Особенности биологической, психологической и социальной природы человека делают его уязвимым перед разного рода лишениями и трудностями. Прежде всего, по законам природы ему приходится страдать от болезней, травм, боли и потерь, умирать, в конце концов, – и все это неизбежно, когда он становится случайной жертвой, например, землетрясений, торнадо, наводнений, засухи, извержений вулканов и прочих стихийных бедствий. Такие события, приносящие огромные страдания, мы можем с полным основанием называть физическим злом. Но в то же время они всего лишь неотъемлемая часть естественного мира, в котором мы живем, и по этой причине не нужно считать их несправедливостью. Нет такого космического закона, который запрещал бы страдания, вызванные природными явлениями. Напротив, есть множество законов физики, химии и биологии, которые гарантируют, что такие невзгоды и испытания должны и будут происходить всегда, когда к этому имеются предпосылки. Так что любые заявления либерального сознания о том, что жертвы стихийных бедствий пострадали несправедливо, в корне своем безосновательны. Разумеется, нельзя утверждать, что жертвы таких катастроф заслуживают того, что с ними произошло. В данном контексте их страдания, конечно, несправедливы. Но это понимание не меняет сути споров о заслуженном и незаслуженном. Последствия природных катаклизмов не учитывают ни чьих-либо заслуг и достижений, ни принципов справедливости: землетрясение может принести смертную муку невинному ребенку, в то время как самый отъявленный негодяй останется цел и невредим. И пускай законы, созданные людьми, связывают справедливость, заслуги и достижения с поступками человека и их последствиями, но во Вселенной нет законов, которые избирательно защищали бы хороших людей от наводнений, а грешников наказывали бы при помощи землетрясений. В стихийных бедствиях не виноваты злоумышленники, с которых можно было бы взыскать за нанесенный ущерб или причинение вреда здоровью.

Подобно стихийным бедствиям, неизбежные несчастные случаи, человеческие ошибки и простое невезение также приводят к смертям, травмам, боли и потерям. Ни благие намерения, ни самые добросовестные усилия порой не в состоянии отвести беду. Но опять же, поскольку не существует космической, или высшей, справедливости, способной предотвратить эти напасти, их нельзя с полным основанием назвать несправедливыми, какие бы жуткие страдания за ними ни последовали. Неотвратимые случайности и невезение могут убить и покалечить кого угодно, в то время как сам дьявол останется невредимым; в мире случайностей тоже нет естественных законов, защищающих безвинных или наказывающих виновных. Поэтому горести, которые следуют за трагичным стечением обстоятельств, хотя и незаслуженны, не являются несправедливыми. Напротив, это драматичный и зачастую прискорбный, но неизбежный элемент человеческого бытия. И здесь некому будет предъявить «по всем статьям», и некого обязать выплачивать компенсации.

Кроме того, помимо невзгод, вызванных стихийными бедствиями и непредвиденными несчастными случаями, есть и смерть, и болезни, и травмы, и боль, и потери, вызванные безалаберным отношением к себе или безрассудными, импульсивными и безответственными действиями. Как рассматривать такие несчастья? Если считать их несправедливыми, то кто и по отношению к кому поступил жестоко? Можно утверждать, что человек, пострадавший от собственного безрассудного поведения, не выполнил свой долг перед самим собой и тем самым был несправедлив по отношению к себе. С другой стороны, можно утверждать, что причиненный ему вред является в некотором смысле справедливым наказанием за его беспечность. Какую бы позицию ни занимал человек в этом споре, взрослым сознательным людям хорошо известно, что за все надо платить, а последствия некоторых поступков могут оказаться тяжелыми.

С точки зрения сознательной личности человека действовать свободно – значит идти на риск и брать на себя ответственность за все, что совершил; лишь малые дети или взрослые с инфантильным мировоззрением считают, что может быть по-другому. На самом же деле чувство собственного достоинства не позволит сознательному человеку обвинять никого, кроме себя, в том, что он натворил, и переложить на кого-то другого ответственность за свое восстановление.

Если он получил слишком сильную травму и не в силах себе помочь, то ему остается надеяться на чужое милосердие. Конечно, любой, кто того пожелает, может помочь ему, и многие будут считать моральным долгом поддерживать тех, кто сейчас страдает. Но в свободном обществе травмы, полученные по собственной вине, не могут служить основанием для юридически обоснованных требований к другим лицам, не являющимся родителями или опекунами пострадавшего. Точнее, жертва собственного безрассудства не имеет законных прав на чужие усилия, деньги, время или жизни – другие люди плохого ему не сделали. Любая осмысленная концепция свободы требует от каждого гражданина с развитой личностной компетентностью ответственности за свои дела, а не детской настойчивости в том, что случайно собранные вместе люди должны теперь составлять единое целое. Если свобода фактически отделена от ответственности, как гласит либеральная повестка, то мы получаем беззаботное общество, где каждый считает любого другого во всем виноватым и всем вокруг должным – но только не самого себя. Если разобраться в сути причинения себе вреда, сознательный человек, который сделал себе плохо по неосторожности, не ценя свою жизнь, не вправе объявлять себя жертвой чужого злодейства и требовать от общества компенсаций. Вот и получается, что всякий раз, когда современный либерал раздувает свою концепцию несправедливости, включая в нее невзгоды любого происхождения и свойства, он в лучшем случае продвигает утопические идеи о мире, где гражданин, не рискуя ничем, не отвечая ни за что, может претендовать на получение абсолютно всего. Воплощая эти идеи в жизнь, сторонники либеральной программы займутся увеличением коллективного бремени на отдельного человека, ограничением его свободы; найдут способ, как обложить данью его время, труд и материальные ценности и как игнорировать его суверенитет. Такого рода нагрузка сама по себе достаточно тяжела и несправедлива. Но провозглашенный повесткой идеал мира, управляемого позитивными правами, не просто обременителен. Более того, вся эта концепция безнадежно утопична: перспектива того, что любая власть на земле, правительственная или какая-то еще, обеспечит миллионы, если не миллиарды людей едой, одеждой, жильем, медицинским обслуживанием, пенсиями и всеми остальными обещаниями либерализма, абсурдно несостоятельна – так бывает лишь в сказках.