Он резко поднял взгляд, увидев шум парусов над палубой. Они заходили под защиту острова, но, оказавшись на большей глубине, они вскоре смогли бы пробиться к своим друзьям.

Нил с сомнением сказал: «Мы будем близко к берегу, сэр». Он усмехнулся. «Но вы правы, мы справимся». Он крикнул: «Мистер Пикторн! Руки к брасам! Приготовьтесь к развороту!»

Болито собрался уходить, а потом сказал: «Я не забуду вашу поддержку, капитан Нил. Вы там могли лишиться киля».

Нил посмотрел ему вслед и заметил: «После этого я смогу управлять этим кораблем даже при сильной росе!»

Банди посмотрел на своих приятелей и поморщился. «Не со мной, чёрт возьми!»

Болито открыл глаза и застонал. Его тело словно пинали в нескольких местах, и он понял, что уснул в кресле Нила.

Его чувства мгновенно вернулись, когда он увидел склонившегося над ним Олдэя.

"Что это такое?"

Эллдэй осторожно поставил кружку кофе на стол.

«Ветер свежеет, сэр, и через полчаса будет рассвет». Он отступил назад, опустив голову между потолочными балками, и критически оглядел Болито. «Я подумал, что вам стоит побриться до рассвета».

Болито размял ноги и отпил кофе. Целый день ничего не забывал.

Теперь, когда палуба под его стулом поднялась и задрожала, ему было трудно поверить, что за те часы, что прошли с момента их прибытия на якорную стоянку, они успели связаться с бригом «Рапид», который, в свою очередь, поспешил прочь, чтобы завершить звено в цепочке командования с «Фларопом».

Дальнейшее оказалось гораздо проще, чем ожидалось. Снова развернувшись, чтобы максимально использовать попутный ветер, оба фрегата взяли курс на юго-восток, в то время как «Рапид» продолжил поиски «Спэрроухок» Дункана.

Болито признал, что флотилия не слишком велика, но недостаток численности, безусловно, компенсировался маневренностью и огневой мощью. Он видел это в Стиксе – дикость, граничащую с безумием, когда орудия прогремели, бросая вызов. Если бы им удалось ещё раз найти вражеские корабли вторжения и прорваться сквозь них, паника, которую они уже посеяли, распространилась бы, словно лесной пожар.

Затем он смог доложить Адмиралтейству: желание Бошана было выполнено.

В дверь постучали, но на этот раз это был Нил, его круглое лицо раскраснелось от ветра и брызг.

«Пларопус в поле зрения, сэр. Небо проясняется, но ветер дует с северо-запада. Я отправил людей завтракать пораньше. Чувствую, сегодня у нас будет много дел. Если, конечно, «Лягушки» уже уплыли».

Болито кивнул. «Если нет, мы повторим вчерашнюю тактику, только на этот раз у нас будут карронады Фаларопа».

Он ощутил внезапную напряженность Олдэя, то, как бритва застыла в воздухе.

Нил склонил голову набок, услышав голоса, эхом разносившиеся по верхней палубе. Он не заметил тревоги Олдэя и поспешил приступить к своим обязанностям.

Болито откинулся на спинку кресла и тихо произнёс: «Море пусто, Эллдей. Мы уничтожим эти корабли сегодня, что бы ни случилось. А потом…»

Эллдэй продолжал брить его, не проронив ни слова.

Странно было осознавать, что «Фларопа» плывёт где-то позади, пока видимый лишь зорким впередсмотрящим на мачте. Корабль, изменивший всё для него, для Аллдея и других, кто был так близок ему. Также тревожно было осознавать, что он, вероятно, больше радовался возможности увидеть «Фларопу» на всех парусах, ожидающую исполнения его желаний, чем перспективе уничтожить беспомощное судно, неспособное дать отпор. Но их угроза была достаточно реальной, как Бошан видел много месяцев. Он вздохнул и подумал о Белинде. Что она сейчас делает? Лежит в постели, слушает первых птиц, ранние фермерские повозки, движущиеся по дорогам? Думает ли о нём, может быть, или о будущем? После сегодняшнего дня всё может измениться. И снова его могут отправить на другой конец света. Покойный муж Белинды ненавидел быть солдатом и ушёл в отставку, чтобы служить в достопочтенной Ост-Индской компании. Неужели она так же ненавидела бы замужество за моряка?

Ещё один стук в дверь прервал его размышления, и он был почти благодарен. Почти.

Это был Браун, совершенно здоровый и такой безупречный, словно собирался доставить донесение в сам парламент.

«Пришло время?»

Браун кивнул. «Рассвет уже, сэр».

Он взглянул на Олдэя и увидел, что тот пожал плечами. На него было совсем не похоже выглядеть таким удручённым.

Болито стоял и чувствовал, как корабль энергично толкает корабль. Ветер снова изменил направление, сказал Нил. Им нужно быть осторожнее, чтобы не наткнуться на подветренный берег. Он мрачно улыбнулся. Французы тоже.

Он накинул пальто. «Я готов». Он снова посмотрел на Олдэя. «Ещё один рассвет».

Эллдэй приложил немало усилий. «Есть, сэр. Надеюсь, когда мы встретим следующий, гакаборт будет направлен на Францию. Ненавижу эту бухту и всё, что она значит для моряка».

Болито пусть лежит там. Когда у Оллдэя редкое настроение, его лучше не трогать. Сегодня на кону были другие вещи.

После непроницаемого тепла каюты квартердек казался почти ледяным. Болито ответил на приветствие Нила и кивнул остальным вахтенным офицерам. Корабль был готов к бою, или, по крайней мере, будет готов после того, как будет убран последний экран между каютой Нила и орудийной палубой, но пока на это не было и намека.

Орудийные расчеты отдыхали в тени под трапами, а люди на марсах были скрыты черным такелажем и живыми парусами.

Болито прошёл на корму к гакаборту, видя, как по обоим бортам отдыхают морские пехотинцы, прислонив мушкеты к набитым гамакам. Какими бледными казались их перевязи в странном свете, а форма казалась чёрной.

Он напрягся, впервые увидев старый фрегат, следующий за кормой.

Её брам-реи и мачтовый шкентель освещали первые лучи света, в то время как остальные паруса и сам корпус терялись во тьме. Настоящий корабль-призрак.

Он стряхнул с себя хандру и подумал об остальных членах своей команды. «Рапид», возможно, уже нашёл «Дункан». Другие корабли, возможно, уже направлялись на помощь, как Бошан изначально и завещал. Как и Браун, он в этом сомневался.

Нил присоединился к нему у перил, и они вместе наблюдали, как рассвет разливается по земле. Огненно-красный рассвет. Болито улыбнулся и вспомнил свою мать. Красное небо утром, пастухи предупреждали. Он почувствовал внезапный холодок по спине и обернулся, чтобы посмотреть на Аллдея. Аллдей был пастухом, когда его схватили вербовщики. Болито снова обернулся, злясь на себя и на свои фантазии.

Он сказал: «Как можно скорее свяжитесь с „Phalarope“. Дайте ему сигнал оставаться на наветренной позиции».

Пока Браун поспешил подготовить сигнал, Болито сказал Нилу: «Когда Фаларопа подтвердит, мы подойдем ближе к берегу».

Нил помедлил. «Нас примут немедленно, сэр».

Болито пожал плечами. «К тому времени будет уже слишком поздно».

Ему вдруг захотелось, чтобы Херрик был здесь, рядом. Как скала. Часть его самого. И готовый спорить со своим упрямством. Нил безропотно последовал бы за ним в ад и через него, но не Херрик. Если бы в плане был изъян, он бы его увидел.

Болито взглянул на вымпел на мачте, а затем на свой флаг. Он был жёстким, как знамёна. Ветер всё крепчал.

Его пальцы бессознательно теребили изношенную рукоять меча. Он был несправедлив. К Нилу, к Олдэю и к Херрику, который даже не присутствовал.

Это был его флаг на мачте-бизань, и ответственность за него лежала исключительно на нем.

Удивительно, но после этого он почувствовал себя спокойнее, и когда он совершил свою обычную прогулку по квартердеку, ничто не выдавало его страха и того, что он почти потерял уверенность в себе.

Болито увидел, как первый лейтенант Стикса подошел к компасу и взглянул на него, прежде чем по очереди изучить каждый парус.

Ничего не было сказано, да и не было нужды. Профессионалы в команде фрегата знали свой корабль так же хорошо, как друг друга. Любое замечание Пикторна о том, что ветер пошёл ещё на один румб, вызвало бы возмущение капитана, а Нил счёл бы это проявлением нервозности.

Болито всё это уже видел и пережил. Он снова прошёл на корму, наблюдая, как по морю разливается цвет, и как нескончаемый парад белых лошадей. Соль обожгла ему рот и щёки, но он едва замечал это. Он смотрел на «Пларопу», послушно нырявшую на ветер, прямо на правый борт «Стикса». Она выглядела великолепно, с закрытыми орудийными портами, образующими клетчатую линию вдоль борта. Позолоченная носовая фигура ярко светила в утреннем солнце, и он едва мог различить кучку синих фигур на её квартердеке. Один из них, должно быть, Адам, подумал он. Как Пикторн, следящий за своими парусами, готовый приказать людям здесь и там держать каждую парусину надутой и ровной по ветру. «Пларопа» тяжело кренилась на него, подталкиваемая напором парусов и изредка крутым гребнем под килем.

Как должен выглядеть этот корабль.

Болито повернулся и снова спустился к палубному ограждению. Орудийные расчёты всё ещё оставались на своих постах, напряжение спало, когда дневной свет обнажил пустынное море. Второй и третий лейтенанты болтали, вложив мечи в ножны, словно непринуждённо отдыхая в парке.

Нил водил своей подзорной трубой по сетям левого борта, изучая волнистые склоны материка цвета сланца.

Они стояли примерно в пяти милях отсюда, но многие могли их увидеть.

Нил бросил свой стакан мичману и мрачно заметил: «Ни черта».

Браун присоединился к Болито у поручня. «Она действительно летает, сэр».

Болито посмотрел на него и улыбнулся. Брауна больше волновал резвый корабль под ним, поднимавшийся и нырявший сквозь белых лошадей, чем беспокоило бездействие.

«Да. У моего племянника будет много дел, но он, без сомнения, будет рад каждой секунде».

«Не завидую ему, сэр!» — Браун постарался ни разу не упомянуть капитана «Фаларопа». «Неопытная рота, лейтенанты — всего лишь мальчишки, так что я буду доволен своими обязанностями здесь!»

Банди крикнул: «Впереди туман, сэр!»

Нил хмыкнул. Он уже видел это, стелившееся низко, словно бледный дым. Тот факт, что капитан упомянул об этом, говорил о его тревоге. Через мгновение впередсмотрящие увидят южный мыс эстуария Луары. После этого следующим донесением будет остров Йё. Он вернулся туда, откуда начал, только теперь он был гораздо ближе к берегу.

Он посмотрел на Болито, который стоял, заложив руки за спину и расставив ноги, чтобы смягчить неровный крен палубы. Он никогда не повернёт назад. Даже через тысячу лет.

В этот момент Нил почувствовал странную жалость к Болито. Его тревожило то, что то, что начиналось как смелый план, похоже, пошло не так.

«Палуба! Паруса по левому борту!»

Нил забрался на ванты и настойчиво поманил его к себе, требуя телескоп.

Болито скрестил руки на груди, уверенный, что если он этого не сделает, все вокруг увидят, как он трясется от беспокойства.

Туман окутывался и кружился, когда ветер настигал его и гнал к берегу. И вот они, словно фаланга римских солдат на марше, шесть рядов небольших судов под парусами. В ярком свете даже вымпелы и знамена казались жёсткими, словно копья.

Браун медленно выдохнул. «Днём их кажется ещё больше».

Болито кивнул, и его губы вдруг рассыпались в прах. Флотилия малых судов с трудом продвигалась вперёд, лавируя взад и вперёд, пытаясь сохранить строй и хоть немного продвинуться против ветра.

Нил воскликнул: «Что же они теперь будут делать? Разбегутся и побегут?»

Болито сказал: «Поднимайте паруса, капитан Нил, несите их как можно тяжелее, и не дадим врагу шанса принять решение!»

Он обернулся и увидел, как Браун широко улыбается, а матросы проносятся мимо него, повинуясь пронзительному гудку, чтобы убрать паруса. Огромные лисели, словно огромные уши, вытягивались по обеим сторонам, чтобы нести их всё быстрее и быстрее к толпе медленно движущихся судов.

По правому борту Болито увидел, как пирамида из светлого холста «Фаларопы» наклонилась еще круче, когда она последовала его примеру, и ему показалось, что он слышит скрипку скрипки, когда ее моряков призывали прилагать больше усилий, чтобы удерживать позицию под флагом контр-адмирала.

Мичман Килберн, которому, несмотря на суету вокруг, удалось не спускать глаз с другого фрегата, крикнул: «С Фаларопа, сэр! Плывите на северо-запад!»

Нил едва обернулся. «Скорее всего, это будет Рапид».

Болито вцепился в поручень, когда корабль глубоко скользил под ним. Палубы были забрызганы брызгами, словно шёл проливной дождь, и некоторые орудийные расчёты, сидевшие без шлемов, выглядели промокшими насквозь, когда «Стикс» устремился к растущему строю кораблей.

Пеленг был верным для «Рапид». Должно быть, она нашла «Ястреба-перепелятника» и шла присоединиться к битве. Он прикусил губу. Скорее всего, это будет бойня.

«Заряжайте и выдвигайтесь, пожалуйста. Мы будем атаковать по обеим балкам».

Болито вытащил часы и открыл охрану. Ровно восемь утра. Как только эта мысль коснулась его, на баке зазвонили колокола. Даже там юнга умудрился запомнить свою часть схемы, благодаря которой корабль работал.

«Противник разделяется на две флотилии, сэр», — Пикторн покачал головой. «Теперь им от нас не уйти, а за ними только скалы или пляж!» Даже он звучал растерянно из-за беспомощности противника.

Килберн прижимал большую сигнальную трубу к глазу, пока боль не заставила его заслезиться. Болито был всего в двух шагах от него, и он не хотел прерывать свои мысли глупой ошибкой. Он заморгал и попытался снова, увидев, как железный парус «Пларопы» проносится перед объективом, а над её двором развеваются яркие флаги.

Он не ошибся. Дрожащим голосом он крикнул: «С «Пларолопа», сэр. Она попала в число «Рапид».

Болито повернул. Обычно один корабль повторял сигнал другого, но что-то в тоне мичмана предупредило его о внезапной опасности.

«С Рапида, сэр. Враг виден на северо-западе!»

Браун тихо пробормотал: «Зубы ада!»

«Какие распоряжения, сэр?» Нил посмотрел на Болито, его лицо и взгляд были спокойны. Как будто он уже знал и принял всё.