Одним из ведущих представителей этого направления является Карл Роджерс[12] (1902). Он начал свою деятельность как психиатр-терапевт, но потом перешел к проблемам психологии и занимал в 1946–1947 гг. даже пост президента американской ассоциации психологов.

Свой метод терапии К. Роджерс назвал «индирективным» (сlient-сentered therapy), т. е. сосредоточенным на пациенте. Согласно методу Роджерса врач не должен оказывать внушение на пациента (он даже называет последнего клиентом). Контакт между врачом и пациентом должен основываться на уважении друг к другу; оба являются полноправными участниками беседы, контакта. Функция терапевта состоит в создании такой ситуации, где врач выступает как второе «Я» клиента и с пониманием относится к его внутреннему миру. Глубокое уважение к индивидуальной позиции личности— единственное правило терапии. Клиент в такой ситуации чувствует, что все внутренние переживания, ощущения воспринимаются с интересом и одобрением, это помогает открыть новые аспекты его опыта, иногда впервые осознать значение тех или иных его переживаний.

Разработанный К. Роджерсом метод терапии соответствует его представлениям о формировании личности и механизмах ее развития. В дальнейшем идея Роджерса об индирективной терапии переросла в психологическую теорию индирективного поведения. Общение и здоровых людей между собой должно быть индирективным. Такое индирективное поведение, конечно, осложняется многими факторами. Оно требует большого уважения к человеку. Конечно, в жизни, особенно в условиях капиталистического мира, многое мешает индирективному общению людей друг с другом.

Поэтому эта теория оставила свой след главным образом в области детской психологии, в области детской психопатологии и, главное, в области терапии неврозов, где действительно есть широкое поле для индирективного общения.

Центральным звеном в теории личности Карла Роджерса является категория самооценки. В результате взаимодействия ребенка со взрослыми и другими детьми у него создается представление о себе.

Однако формирование самооценок не проходит без конфликта. Очень часто оценка окружающих не соответствует самооценке. Человек стоит перед дилеммой, принять ли оценку других либо остаться при своей. Иными словами, обесценить либо себя, либо других. Происходит сложный процесс «взвешивания», который Роджерс называет «органическим оценочным процессом». В начале источник оценок лежит как бы внутри организма ребенка. В качестве иллюстрации К. Роджерс приводит следующий простой пример: одну и ту же пищу ребенок принимает или отвергает в зависимости от своего внутреннего состояния. Выбор пока определяется собственными ощущениями ребенка, а не мнением родителей, наставников, церкви, рекламирующих фирм. Но впоследствии ребенок «предает мудрость своего организма», отказывается от индивидуального оценочного механизма, подчиняет свое поведение системе оценок окружающих, чтобы не потерять их любовь. Ребенок учится недоверчиво относиться к собственным ощущениям, желаниям, перенося источник оценок на других людей. По мнению Роджерса, таким путем многие люди получают ценностные образы, зачастую крайне противоречивые, так как порождаются они огромным количеством источников. Присваивая эти ценности, не вникая в свои внутренние ощущения и реакции на эти образы, человек уходит все дальше от истинной самооценки. Именно это противоречие между осознанными, но ложными оценками и оценочным механизмом на неосознанном внутреннем уровне характеризует незрелую личность, страдающую от невозможности самоактуализации (Роджерс избегает клинического термина «невроз»). Стремясь сохранить «свои» ценности и основанное на них представление о себе (self-concept), человек строит систему защиты против опасного, несовместимого с «Я-концепцией» опыта. Представление личности о себе в окружающем становится все менее соответствующим реальности, и требуется все большее число защитных реакций, чтобы сохранить неправильное представление о себе. Ликвидировать эту пропасть между сознательной «Я-концепцией» и отвергаемым реальным опытом, приблизить человека к собственному внутреннему опыту можно лишь в ситуации, не несущей угрозы личности, в ситуации полного принятия клиентом врача, к чему и призвана разработанная Роджерсом индирективная терапия. В результате формируется новая, гибкая «Я-концепция», не противостоящая реальному опыту и ориентированная на внутренние оценочные процессы. Изменение поведения происходит автоматически, как результат перестройки представлений о себе.

Таким образом, и у Роджерса, как и в неопсихоанализе, развитие личности определяется врожденной тенденцией; социальная среда играет лишь роль внешнего, чуждого природе человека фактора давления. Внутренние конфликты невротика никак не отражают объективных трудностей, с которыми он сталкивается, реально действуя в своей социальной среде.

Как и у Фрейда, психическое детерминирует себя, его отношение с внешним миром носит форму конфликта принципиально. Конечно, нельзя игнорировать важный в практическом отношении обобщенный опыт Роджерса как практикующего психотерапевта в смысле выделения основных качеств взаимоотношений с клиентом, игнорировать эффективность постоянного дружелюбного совместного контакта н размышления с больным. Актуально звучат требования Роджерса к психотерапевту: никогда не подходить к пациенту с готовой схемой, учитывать то, что думает по поводу своих трудностей сам больной. Практически важно и основное положение Роджерса о влиянии самооценки человека – таких ее свойств, как гибкость, как соответствие ее поведению человека, – на психическое здоровье человека в целом.

Карл Роджерс подчеркивает, что часто люди имеют о себе неправильное представление, и во избежание необходимости перестройки своего представления они искажают ту реальность, в которой живут. Но бывает и так, что они искажают не реальность, не оценку других людей, а собственную самооценку: «Я плохой». Роджерс подчеркивает, что человек не всегда поддерживает свою высокую самооценку, он игнорирует свой жизненный опыт. Такое явление искажения реальности является неосознаваемой мерой защиты и приводит к невротическому конфликту, поэтому цель психотерапевта, и не только психотерапевта, а окружающих человека людей, – помочь созданию гибкой самооценки.

Такое понимание факторов, определяющих поведение и самочувствие индивида, диктует и терапевтический метод Роджерса как психиатра. Для того чтобы вылечить человека, психиатру надо внести изменения в его представление о себе, согласовать его опыт с этим представлением (добиться согласия пациента с самим собой; «Я» – с организмом) и таким образом открыть ему путь для правильного накопления опыта и дальнейшего развития.

Одним из условий психической цельности индивида и его психического здоровья является гибкость в оценке самого себя, в умении под напором опыта переоценивать ранее возникшую систему ценностей. Гибкость, согласно мысли Роджерса, есть необходимейшее условие безболезненного приспособления индивида к постоянно меняющимся условиям жизни.

В отличие от психоаналитиков он утверждает, что даже самые первичные, исходные потребности и стремления могут действовать у человека лишь при том условии, если они поддержаны соответствующими нормативами. Так вырастает тезис Роджерса о значении для человека положительной оценки со стороны общества и принятой им морали. Потребность в положительной оценке, говорит он, вместе с развитием личности становится все более и более настоятельной, и в конечном счете человек начинает нуждаться в одобрении и уважении других людей даже больше, чем в удовлетворении потребностей своего организма. На почве уважения возникает и самоуважение, которое тоже становится важнейшей потребностью индивида. Причем свою функцию регуляции поведения и опыта она может выполнять и вне ситуации взаимоотношений человека с другими людьми.

Главная заслуга Роджерса, как нам думается, заключается в том, что он сделал предметом своего эмпирического исследования и анализа внутреннюю психологическую структуру личности. Он сосредоточил внимание на таких существенных для формирования человеческой психологии явлениях, как явления самосознания и самооценки; на их функциях в поведении и развитии субъекта. Он пытался понять эмоциональное состояние пациентов, причину и характер их заболеваний из того соотношения, в котором находятся между собой их самооценка и оценка их другими людьми, самооценка и опыт. Он тщательно изучал различные виды этих соотношений, пытался до тонкости проанализировать, как возникает и формируется то или иное отношение человека к самому себе, как оно изменяется и приспосабливается к обстоятельствам или, напротив, как оно препятствует правильному накоплению и использованию опыта.

Такого рода анализ позволил ему многое понять в поведении и деятельности больных и здоровых людей, в их взаимоотношениях с окружающими, позволил глубже проникнуть в причины их аффективных переживаний и даже в их общее мироощущение. Неудивительно поэтому, что система взглядов Роджерса имела, очень большой резонанс как в психологии, так и в психиатрии и вызвала к жизни много конкретных исследований внутренней структуры личности человека.