Связь матери и ребенка – та поддерживающая среда, в которой закладываются основы психики, зависящие от любых врожденных и генетически обусловленных факторов. Эта связь образуется природным, инстинктивным путем, если и мать и дитя психически полноценны. Но это не значит, что формируется она автоматически. Ребенок-аутист, у которого нарушено мозговое кровообращение, не стремится к привязанности и не допускает ее. Мать, замкнувшаяся в паутине параноидального бреда или депрессивных размышлений, не способна изначально установить эмоциональную связь со своим младенцем или поддерживать с ним здоровое взаимодействие в дальнейшем. Между здоровой привязанностью на одном конце «шкалы» и практически отсутствующей привязанностью на другом конце – бесчисленные вариации в характере и качестве отношений матери и ребенка. В рамках этого сложного взаимодействия развиваются основные процессы поддержания жизни, направленные на защиту младенца. В то же время он получает свои первые уроки как взаимодействия, так и несогласия. По мере формирования основы его личности он постепенно начинает превращаться из пассивного несмышленыша в активного инициатора многих событий.

Раннее взаимодействие с матерью дает начало начальному, самому примитивному опыту ребенка в отношении себя и других, себя самого и мира. В течение первых двух лет жизни в психике ребенка закладываются фундаментальные способы проявления всех видов получаемого опыта. Они могут быть адаптивными, дезадаптивными или теми и другими сразу. Основываясь на опыте первых двадцати лет жизни и в зависимости от генетических предрасположенностей, ребенок будет расти с чувством доверия или недоверия, восприимчивым к миру или настороженным, эмоционально связанным или разобщенным с другими, уверенным в себе или сомневающимся в своих силах. Он будет уверен в том, что его окружают вполне познаваемые явления, или станет скептиком, считающим, что принимаемое большинством за норму и обыденность – лишь иллюзия. В зависимости от характера и качества своего раннего опыта он будет склонен ощущать себя защищенным или беззащитным, умиротворенным или снедаемым тревогой, спокойным или взволнованным, целостным или разбитым, наполненным или опустошенным, удовлетворенным или обделенным, успешным или беспомощным, нужным или отчужденным. Его самое раннее чувство связи и родства с другими, ощущение предсказуемости, порядка, реальности и безопасности мира, а также его вера и оптимизм в отношении будущего – все это происходит из самой ранней привязанности ребенка к матери или лицам, ее заменяющим.

Самые ранние переживания ребенка способствуют формированию у него ментальных представлений о себе самом и мире людей и вещей. Они закладывают основы его отношения к себе и другим. В этот период Эриксон наблюдал за проявлениями более поздних склонностей к требовательности или сотрудничеству, щедрости или жадности, восприимчивости или неприятию, расслаблению или напряженности, уверенному оптимизму или тревоге. Представления о себе как о хорошем или плохом, ценном или никчемном, значимом или незначительном зарождаются в первых соприкосновениях малыша с жизнью. А его дальнейшая способность к духовному переживанию, несомненно, будет исходить из раннего опыта общения с матерью, которая представляется ему изначальным и всемогущим творцом в его вселенной. Более позднее восприятие мира как предсказуемой, стабильной, понятной, дружелюбной среды, манящей и радостной либо как коварной пустыни, где лишь хаос, равнодушие, холод, жестокость и боль, берет свое начало именно в младенчестве.

Влияние этих примитивных, «первородных» переживаний нельзя игнорировать, если мы хотим разобраться в том, как формируется мироощущение человека. Как бы серьезно мы ни учитывали влияние генетики и степень тяжести обстоятельств дальнейшей жизни, любой анализ поведения взрослых и социальных процессов должен изучать раннее развитие.

Самый ранний опыт ребенка, связанный с лишениями или уютом, с умиротворением или тревогой, с атмосферой любви к нему или грубым пренебрежением, а также с другими факторами, повлияет на его последующую оценку того, сколько материальных благ ему необходимо, чтобы чувствовать себя в безопасности; какую меру ответственности он должен взять на себя и на какой масштаб заботы (решительно вытребованной у других, в том числе у властей) ему можно рассчитывать.

Ощущал ли он нежность объятий или же холод безразличия своей матери, ее готовность подстроиться под него или же жесткость ее отвержения – позже все это повлияет на ожидание ребенка того, что другие захотят иметь с ним дело либо будут только мешать ему.

Самый ранний опыт общения младенца с теми, кто его нянчит, в условиях подстройки или раздражения, отчасти определит, выберет ли он во взрослой жизни сотрудничество с другими как с равными себе в свободном обществе или попытается сделать их покорными слугами в обществе принуждения.

Все эти варианты зависят от того, каким образом в нашу психику встроены фундаментальные стремления к самосохранению, зависимости, стяжательству, эгоизму, агрессивности, сексуальности, заботе и установлению отношений. Такое встраивание начинается с первых привязанностей ребенка к матери. Они запускают его постепенное превращение в отдельную личность, которой затем предстоит делать выбор: обменяться или отобрать, принудить или сотрудничать, участвовать или отстраниться.