Тот факт, что большая часть поведенческих патологий проявляется именно в подростковом возрасте, согласуется с тем, что в этот период ребенок сталкивается со сложными задачами на пути собственного развития. Успех здесь отнюдь не гарантирован, хотя в некоторых случаях сам процесс может идти очень хорошо. Если то, что усваивается на этом этапе, в основном укладывается в рамки общепринятых норм поведения, растущее знакомство ребенка с возможностями своей культуры помогает направить его интересы в сторону занятий, способствующих сотрудничеству. Если же дела идут недостаточно благоприятно, молодой человек может склониться в сторону расстройств поведения, наркомании или правонарушений; бесцельной разрядке напряжения, не имеющей ничего общего с благотворной совместной деятельностью. Особенно опасным становится выбор занятий, рассчитанных на удовлетворение примитивных импульсов в антисоциальных, безрассудных или саморазрушительных поступках. Двенадцатилетний подросток, погрузившийся в субкультуру секса, наркотиков, преступности и агрессии, чтобы заглушить свои внутренние терзания, – слишком частая жертва отставания в развитии, которое должно было бы состояться в младшем школьном возрасте и в предшествующие годы. За внешней беззаботностью детей с такими проблемами, как правило, мучают тревога, стыд, депрессия, зависть и гнев. Их глубинное чувство неполноценности, которое может ощущаться лишь смутно, сопровождается фактическими недостатками в образовании, социальных навыках и конструктивной идентификации, которые в совокупности могут помешать им впоследствии стать по-настоящему взрослыми. Помимо очевидной эмоциональной боли, дети, которые пытаются стать взрослыми с такими недостатками, не могут найти свою нишу в обществе деятельных и готовых к сотрудничеству граждан. Вместо того чтобы вносить свой вклад в развитие общества, они, скорее всего, будут обременять его как в социальном, так и в экономическом плане. Подобные результаты развития оказывают важное влияние на социальную политику и составляют основную динамику либеральной повестки. Более подробно мы рассмотрим этот вопрос в следующем разделе.

Неудачи в начальной школе и подростковом возрасте обычно не обходятся без предшествующих психологических травм. Слишком часто те или иные дефициты на более ранних этапах подрывают достижение базового доверия, самостоятельности и инициативности и порождают достаточно патологий, чтобы пустить под откос последующее развитие. Дети, получившие травму такого рода, не приобрели ни базового доверия к себе и к жизни, ни основ самостоятельности, ни инициативности, необходимой для полезных достижений. В таких случаях остаточные тревога, страх, депрессия, пустота, гнев, вина, стыд и неуверенность в себе мешают ребенку нормально справляться с более поздними этапами. Установки, возникающие в связи с этими патологическими эмоциями, могут стать причиной пассивно-зависимого поведения как защиты от страха быть покинутым, от чувства стыда или ожиданий возмездия или привести к оппозиционному, вызывающему или антисоциальному поведению – защите от тревоги и ярости. Для детей, уже находящихся в серьезном конфликте с родителями, субкультуры преступных группировок, наркоторговцев и наркоманов могут стать альтернативой, что еще больше подорвет их развитие и компетентность. Что чаще всего усваивается под таким влиянием, так это навыки асоциальных субкультур и технологии совершения преступлений. Полезные знания о мире, о благородстве, так же как и конструктивная социализация на этапе нормального развития, не доходят до этих детей, что ведет к новым отклонениям в подростковом возрасте.

Потенциально пагубный исход подросткового периода проявляется в тех случаях, когда сочетание дефицита родительской любви с потаканием приводит к синдрому «избалованного ребенка» – личностной конфигурации, характеризующейся требовательным эгоцентризмом, низким уровнем терпеливости, скрытой депрессией, жалостью к себе и хронической обидой. Все эти черты снижают способность справляться с жизненными трудностями. Взрослый, который приобрел указанные черты, как правило, чрезмерно жалуется, ноет, ища сочувствия и всепрощения у окружающих. За этой личиной плаксы скрывается внутренний ребенок, испытывающий нужду, злящийся на то, что не получает полагающихся, по его мнению, компенсаций за прошлые и нынешние лишения. И в зрелом возрасте у них особенно ярко начинает проявляться ревностное отношение к вопросам того, что им «причитается». Примеры можно увидеть в политической рекламе, где часто фигурируют пожилые люди либо другие якобы обездоленные группы населения. В типичной рекламе пожилой человек возмущен тем, что кто-то, обычно правительство, не предоставляет ему того, в чем он нуждается: например, медицинское обслуживание, жилье или транспорт. На первый план выходит жалость к себе, равно как и зависть. Однако не будем забывать, что все эти установки закладывались в человеке в годы его становления, а не проросли под гнетом насущных проблем.