В понимании Эриксона понятие личностного блага, или добродетели, подразумевает те «основные человеческие качества, которые развивались в течение продолжительного периода детства, а также в культурных системах и традициях». Он использовал этот термин, по сути, в двух простых смыслах. Во-первых, в той степени, в какой добродетель ограничивает деструктивное поведение населения в целом, она означает добровольное проявление сдержанности в интересах социальной гармонии. В этом отношении добродетель связывает самоконтроль на индивидуальном уровне с социальным процессом в целом. Во втором значении, относящемся к стремлению человека к счастью, добродетель понимается как «принцип взаимодействия между людьми, позволяющий жить полноценной жизнью». Здесь Эриксон признает добродетель как неотъемлемую составляющую характера, которая играет решающую роль в поиске человеком самореализации. В этом, более личном, значении добродетель воли как «сила воли» – это твердая решимость выстоять перед лицом трудностей и энергия, которую мы обычно называем мужеством. Это элемент стойкости и способность переносить разочарования. Воля и сила воли являются частью нравственного измерения человека, как, например, воля противостоять искушению, откладывать или отказываться от удовлетворения в пользу более высоких ценностей.

Эриксон довольно четко охарактеризовал нравственное измерение добродетели, отметив, что она отражает те виды человеческих устремлений, которые «в некотором роде правильны». Важность этого аспекта трудно переоценить. Это касается, в частности, вопроса о том, что же должно считаться правильным, или добродетельным, чтобы человек мог быть свободен, учитывая особенности его природы и условия человеческого существования.

Эриксон также утверждал, что «желать чего-либо – это не то же самое, что быть волевым человеком: это скорее означает постепенно приобретать способность к более глубокому суждению и принятию решений, основанных на воле». В таком контексте проявление силы воли относится как к стойкому отказу потакать внезапным порывам, влечениям, аппетитам или искушениям ради ничтожных целей, так и к волевому упорству в достижении рациональных целей, к решительности как добродетели. Определение, предложенное Эриксоном, прямо отвергает передергивание понятия «воля» в инфантильную требовательность или противодействие. Оно также показывает, как важно закаливать реализм мировосприятия в ребенке, пытающемся оценить все, что его окружает, и отреагировать на это. Эриксон детально рассматривает функцию воли, состоящую в достижении целей, направленных на защиту и укрепление благополучия; иными словами, воля сравнима с двигателем, что заставляет мастерство человека работать на службе его же счастья. Ребенку крайне важно усвоить этот урок как можно раньше, чтобы подчинять свою формирующуюся волю реалиям физического и межличностного мира и чтобы не променять свои будущие достижения на иллюзии всемогущества и собственной сверхзначимости. По словам Эриксона, «человек должен научиться желать того, что осуществимо, отказываться от того, о чем загадывать не стоит, и верить, что его желания направлены на то, что должно произойти». Это правило перекликается и с молитвой о душевном покое.