протянула руку и закрыла его губы пальцами. «Нет. Я здесь, потому что хотела попытаться помочь. Должно быть, было решено, что мы встретимся здесь». Она откинула назад волосы и рассмеялась. «Теперь я счастлива. И я сделаю тебя таким же!»

Болито коснулся её волос и вспомнил, как они скрывали её лицо в перевёрнутой карете. Это тоже было «решено». Предопределено. Значит, была судьба, как и была надежда.

Рядом с ними стоял помощник капитана, нервно прикоснувшись к шляпе. Он не смотрел на Болито, который предположил, что тот, вероятно, изначально бежал из флота, чтобы найти пристанище в Ост-Индской компании.

«Прошу прощения, мэм, но лодка уже ждет, и ваша горничная уже на борту с вашими коробками».

«Спасибо». Она сжала руку Болито так, что её ногти впились в кожу. Она прошептала: «Мне так жаль, мой дорогой, но я готова расплакаться. Моя радость почти невыносима». Она улыбнулась и откинула волосы со лба. «Я должна попрощаться с капитаном корабля. Он был очень внимателен. Но, кажется, он был немного ошеломлён, когда увидел тебя в «Бенбоу»!»

Болито улыбнулся. «Никогда не думал, что захочу стать капитаном продуктового магазина, как он. Но с тобой в качестве пассажира я не так уверен».

Браун заворожённо наблюдал, как смягчаются морщины вокруг рта и глаз Болито. Несколько минут вместе, и она сделала это для него. Однажды он встретит девушку, похожую на Белинду Лейдлоу, ту, что в его мечтах, скачущую ему навстречу на великолепном коне.

В голове у него мелькнула какая-то мысль, и когда Болито подошел к входному иллюминатору, он увидел прямо под собой баржу Бенбоу, служанку и кучу коробок, заполнявших корму, где стоял Олдэй, сияя и глядя на него.

Браун неловко объяснил: «Ну, сэр, я подумал, что для жены адмирала это должна быть адмиральская баржа».

Болито серьёзно посмотрел на него и коснулся его руки. «Это было хорошо сказано, Оливер. Я этого не забуду».

Браун покраснел. «А вот и она, сэр».

Она присоединилась к ним у порта и несколько секунд смотрела на зеленую баржу.

Затем она посмотрела на Болито, глаза её затуманились. «Ради меня, Ричард?»

Болито кивнул. «Я бы отдал тебе весь мир, если бы мог».

С большой осторожностью ее провели на баржу; моряки в клетчатых рубашках и просмоленных шапках выглядывали из-за брошенных весел, словно среди них внезапно появилось существо из иного мира.

Оллдей протянул ей руку, чтобы подвести ее к подушке на банке, но она взяла ее в свою и тихо сказала: «Я рада снова видеть тебя, Джон Оллдей».

Эллдей сглотнула и подождала, пока Болито сядет. Она подошла к ним. Она даже вспомнила его имя.

Он взглянул на служанку и подмигнул.

«Отвали!»

Весь день он думал о величественном «Индиамене» и о послушной дисциплине его людей. Затем он взглянул на команду своей баржи, на людей, закалённых морем и войной. Они были выходцами из тюрем и сточных канав, но он знал, что не променяет ни одного из них на команду «Джон Компани».

«Всем дорогу!»

«Что ты теперь будешь делать, Белинда?» Ему даже было трудно произнести ее имя вслух после того, как он так долго лелеял его в голове.

«Отправляемся в Англию». Она повернулась к Бенбоу, когда баржа прошла мимо. «Хотела бы я плыть вместе с ней!»

Болито улыбнулся. «На королевском корабле? Бедный Томас не спал бы ночами, если бы ты была на его попечении!»

Она опустила глаза. «Мне нужно побыть с тобой наедине. Мне стыдно за то, что я чувствую, но я беспомощна».

Болито заметил, как взгляд гребца-загребца устремился куда-то выше плеча девушки. Если бы он услышал её слова, гребок пришёл бы в полный хаос.

«Я такой же. Как только я увижу, как тебя примут на берег, я решу, что нужно сделать для твоего благополучного возвращения в Англию». Ему хотелось прикоснуться к ней, обнять её.

Она спросила: «Когда ты пойдешь домой?»

Болито услышал нотку тревоги в её голосе. «Скоро». Он старался не думать о донесениях, которые отправит со следующим скорым пакетом. О приказах, которые приведут «Неукротимого» и «Одина» в полную силу его небольшой эскадры. В глубине души Белинда, должно быть, уже знала, как всё будет. Он сказал: «Тогда мы будем вместе».