Эмпатия – это способность человеческого мозга резонировать с эмоциями других людей на довербальном уровне. Когда другим грустно, нам грустно. Когда другие смеются, мы смеемся. Когда другие напряжены, мы чувствуем напряжение. Эта способность сформировалась в ходе эволюции, чтобы обеспечить наше собственное выживание и выживание вида в целом. Родители, которые могли чувствовать, что чувствуют их младенцы до того, как те научились говорить, с большей вероятностью удовлетворяли их потребности должным образом, и их дети оставались живы и передавали свои гены будущим поколениям. Способность членов группы резонировать с эмоциями друг друга, будь то страх, гнев, счастье или удовлетворение, была крайне важна для наших предков, охотников и собирателей, согласовывавших свои действия, чтобы обеспечивать выживание и благополучие племени.

Наша способность к эмпатии является врожденной и естественной. В последние годы были проведены серьезные исследования феномена эмпатического резонанса: согласно некоторым предположениям, у нас есть особый тип нейронов, так называемые зеркальные нейроны[47], предназначенные специально для ретрансляции информации о том, что чувствуют другие. Мы знаем, что человеческий мозг синхронизируется для того, чтобы делиться эмоциями. Исследования в области, которую иногда называют «межличностной нейробиологией»[48], показывают, что синхронизация происходит между двумя людьми[49] во всем – от областей мозговой активности до частоты сердечных сокращений и дыхания, размера зрачков и движений тела.

Нередко эмпатия легче всего проявляется к тем, кто нам дорог – семье, друзьям и любимым, – потому что мы часто общаемся с ними и лучше понимаем их переживания. Но эмпатия по отношению к тем, кто страдает, не обязательно подразумевает заботу об их страданиях. Например, мошенники могут использовать эмпатию, чтобы почувствовать уверенность или доверчивость предполагаемой жертвы и воспользоваться этим преимуществом.

Эмпатия в целом полезна и способствует социальной сплоченности и межличностной близости, но у нее есть и издержки. Когда мы находимся в присутствии тех, кто испытывает физическую боль или негативные эмоции, такие как страх, стресс, печаль или гнев, мы ощущаем их страдания напрямую. Когда мы видим человека, который случайно прищемил палец захлопнутой дверью, мы вздрагиваем не только из-за этого человека, но и потому, что в нашем собственном мозге активируются центры боли[50]. Для родственников, ухаживающих за больным членом семьи, которые изо дня в день ощущают страдания близкого человека, или для профессиональных сиделок, которые имеют дело со страдающим клиентом, эмпатия делает работу по уходу за ними еще более напряженной и изнурительной. Акушер-гинеколог, пациентка которого потеряла новорожденного ребенка, горюет вместе с ней. Мужчина, ухаживающий за братом, страдающим депрессией, скорее всего, со временем тоже впадет в депрессию. Исполнительный помощник, чей руководитель переживает стресс и тревогу, чувствует, как учащается его собственное дыхание и сердцебиение, как и у шефа. Нам и так нелегко переносить собственные страдания и разочарования, связанные с работой, а тут еще, словно попав в крупную аварию, мы чувствуем страдания всех остальных!

В течение двадцати лет Мартин был настоятелем епископальной церкви, где создал гостеприимную среду для всех прихожан. За эти годы храм стал убежищем для многих бездомных его прихода, которые идут в церковь за едой или лекарствами, а к Мартину – за утешением и советом. Мартин неутомим, и иногда его жене Шейле удается уговорить его вернуться домой только поздно вечером. Шейла беспокоится о Мартине. Он бледен и кажется рассеянным, и она знает, что он часто не спит по ночам, беспокоясь о душах, попавших в беду и ищущих помощи или совета.

Шейла видит на лице Мартина ту же боль, что и на лицах тех, кто стоит в очереди в продовольственную кладовую по вторникам. Она видит, как он ходит, сутулясь так же, как и те, кто потерял надежду найти работу и в отчаянии пришел к нему просить о помощи. Но когда Шейла предлагает ему взять недельный отпуск и оставить церковь в надежных руках помощника, Мартин выпрямляется, натягивает на лицо улыбку и говорит, что он в порядке.

Но он не в порядке. Он совершенно измотан и в последнее время часто сидит в своем кабинете после обеда, уставившись в пустоту. Его иммунная система ослаблена, и он, кажется, подхватывает все вирусы, какие только появляются. Мартин – эмпат, чувствующий все, что чувствуют его прихожане, до такой степени, что это истощает его собственные силы и подрывает его жизнестойкость.