Устойчивое ощущение незащищенности обычно порождает у ребенка компенсаторное стремление тем или иным образом контролировать других. Психология привязанности помогла понять динамику поведения людей, использующих в подобных целях власть; особенно то, как тираны применяют государственную власть. Современная теория привязанности подтверждает то, что уже давно было интуитивно понятно: любая серьезная угроза самой ранней привязанности ребенка к матери, если она повторяется достаточно часто, порождает стремление к власти над другими, которое впоследствии проявляется в той или иной жизненной ситуации. На политической арене, как и на экономической, социальной и личной, мотивы тирана исходят не из инстинкта агрессии как таковой и не из реальной либо воображаемой потребности в сексуальном удовлетворении. Его претензии на величие, на божественность, его одержимость материальным богатством также не надо считать первичным проявлением сексуальных, агрессивных или стяжательских инстинктов. Напротив, эти искажения человеческих взаимоотношений лучше понимать как последствия травмы ранней привязанности, вызвавшие перекосы в развитии собственного «я». Конечно, ни один младенец с такими нарушениями не рождается. Скорее в стремлении взрослого человека к полному контролю над другими в какой бы то ни было сфере кроется страх разлуки, ненужности, потери или жестокого обращения – остаточные эффекты нарушенной ранней привязанности. Потребность подавлять других возникает из потребности тирана в абсолютной уверенности в том, что давняя катастрофическая потеря или боль от жестокого обращения, столь разрушительные для него в его ранние годы, не повторится. Стремясь контролировать целый мир, он постоянно защищается от того, что Карен Хорни метко назвала самым главным человеческим страхом: быть одиноким и беспомощным в опасном, равнодушном мире – кошмар брошенного, перепуганного ребенка. Люди, страдающие подобными страхами, легко приходят к выводу, что в их интересах доминировать над другими, и они воображают, что им это под силу, и приступают к достижению этой цели путем манипулирования государственной властью.

С другой стороны, если привязанность сохраняется на протяжении какого-то значительного периода в раннем детстве, то у ребенка закладывается фундамент для развития здоровых психических представлений о себе и других и для отношений, основанных на сотрудничестве, а не на принуждении. При таких обстоятельствах, а также когда семейные и культурные ценности поддерживают взросление ребенка в традициях западного индивидуализма, идет постепенное повышение степени автономии. В этой традиции ребенок все больше определяет себя как уникальную, независимую личность, которая стремится реализовать себя через сотрудничество с другими людьми, принципиально отвергая любую возможность их подавлять.