Увидев новый фрегат, он снова вспомнил Адама Паско. Молодой дьявол — принять назначение, не думая о том, что оно может означать. Плавающий дротик. Болито создал этот корабль, отдав свою жизнь. Но Херрик всё ещё помнил её такой, какой она была, когда он взошел на борт в качестве младшего лейтенанта. Ожесточённая и отчаявшаяся, с капитаном, который считал любое проявление человечности грехом.

Он услышал приглушенный голос часового и, обернувшись, увидел, как первый лейтенант шагает под потолочными балками, наклонившись, чтобы уберечь свою рыжую голову от столкновения.

«Да, мистер Вулф?»

Глубоко посаженные глаза Вулфа мельком скользнули по письменному отчёту и вернулись к капитану. Он работал усерднее большинства, но всё же нашёл время вразумить своих молодых и едва обученных лейтенантов.

«Доклад от офицера охраны, сэр. Ждите адмирала порта через полчаса». Он оскалил неровные зубы. «Я уже передал вам сообщение, сэр. Полный бортовой отряд и почётный караул».

Херрик обдумал новость. Адмирал порта, редкий гость. Но то, что он увидел, ему понравилось. Дородный, довольный собой мужчина, теперь больше привыкший к жизни на верфях и в торговых лавках, чем к флоту в море.

Он ответил: «Очень хорошо. Думаю, бояться нечего. Мы даже опередили «Никатор» капитана Кина, приведя его в состояние боевой готовности, а?»

«Как вы думаете, это приказ, сэр?»

Херрик чувствовал себя неловко от этой перспективы. Он даже не успел выбрать себе флаг-капитана, ведь, как бы недолго ни развевался его флаг над «Бенбоу», он должен был выбрать кого-то. Возможно, это было слишком решительно, подумал он. Он разрывал последнюю связь со своим контр-адмиралом и верным другом, пока ещё ничего не знал о происходящем.

Послышался топот еще нескольких ног, и после объявления морского пехотинца из внешнего вестибюля пятый лейтенант быстро вошел внутрь, держа треуголку под мышкой.

Вулф нахмурился, и юноша вздрогнул. На самом деле, первый лейтенант был весьма доволен молодым офицером, но было ещё слишком рано это показывать. «Подождём, пока выйдем в море», — обычно говорил он.

«Письмо, сэр. От дилижанса из Фалмута».

Херрик чуть не выхватил его у него. «Хорошо. Продолжайте, мистер Нэш».

Когда лейтенант скрылся, а Вулф устроился в другом кресле, Херрик вскрыл конверт. Он знал почерк, и хотя надеялся получить письмо, его ужасало то, что она могла написать.

Вулф с любопытством наблюдал за ним. Он знал большую часть, а остальное догадывался. Но он принял странную привязанность капитана к Ричарду Болито, даже если не понимал её до конца. Для Вулфа друг в море был подобен кораблю. Вы отдаёте друг другу, но, расставшись, лучше забыть и никогда не возвращаться.

Херрик осторожно отложила письмо, представив, как ее каштановые волосы упали ей на лоб, когда она его писала.

Он резко сказал: «Миссис Белинда Лейдлоу приезжает в Плимут. Моя жена позаботится о ней во время её визита».

Вулф был слегка разочарован. «Это всё, сэр?»

Херрик уставился на него. Это была правда. Она передала ему и Дульси самые тёплые приветствия, но на этом всё и закончилось. Но это был шаг в правильном направлении. Оказавшись здесь, в мире Болито, она сможет свободно говорить, спрашивать его совета, если он ей понадобится.

Рядом раздались голоса, и Вулф схватил шляпу и воскликнул: «Адмирал! Мы совсем забыли о нём!»

Тяжело дыша и прижимая сабли к бокам, чтобы не споткнуться, коренастый капитан и его долговязый первый лейтенант побежали на шканцы.

Адмирал сэр Корнелиус Хоскин, рыцарь ордена Бани, поднялся на борт и прошел через входной порт, и, несмотря на свою дородность, даже не запыхавшись, он снял шляпу на квартердеке и терпеливо ждал, пока морские пехотинцы завершат исполнение «Сердца дуба» в его честь.

У него был тёплый, звонкий голос и лицо розового, как нижняя юбка, подумал Херрик. Человек, у которого всегда находилось время выслушать любого приезжего капитана и сделать для него всё возможное.

Адмирал взглянул на развевающийся вымпел и заметил: «Рад был это услышать». Он кивнул собравшимся лейтенантам и добавил: «Ваш корабль делает вам честь. Готов ли вы к отплытию?»

Херрик собирался сказать, что для отчета о готовности нужна только его подпись, но адмирал уже двинулся в тень кормы.

За ним следовали его флаг-лейтенант, секретарь и двое слуг с чем-то, похожим на ящик вина.

В большой каюте адмирал аккуратно устроился в кресле, в то время как его сотрудники под руководством слуги Геррика расставляли кубки и винные охладители.

«Это отчёт?» Адмирал вытащил из тяжёлого мундира крошечные очки и внимательно вгляделся в него. «Подпишите его сейчас, если будете любезны». Тут же он добавил: «Отлично, надеюсь, стакан прохладный, приятель!», принимая вино от одного из своих приближенных.

Херрик сел, когда лейтенант и секретарь вышли из каюты, причем последний сжимал в руках запечатанный отчет Херрика, словно талисман.

«Сейчас», – сэр Корнелиус Хоскин испытующе посмотрел на Херрика поверх очков. «Вы получите приказ, возможно, сегодня вечером. Когда я уйду, я ожидаю, что вы созовёте остальных капитанов на совещание, подготовите их к отплытию без дальнейших флиртов. Нехватка людей или нет, течь – мне всё равно, это их проблемы. Некоторые говорят, что скоро наступит мир, молю Бога, чтобы это было так, но пока я не убежусь в обратном, состояние войны всё ещё сохраняется». Он даже не повысил голоса, и всё же его слова, казалось, эхом разносились по залитой солнцем каюте, словно пистолетные выстрелы.

«Но при всем уважении, сэр Корнелиус», — Херрик был не в своей тарелке, но продолжал настаивать, — «мои корабли все еще находятся под командованием контр-адмирала Болито, и вы, конечно, знаете, что...»

Адмирал серьезно посмотрел на него, а затем медленно наполнил их кубки.

«Я испытываю к тебе величайшее уважение, Геррик, и именно поэтому я пришёл выполнить дело, которое ненавижу больше всего на свете», — его тон смягчился. «Пожалуйста, выпей ещё вина. Оно из моего собственного погреба».

Херрик проглотил вино, не заметив этого. Это могла быть вода из насоса.

"Сэр?"

«Я только что получил новости со специальным курьером. Должен сообщить вам, что десять дней назад, при попытке, по всей видимости, уничтожить вражеские суда к югу от устья Луары, фрегат Его Британского Величества «Стикс» потерпел крушение и полностью исчез. Это произошло быстро и при усиливающемся ветре». Он сделал паузу, глядя в лицо Херрика. «И в связи с появлением нескольких вражеских судов, включая линейный корабль, атака была прекращена».

Херрик тихо спросил: «Наши остальные суда отступили, сэр?»

«Был только один случай, имевший хоть какое-то значение, и решение принял её капитан, как старший офицер. Мне очень жаль говорить вам об этом. Я слышал, что значила для меня ваша дружба».

Херрик встал, словно его ударили. «Что имел в виду? Ты имеешь в виду…»

«Выживших могло быть немного, но, конечно, мы всегда можем надеяться».

Херрик сжал кулаки и слепо направился к кормовым окнам.

«Он часто говорил, что так и будет». Он резко спросил: «Кто был другой капитан, сэр?» В глубине души он уже знал.

«Эмес Фаларопа».

Херрик не смог с ним встретиться. Бедный Адам, должно быть, видел это, пока этот проклятый трус Эмес бежал.

Другая мысль заставила его воскликнуть: «Боже мой, сэр, она едет сюда из Фалмута!» Слова сами собой полились из него. «Девушка, на которой он должен был жениться! Что мне ей сказать?»

Адмирал поднялся на ноги. «Думаю, вам лучше заняться своими обязанностями и постараться полностью в них погрузиться. В этой бесконечной войне это было обычным делом. Но вы к этому не привыкнете, и я не буду пытаться вас утешить, зная, что утешения нет. Если услышу что-нибудь ещё, дам вам знать как можно скорее».

Херрик последовал за ним на широкую палубу, лишь отчасти осознавая, что происходит.

Когда его разум наконец прояснился, баржа адмирала отошла от борта, и Вулф повернулся к нему, чтобы попросить разрешения отпустить охрану и бортовую команду.

«Вы мне скажете, сэр?» Его жесткий, ровный голос каким-то образом успокоил меня.

«Ричард Болито, Стикс, все пропало».

Вулф обернулся, заслонив его от остальных.

«Ну, лентяи! Шевелите своими ленивыми тушками, а не то я пошлю боцмана ротангом по вашим задницам!»

Херрик вернулся в каюту и плюхнулся в кресло. Корабль, его подвеска, даже его вновь обретённое счастье ничего не значили.

Вулф снова появился в дверях. «Приказы, сэр?»

«Да, они всегда есть, мистер Вулф. Подайте сигнал «Никатору» и «Неукротимому». Капитаны должны быть на борту». Он беспомощно покачал головой. «Это может подождать. Садитесь и выпейте адмиральского вина. Он говорит, оно очень хорошее».

Вулф ответил: «Позже с радостью. Но у меня есть кое-какие обязанности. Я подам сигнал в восемь склянок, сэр. Тогда времени будет достаточно».

Выйдя из каюты, Вулф чуть не упал, увидев крошечную фигурку Оззарда. Боже, он плакал. Все, должно быть, уже знают. На флоте всегда одно и то же. Никаких, чёрт возьми, секретов.

Вулф остановился на солнце и сделал несколько глубоких вдохов. У него не было никаких особых обязанностей, но сидеть и наблюдать за страданиями Херрика было выше его сил. То, что он ничего не мог сделать для человека, которого так уважал, глубоко тревожило его, и он не мог вспомнить, когда ещё чувствовал себя таким бесполезным.

В каюте Херрик налил себе ещё один бокал вина, потом ещё один. Это не помогло, но хоть что-то было.

Его рука замерла в воздухе, а взгляд упал на стойку для мечей и подарочный меч, который Болито оставил, когда отправился в Стикс.

Это было прекрасное произведение искусства. Но человеку, который сто раз заслужил его, оно не представляло особой ценности.

Херрик выбрался из зеленой баржи «Бенбоу» и подождал, пока рулевой присоединится к нему на причале.

Он сошел на берег гораздо позже, чем планировал. Над проливом и якорной стоянкой сияло тускло-красное зарево, и корабли мирно скользили по спокойной воде.

Херрик отправил жене сообщение, рассказав ей всё, что мог. Она была разумной женщиной и редко теряла самообладание. Но Херрик намеревался быть рядом с ней, когда подъехала карета из Фалмута.

«Возвращайся на корабль, Так. Я найду лодку, когда вернусь. Мистер Вулф знает, где я».

Рулевой коснулся шляпы. Он всё знал, но больше думал об Аллдее, чем о Болито. Будучи рулевыми, они хорошо знали друг друга и ладили.

«Да, сэр».

«А если на нижней палубе пройдут какие-нибудь слухи…»

Так кивнул. «Да, сэр, я знаю. Я переправлюсь так быстро, что киль не коснётся воды».

Херрик шагал по пристани, его ботинки стучали по круглым, истертым булыжникам, по которым ступала нога целого легиона мореплавателей еще со времен Дрейка и даже дальше.

Херрик замер, растерянный, увидев «Золотого льва»: его окна горели красным на закате, словно всё здание было охвачено огнём. Во дворе стоял пустой экипаж, брошенный упряжкой лошадей, и один или два слуги грузили ящики на крышу для следующего перегона в Эксетер.

Все было плохо само по себе, но то, что тренер пришел вовремя, да еще и так рано, в этот вечер, делало ситуацию еще хуже.

Он увидел одноногого человека, балансирующего на грубом костыле и играющего на свистульке, развлекая мальчишек и прохожих. Его потрёпанный красный мундир свидетельствовал о том, что он когда-то был морским пехотинцем, а тёмная заплатка на рукаве, где когда-то были пришиты шевроны, подсказала Херрику, что он также был сержантом.

Херрик нащупал в кармане несколько монет и сунул их искалеченному человеку. Ему было стыдно и неловко, и он злился из-за того, что такой человек мог кончить так. Если бы мир наконец наступил, на улицах появилось бы ещё больше попрошаек.

Но мужчина, казалось, ничуть не смутился. Он широко улыбнулся и с насмешливым видом прикоснулся ко лбу.

«Сержант Толчер, сэр. Вот это жизнь, а, капитан?»

Херрик грустно кивнул. «Какой корабль, сержант?»

«Последний, сэр? Старый Каллоден, капитан Траубридж, он был настоящим джентльменом, для морского офицера, так сказать».

Херрику нужно было идти, но что-то его удерживало. Этот неизвестный морпех был на Ниле, когда они с Болито были там. Другой корабль, но всё же там.

«Удачи тебе», — Херрик поспешил ко входу.

Морпех прикарманил деньги, понимая, что его немногочисленная аудитория разбежалась. Но коренастый капитан с ярко-голубыми глазами компенсировал это с лихвой.

А теперь идем в «Волонтер», чтобы выпить с ребятами несколько кружек эля.

Скрипя костылем по булыжникам, искалеченный морской пехотинец, бывший сержантом при Каллодене, вскоре скрылся из виду.

Когда Херрик вошел в их комнату, обе женщины стояли лицом к двери, как будто они находились там уже несколько часов.

Он сказал: «Прошу прощения, Дульси, меня задержали. Новые распоряжения».

Он не заметил внезапной тревоги в глазах жены, поскольку смотрел на девушку, стоявшую у неразведенного огня.

Боже, какая она красивая. На ней было тёмно-зелёное платье, каштановые волосы были собраны на затылке лентой в тон. Она выглядела бледной, карие глаза заполнили её лицо, когда она спросила: «Есть новости, Томас?»

Херрик был тронут как ее контролем, так и легкостью использования его имени.

Он ответил: «Пока нет». Он подошёл к маленькому столику, взял стакан и поставил его обратно. «Но новости распространяются медленно, по крайней мере, хорошие новости».

Он подошёл к ней и взял её руки в свои. В его жёстких, матросских руках они показались мягкими и нежными. Беспомощными.

Она тихо сказала: «Дульси передала мне то, что ты написал в своей записке. И я слышала что-то о потере корабля от офицеров внизу. Есть ли надежда?»

Она подняла на него глаза. Её внешнее спокойствие стало ложью. Её взгляд умолял его.

Херрик сказал: «Сейчас нам известно очень мало. Это отвратительный участок побережья, и, насколько мне известно, «Стикс» затонул, столкнувшись с чем-то, возможно, с обломками, и сразу же затонул».