Особенно важным следствием этой концепции является то, что высшей политической единицей следует считать индивида, а не группу или коллектив. Иными словами, раз любое правило государственного управления предписывает людям, что им делать, а что – нет, и раз в любом таком правиле четко заложено, насколько улучшится жизнь человека, то именно человек и должен быть главным субъектом и объектом политических решений, принимаемых в экономической, социальной или политической сфере. Ведь иначе человек теряет свое фундаментальное право на жизнь и свободу, собственность и стремление к благополучию. Без этих прав он может, как выразился один писатель, «раствориться в социальной массе».

Чтобы избежать такого исхода, индивидуализм утверждает, что определенные юридические права должны быть гарантированы законом. Эти права представляют собой или должны представлять собой правила поведения людей, направленные в равной степени на защиту личности, собственности и договоренностей каждого человека, а также на его свободу жить по своему усмотрению. В частности, права такого рода необходимы для защиты человека от причинения вреда другими лицами, действующими в одиночку или группами, и особенно от вреда, нанесенного действиями правительств. Поскольку речь идет о правах отдельных людей, а не классов или сообществ, вспомним, что право на свободу развивалось в соответствии с природой человека и условиями его жизни. Оно доказало свою важность для обеспечения мира, порядка, безопасности и благополучия. Важнейшей характеристикой прав такого вида является то, что их соблюдение всех (в значительной мере) радует, а нарушение (по крайней мере, некоторым) причиняет крайнее неудобство. Например, право не превращаться в чьего-либо раба относительно приятно каждому, в то время как право владеть рабами обрадует лишь рабовладельцев, но для прочих окажется очень болезненным.

Для защиты отдельных лиц от любых коллективных посягательств необходимо, чтобы правами обладали только отдельные лица, но не группы. Иначе право, принадлежащее группе лиц, может нарушать права, необходимые для свободы отдельного человека, независимо от того, является ли он членом этой группы или нет. Чтобы убедиться в этом, предположим, что некое сообщество получило законное право заставить одного из своих членов ввести себе в организм транквилизатор. И предположим, что тот человек не соглашается на это. Если законное право сообщества принимать решение о принудительной инъекции переломит возражения этого человека, то он больше не сможет контролировать то, что происходит с его телом. В результате он теряет базовое право собственности на свое тело, необходимое для жизни и собственной безопасности, а его свобода жить по своему усмотрению оказывается под угрозой.

В качестве другого примера предположим, что определенное сообщество получило законное право на бесплатное жилье, которое оплачивается за счет десятипроцентного налога на годовой доход всех физических лиц, зарабатывающих более 100 000 долларов в год. Независимо от того, возражают эти люди против уплаты налога или нет, они потеряют базовое право собственности на свои материальные активы. Их свободу распоряжаться этими активами по своему усмотрению резко ограничили.

Подобные примеры можно привести для любой другой пары индивидуальных и групповых прав. Они доказывают, что любая правовая система, в которой коллективные права ставятся выше индивидуальных, не может быть приемлема для тех, кто ценит личную свободу как главный политический идеал. И поэтому коллективные права, какими бы привлекательными они ни казались, не могут стать основой для разумной социальной политики. Соответственно, не может быть никаких законных общественных прав, выходящих за рамки простой совокупности прав отдельных граждан[18].