Наряду с осознанием собственной значимости в подростковом возрасте обостряется вопрос обеспокоенности соблюдением приватности, что в значительной степени определяется физическими изменениями в период полового созревания, особенно теми, которые касаются вторичных половых признаков, самих гениталий, а также изменений в содержании мыслей, направлении и силе эмоций, которые бывает трудно с кем-либо разделить. Подросток, как правило, более застенчив – ему свойствен как личный самоанализ, так и беспокойство о том, как его воспринимают другие, пусть даже воображаемые, люди. Он остро осознает, что его сверстники – его отражение, и может искать подтверждение этому через конформизм, стереотипы и групповые идеалы, в том числе такие, которые противоречат нормам общепринятой культуры. Заодно он занимается исследованиями и экспериментами через общение с многочисленными и часто крайне неоднозначными личностями – это процесс, который предопределяет окончательное слияние прошлого, настоящего и будущего «я». Все эти состояния и поступки хорошо удобряют почву для чувства стыда, униженности и крайней неловкости и смущения, особенно в раннем и среднем подростковом возрасте. Как правило, они вызывают у человека повышенную потребность в уединении, когда больше всего хочется, чтобы никто не лез и не вмешивался в дела. Эти врожденные потребности исключить других из определенных сфер жизни формируют более широкую потребность в личном суверенитете. Они отражены в часто цитируемом высказывании судьи Брандейса[26] о том, что «самое основное из всех прав и самое почитаемое среди цивилизованных людей – это право человека на то, чтобы его оставили в покое». Изменения в подростковом возрасте подчеркивают биопсихологические истоки этого самого естественного из прав человека.

Движимый физиологическими изменениями и подталкиваемый все более доступными ему возможностями, подросток расширяет свой мир за счет более разнообразных и ярких эротических, агрессорских, приобретательских сфер и новых видов отношений. В поисках поддержки он обращается за дружеским общением к приятелям своего пола, ему интересны новые увлечения и сексуальные эксперименты. Он исследует возможности для самореализации через новые виды интеллектуальных и развлекательных занятий. В совокупности эти дополнения к повседневной жизни подростка постоянно определяют его растущую уникальность, его представления о своей личности и влиянии на нее внешних факторов, таких как место рождения, национальность, этническое происхождение, раса, цвет кожи и религия. Развивается и осознание своих личных границ, а также ощущение большей власти над собственными делами, заставляющее его требовать, чтобы никто не смел вторгаться в них без разрешения. Эти изменения в ранней юности расширяют его «я», одновременно укрепляя его; делают его личность более уникальной и одновременно более организованной, целостной, способной прокладывать свой собственный курс. Когда процесс идет достаточно успешно, эта новая, «простроенная» идентичность ощущается молодым человеком как «истинное “я”», хотя во взрослой жизни и ему предстоит меняться еще сильнее, и не раз. Остается надеяться, что к концу переходного возраста появится то, что Коттон описал как «ясное, целостное, реалистичное и признанное чувство приемлемого “я”», – самоощущение, ставшее теперь достаточно комфортным, чтобы взять его с собой во взрослую жизнь.