И хотя понятие справедливости неприменимо к стихийным бедствиям, несчастным случаям, невезению и наплевательскому отношению к жизни, оно в явной мере имеет отношение к правилам, которые люди устанавливают для управления своими поступками. В этом случае понятие справедливости приобретает актуальность, становясь обязательной частью структуры свободы. Среди прочего, статутные законы, основанные на негативных правах, учитывают права и обязанности, в которых заложено проявление справедливости. И когда они нарушаются, то возникающий в результате вред уместно считать несправедливым. Например:

✶ Нарушение уголовного законодательства несправедливо, поскольку нарушаются имущественные права человека.

✶ Нарушение договорного права несправедливо, поскольку оно нарушает право человека на владение и обмен имуществом.

✶ Нарушение гражданского законодательства несправедливо, поскольку нарушается право человека на защиту от причинения вреда по неосторожности.

✶ Аналогичные заявления о фактах несправедливости возникают в связи с нарушением процессуальных законов, обеспечивающих надлежащую правовую процедуру, особенно тех, что регулируют условия ареста, содержания под стражей, допроса, судебного разбирательства и вынесения приговора, а также правил, касающихся признания и подтверждения вины, использования вещественных доказательств и т. д.

✶ Подобные заявления по поводу несправедливости встречаются и в связи с нарушением законов, защищающих права на реституцию, справедливую компенсацию за изъятие собственности и доступ к чужому имуществу в чрезвычайных ситуациях.

Возникает вопрос: а справедливы ли сами эти гражданские, уголовные и процессуальные законы? Исходя из нашего анализа и других работ по этой теме – да, если они соблюдают базовые права и обязанности, лежащие в основе регулируемой свободы, как это происходит в современной либертарианской концепции государства. А если говорить о современной либеральной концепции государства, ответ будет нет, поскольку каждое позитивное право на какое-то благо или услугу нарушает по крайней мере одно негативное право, необходимое для регулируемой свободы. Позитивное право господина Смита на жилье, например, может быть реализовано только тогда, когда либеральное правительство предоставит ему это жилье. Но правительство сначала должно купить или построить дом, прежде чем кому-либо его передавать. А чтобы с этим справиться, правительство должно принудительно забрать время, результаты труда и/или материалы и/или деньги у других граждан, но не у господина Смита. Но насильственное изъятие чего-либо у кого-либо нарушает негативные права, которые призваны защищать базовые права свободы каждого гражданина: его права на себя и свой труд, права на приобретение и владение деньгами и собственностью, а также его право продавать, обменивать, хранить или дарить то, что ему принадлежит. Таким образом, реализация позитивного права господина Смита на дом должна нарушать права на свободу его сограждан, и либеральная программа по заботе о правах человека обнажает свою истинную суть: воплощенную полномасштабную несправедливость. И здесь неважно, чье позитивное право обеспечивается принудительной силой государства, будь то право господина Смита или чье-то еще, касается это жилья, питания, медицины, пенсии или чего-либо другого.

Обеспечение любого позитивного права принудительной силой государства подразумевает, что чье-то время, энергия, деньги, интеллект, труд и собственность должны быть конфискованы в ходе этого процесса, что является явным нарушением основных прав на свободу и, следовательно, явным примером несправедливости.