– Лаба-дум-кера, кера-лаба-бум!

Совон часто шептала в детстве эти слова. Заклинание из популярного детского сериала «Волшебные дети Масури»[15], который транслировали по телевидению. Он пользовался огромной популярностью, и множество детей могли без остановки перечислять персонажей и повторять магические слова, но для Совон они имели особое значение. Она любила представлять себя частью семьи Масури, прибывшей из волшебного мира, чтобы изучить человеческое общество. В ее собственных фантазиях она была инопланетянином, случайно приземлившимся на Землю в результате таинственной аварии. Хотя адаптироваться ей было несложно, все равно она испытывала трудности в общении с земными жителями.

– Я тоже хочу быть частью семьи Масури! – часто повторяла Совон своей маме.

Изначально в семье волшебников было четыре человека: мама, папа, дедушка и дочь, но позже к ним присоединились и другие. Вскоре этому многочисленному семейству едва хватало места, когда они сидели на диване. В отличие от них, у Совон была только одна родственная душа – мама, поэтому в детстве она часто завидовала шумной и веселой семье Масури.

– Наверное, она выбирает, с кем ей общаться? – шептались за спиной люди, пока Совон не могла произнести ни слова в присутствии чужих.

Когда люди узнавали о диагнозе Совон, они ошибочно полагали, что она просто выбирает, с кем бы ей подружиться. Конечно же, это было заблуждение. Совон даже не задумывалась о том, с кем ей хочется говорить, а с кем нет. Она бы с радостью болтала с кем угодно, но слова будто застревали в горле. Невысказанные мысли лежали на душе тяжелым грузом, с которым маленький ребенок не мог справиться. Злые дети, не зная о переживаниях Совон, дразнили ее и тыкали в нее пальцем, заставляя сказать хоть что-то.

– Совон, приветствие похоже на стук в дверь. Если постучать, дверь откроется и ты сможешь войти. Так что просто стучи, как будто здороваешься: «Привет!» Тогда и друзья откроют дверь и поздороваются с тобой в ответ.

Даже после того, как маме объяснили, что избирательный мутизм – не просто вопрос застенчивости, она все еще надеялась, что проблема решится, если дочь найдет в себе немного смелости. По совету мамы Совон каждый раз, отправляясь на детскую площадку или в школу, повторяла про себя как магическое заклинание слово «привет». Но едва она ступала в песочницу или на порог школы, это слово тонуло в ее подсознании. Бывало, она так старалась сказать хоть что-то, что ее начинало тошнить, кружилась голова, но ничего не менялось. В какой-то момент Совон стала думать, что она и правда инопланетянка, которая была вынуждена совершить аварийную посадку на Земле, убеждая себя, что проблемы с речью и общением с землянами – лишь особенности ее внеземной натуры. Дом для нее был космическим кораблем, на котором она прилетела, и только здесь слова текли легко и непринужденно, как вода. Внутри было уютно и радостно, но, наблюдая за людьми и пейзажем за окном, инопланетная девочка все чаще ощущала себя одинокой.

– Лаба-дум-кера, кера-лаба-бум! Говорит Хан Совон! Друзья, выйдите на связь, прием.

С тех пор прошло много времени, но иногда она все еще чувствует себя пришельцем, затерявшимся на Земле. Ей иногда казалось, что все люди спрятаны за закрытыми дверями, а она стоит снаружи, совсем одна. Теперь постучать в дверь и сказать «привет» кажется уже не таким сложным, но что же делать после того, как ей откроют? Ответ на этот вопрос до сих пор вызывал у нее сложности.

* * *

Проснувшуюся в своей квартире Чон Тосун охватила паника. Ей на миг показалось, что она умерла. Прошлая ночь была настолько мрачной и бесконечной, что, казалось, смерть непременно схватит ее за руку и утащит за собой. Где-то в пропасти похмелья всплыли смутные воспоминания о том, как она барахталась в бескрайнем океане алкоголя, прежде чем заснуть. И стоило ей подумать об этом, как в ее желудке поднялись бурные волны. Она вскочила и бросилась в ванную, чтобы освободить желудок от ядовитого содержимого. К ней стали возвращаться обрывки воспоминаний о том, что она выкрикивала на вчерашней пьянке:

– Да! Я сумасшедшая, сумасшедшая!

Протрезвев, она поняла, что накануне действительно вела себя безрассудно. Полное безумие, иначе невозможно было бы так напиться. Постойте-ка, но кто платил за это алкогольное помешательство? Она с тревогой схватила телефон и быстро проверила: ну конечно, снова счет за выпивку был на ней. Шестьсот сорок тысяч вон[16], одним махом.

Как низко с их стороны! Никто даже не попытался остановить пьяную подругу, выбегающую к кассе с картой. При этом ни одной СМС с вопросом, как она добралась домой. Вот же!.. Тосун поклялась себе: больше ни за что не сядет с ними за один стол.

Дзынь! Пришло сообщение от одной из тех, с кем она пила прошлой ночью. Сразу позабыв о своем недавнем решении, Тосун поспешила проверить телефон.

«Как себя чувствуешь? Можно мы с близнецами сегодня зайдем к тебе?»

Ну вот, не за Тосун переживает, а за своих детей. При одной мысли об этих гиперактивных близнецах голова пошла кругом. Тосун владела франшизой пекарни, и, благодаря удачному местоположению и усердной работе, ей удавалось хорошо вести бизнес. Третий раз ее магазин стал одним из лучших в стране. Дочери ее подруги, близнецы, под предлогом того, что исследуют новые профессии, собирались сегодня носиться по ее пекарне, как зайцы. Главное, чтобы не хватали выпечку голыми руками. К тому же наверняка захотят унести с собой целую охапку булочек. Тосун вспомнила, что вчера сказала их мама, жуя мясо в салатном листе:

– Тосун! Мне так повезло, что у меня есть такая подруга, как ты! Ты хорошо зарабатываешь, щедрая, с широкой душой… И ведь у тебя ни мужа, ни детей нет, так что твоя доброта в нашем распоряжении!

Лист салата так и не попал к ней в желудок, пока она не закончила говорить. Он застрял между зубов, пока она набивала рот мясом так, что даже прожевать все разом не получалось.

В памяти Тосун, словно обломки затонувшего корабля, всплывали обрывки прошлой ночи. Ее подруги были обременены мужьями и детьми, на которых нужно тратить деньги, поэтому они не могли в полной мере наслаждаться своей свободой. Тосун же считала важным распоряжаться деньгами с умом, а не тратить их впустую на других.

Вдруг ее снова затрясло, словно от землетрясения в девять баллов. Это было цунами похмелья. Боль не заставила себя долго ждать: в нижнюю челюсть недавно поставили имплант, десна распухла и сильно пульсировала. Тосун казалось, что она умрет от жажды, а внутренние органы высохнут, если она не выпьет воды. С трудом справившись с головокружением, она встала и пошла к холодильнику.

Внутри царила священная прохлада, как в храме. Окинув беглым взглядом содержимое холодильника, она заметила одинокую бутылку чая из изюмного дерева, пристально смотревшую на Тосун, словно порицая ее за похмелье.

Девушка мигом достала бутылку и начала откручивать крышку, приложив максимум усилий. Но попытка была тщетной – крышка не поддавалась, лишь разболелись пальцы. Стиснув зубы и нахмурив лоб, она попыталась снова, но от этого вдобавок разболелась еще и челюсть. Ее старания были напрасны. Крышка же тихо хихикала.

Разозлившись, Тосун обернула ее футболкой и попыталась снова, но даже это не помогло. Ладонь заныла от боли, кожа побелела, и руки стали дрожать. На самом деле у Тосун никогда не получалось открывать бутылки. Как бы странно это ни было, она ловко управлялась с электрикой в магазине, таскала тяжелые мешки, но вот перед пластиковыми крышками пасовала. Друзья шутили над ней, но помогали, повторяя, что их дружба для нее – единственное спасение.

По правде, «спасение» – слишком громко сказано.

Ее вновь настигла жажда, подав сигнал: «Воды! Быстрее!»

Она постаралась еще раз, но безуспешно. Раздосадованная Тосун со злостью швырнула бутылку, та упала и лопнула. Напиток, к большому сожалению, пролился на пол. Как жаль – если бы бутылка открылась раньше, можно было бы утолить жажду. Эта ситуация напомнила ей о том, что она одолжила десять миллионов вон[17]Ёнсоку. Уж лучше пусть деньги принесут пользу, чем держать их мертвой хваткой. Она не хотела, чтобы ее жизнь закончилась так же бессмысленно, как у этой бутылки.

Тосун взяла стакан и подошла к кулеру с водой.

* * *

– Тетя, а у тебя лицо такое пухлое от булок, да? – с усмешкой спросили близнецы.

– Вот же проказницы! Говорила вам не приставать к тете Тосун. Все, интервью окончено, идите на площадку, поиграйте.

– Мы что, маленькие? Сами знаем. Все, нас тут нет!

– Мам, я голодная.

Дети заныли, а их мать бросила быстрый взгляд на Тосун.

– Конечно, как тут не быть голодными, наговорили тут всякого. Благо я уже все подготовила! – Тосун достала пакет, набитый свежей выпечкой, и протянула его детям. Девочки радостно схватили его и умчались на улицу.

– Я говорила им, что нам лучше пойти куда-то, кроме пекарни, но они так настаивали, чтобы мы пришли именно к тебе. Они мечтают в будущем стать, как ты. Обещают мне трехъярусный торт на день рождения.

Близнецы казались их матери самыми милыми детьми на свете. Ее дочурки были очаровательны, но почему Тосун вдруг оказалась втянута в их планы – до сих пор оставалось загадкой. Возможно, сказывается похмелье, но ее охватила злость.

– А вот скажи-ка мне… то, что ты сказала вчера – это правда? Ты действительно одолжила денег Ёнсоку и Наён? – шепотом спросила у подруги мама близнецов. – Как они могли так поступать? У них вообще совесть есть? Надеюсь, ты хотя бы немного им одолжила. Так ведь?

Тосун одолжила много, но признаваться в этом не хотела.

– А что мне было делать? Наён надо делать операцию, ей нужны были деньги. Как тут отказать?

– Ну как можно просить деньги у бывшей жены? Этот Ёнсок, будь он неладен! Это уже слишком. Вместо того чтобы сидеть тихо и размышлять о своих ошибках, он еще смеет звонить и просить денег? Хотя, знаешь, тут проблема в Наён. Как она позволила ему так поступить? Я уверена, это она подговорила его тебе позвонить.

– Ну все, давай не будем. Может, выпьем что-нибудь освежающее? Я умираю от похмелья, а ты ничего вроде, держишься.

– Да я не так уж много выпила вчера. Зато ты вчера так увлеклась, что даже мне стало дурно.

Залпом осушив стакан ледяной воды, Тосун запричитала о том, настолько ей плохо, а подруга с сочувствием смотрела на нее и качала головой.

– Подожди немного. Отвезу детей на уроки и вернусь. Тут неподалеку есть потрясающее кафе, их суп от похмелья просто невероятен. Куплю тебе, попробуешь. Это лучшее блюдо, чтобы привести в порядок желудок после алкоголя. Мне муж посоветовал это место. Он всегда находит самые вкусные кафе, прям настоящий гуру кулинарии. Я лично убедилась: у повара явный талант. Вот только доставки нет.

Мама близнецов вышла замуж за своего одноклассника. Их отношения еще с подросткового возраста были бурными: они то встречались, то расходились. Каждый раз, когда пара ссорилась, друзья оказывались в эпицентре событий, по очереди утешая то его, то ее. Молодого человека они подстрекали заливать горе алкоголем до потери сознания, а девушку долго успокаивали с платком в руках. Подруга поступила в университет только с третьей попытки, но учеба ей была не по душе, и она несколько раз уходила в академический отпуск. Так получилось, что ее последний перерыв в учебе выпал на призыв ее молодого человека в армию, поэтому до его распределения в часть они проводили все время вместе, а вскоре после его отъезда к месту службы она узнала, что беременна. Пока его не было рядом, ее живот рос слишком быстро – оказалось, что она ждала близнецов. В итоге они стали родителями сразу двух девочек и поженились. Многие осуждали их необдуманное решение, но сейчас они жили лучше, чем кто-либо другой. Дети растут, а супруги все так же влюблены друг в друга, как в школе. Тосун даже иногда завидовала им.

– Раз уж они так хорошо устроились, могли бы жить счастливо, а не болеть постоянно. Люди в последнее время такие слабые стали… – пробормотала мать близнецов, глядя на помрачневшую Тосун.

– Девочки, давайте скорее! Попрощайтесь с тетей и поехали, а то опоздаете в школу.

До этого момента Тосун и думать не могла о еде, но стоило упомянуть о похмельном супе, как вдруг у нее заурчал живот.

Подруга, рано ставшая мамой, была настоящим шеф-поваром и щедро угощала всех своими кулинарными шедеврами. Разнообразные закуски и соленья, которыми был забит холодильник Тосун, – ее рук дело. Однако проблема в том, что она слишком часто заманивает своими кулинарными талантами, чтобы вовлечь в различные дела. Будь то подготовка к юбилею мамы, закупка ингредиентов для кимчи или организация походов с детьми – Тосун всегда приглашали с собой, точнее, всегда приглашали приехать на внедорожнике.

Друзья обращались к ней не только потому, что у нее был внедорожник, поводов было много. Некоторые надеялись на ее готовность брать на себя сложные задачи, другие – на щедрость, особенно когда дело касалось выпивки. В любом случае, друзья в один голос твердили: «Тосун – воплощение преданной дружбы».

Но эта самая дружба стала для Тосун тяжким бременем. Возможно, для нее это было не так утомительно до того, как к ней заявился бывший муж. Все изменилось, когда Ёнсок взмолился о помощи, рассказав об опухоли мозга у Наён и о срочной операции, которую нужно было сделать как можно скорее. Тосун сразу поняла, что снова попадется на крючок своей преданности и выполнит его просьбу. Возникшая ситуация открыла ей глаза на то, что все заходит уж слишком далеко. Эта парочка оставила в ее сердце глубокую рану: до их романа Наён была ее близкой подругой, а Ёнсок – ее мужем.

Тосун вышла замуж за Ёнсока из-за его наивности. В начале отношений им довелось провести ночь вместе. Проснувшись утром первой, Тосун сильно смутилась. Ей хотелось в ванную, но она не могла заставить себя встать с кровати обнаженной. Одеться? Это тоже показалось странным.

Что же надеть, чтобы дойти до уборной? В одном нижнем белье идти было столь же неловко, как и без одежды, а одеться полностью, даже не умывшись, – было бы смешно. Может, обернуться простыней? Но что, если она случайно увидит Ёнсока обнаженным?

Мысли вихрем кружились в голове, и она скрестила ноги, как вдруг послышался голос Ёнсока за спиной:

– Тосун, ты проснулась? Понимаешь, тут такое дело… мне надо в туалет, но я стесняюсь пройти перед тобой голым. Я больше не могу терпеть. Прости, но не могла бы ты закрыть глаза на минуту?

Эти слова заставили Тосун рассмеяться. Ёнсок показался ей очень милым. Она подумала, что смогла бы ему довериться. Но кто бы мог подумать, что Ёнсок окажется в постели с ее лучшей подругой? Это стало шоком для всех, кто их знал.

– Мне действительно жаль. Я не знаю, что сказать, – Ёнсок извинился и ушел из дома таким же смущенным, как после их первой совместной ночи.

Спустя несколько лет он снова появился в жизни Тосун. С опущенной головой он без стеснения просил денег. Она засомневалась, но сказала, что подумает, на сердце у нее было неспокойно. Возможно, именно из-за того, что он ничего не забрал при разводе, у него не было денег. В итоге она перевела ему вдвое больше, чем он просил – десять миллионов вон, понимая, что его новая жена страдает от тяжелой болезни и им понадобится много денег на лечение и уход.

На следующий день Тосун собрала своих подруг. Хотя она не сожалела о том, что сделала, в душе четко осознавала, что должна измениться. Ей больше не хотелось ни решать чужие проблемы, ни тревожиться из-за друзей.

Поглощенная беспорядочными мыслями, Тосун пила ледяную воду, как вдруг в ушах раздался треск, напоминающий хруст костей. В ту же секунду ее пронзила невыносимая боль – ощущение было такое, словно волк вцепился ей в нижнюю челюсть, разрывая ее на части. Боль была такой сильной, что Тосун опустилась на пол пекарни и едва не потеряла сознание. Что происходит? К ней тут же подбежал помощник-стажер.

– У вас челюсть распухла!

От страха у него округлились глаза. Тосун попыталась встать и достала телефон – ей нужна помощь, сама до больницы она не дойдет.

Сначала она позвонила матери близнецов, но трубку никто не взял. Как так? Чем она сейчас занята? Тосун решила набрать другой подруге, но та спешила на важную встречу и сразу положила трубку. Третья подруга прошептала, что сейчас в кино, сбросив звонок.

Растерянная Тосун позвонила Чхве, хозяйке агентства недвижимости из соседнего офиса, и спросила, может ли та выручить ее, на что Чхве с укором ответила:

– Тосун, ты что? Я сейчас с клиентами, показываю дом.

После этого Тосун сделала еще несколько звонков, но из трубки доносились только извинения. Никто не говорил этих слов прямо, но Тосун читала между строк: это же не сердечный приступ, всего лишь имплант, ты и сама справишься. В конечном счете она решила оставить пекарню на помощника, вызвала такси и одна отправилась на станцию скорой помощи. Сесть за руль в таком состоянии было просто немыслимо.

Несколько формальностей, и она наконец попала в приемное отделение. Вскоре подошел врач.

– Похоже, боль сильная, раз вы обратились за помощью в скорую, – учтиво произнес он, осторожно приподняв подбородок.

Врач внимательно осмотрел Тосун и спросил о симптомах. Она рассказала о том, что ей недавно поставили имплант, и о беспокоившей ее с самого утра боли в челюсти.

– Сильно опухло, – с сочувствием заметил врач. – Очень болит, да?

От этих слов Тосун не выдержала и расплакалась. Она старалась сдерживаться, боясь показаться слабой, словно ребенок, хнычущий от боли, но слезы продолжали литься ручьем. Врач немного растерялся, но снова заговорил мягким, ободряющим тоном:

– Вот, возьмите салфетку, не сдерживайтесь и позвольте себе поплакать. Это вам на пользу, но не слишком увлекайтесь – и так болит, а от слез может еще и голова разболеться.

Слезы градом лились по щекам, но теперь не только от боли. Ее захлестнули обида и разочарование. Те, кто всегда первым делом обращался к ней за помощью, когда у них возникали проблемы, вдруг оказались заняты, когда ей самой понадобилась поддержка. Конечно, она понимала, что это не нарочно. Просто так совпало. И единственным человеком, кто не остался безучастным, оказался совсем незнакомый врач. Вытирая нос салфеткой, Тосун приняла для себя решение:

«С меня хватит. Пора заканчивать со всем этим!»

* * *

Тосун долго колебалась, прежде чем обратиться в Службу исполнения желаний. Уже одно название вызывало у нее смех: «Исполнение желаний» – это что, детская забава? Но тем не менее терять ей было нечего, поэтому она решила, что стоит попытаться, и записалась на консультацию. Ее утомили друзья, от общения с которыми у нее вечно болела голова, а больше у нее никого и не было.

Тосун вернулась из больницы и встретила маму близнецов, появившуюся на пороге пекарни с супом от похмелья и нотациями о том, что нужно меньше пить. Благо у Тосун опухло лицо и ей было сложно говорить, поэтому она сдержалась.

«Она ведь одного возраста с моим сотрудником, но производит совершенно другое впечатление», – подумала про себя Тосун, увидев истощенную и безжизненную Хан Совон. Складывалось впечатление, что та плохо питается. Когда хозяйка Службы предложила чаю, Тосун воспользовалась моментом, залезла в свою большую сумку и сказала:

– На нашей торговой улице есть лавка с вкусными рисовыми сладостями тток[18]. Забавно, конечно, что владелица пекарни таскает с собой рисовые сладости, а не булочки, но на самом деле мне они больше нравятся. Я всегда ношу с собой несколько штук: вечно занята, а перекусить-то надо! Хотите попробовать? Просто идеальный перекус – не слишком сладкий и очень аппетитный.

Тосун достала из шуршащего пакета один десерт. Совон ее поведение немного озадачило.

– Я сама по натуре вечно занята чем-то. И пришла сюда, чтобы это исправить. А-ха-ха. Раз уж я принесла рисовые сладости, попробуйте. В любом случае я была голодна, а от мысли о ттоке с чаем и вовсе аппетит разыгрался.

Тосун развернула упаковку и достала маленький кусочек уже порезанного ттока с каштанами и фасолью, выглядел он очень привлекательно. Совон по-прежнему колебалась. Конечно, человек с плохим аппетитом вряд ли сразу примется за угощение, поэтому Тосун предложила еще раз.

– Спасибо, – словно комар, тихо пропищала Совон. Она откусила десерт и принялась медленно и осторожно жевать, а потом почти беззвучно рассмеялась. – Очень вкусно.

– Правда? Возьмите еще, – обрадовалась Тосун и развернула упаковку пошире. Совон, закинув за ухо прядь прямых волос, взяла еще кусочек. Глядя на ее худенькие руки, Тосун неожиданно почувствовала гордость. Поразительно, как она напомнила себе собственную мать.

Сейчас Тосун выглядела достаточно крепкой, с округлыми формами, но в детстве была совсем другой. Мать беспокоилась о своей дочери, которая была ниже и тщедушнее сверстников, поэтому старалась кормить ее полезной пищей, чтобы девочка выросла сильной и красивой. Видя худые руки и плечи дочери, мать лишь качала головой. В детстве у Тосун были хрупкие зубы, поэтому ей пришлось поставить имплант совсем в юном возрасте. Если бы мать была жива, возможно, Тосун и не пришла бы сюда. Она бы просто отправилась в родительский дом, наелась бы вкусностей и выплакалась, оставив позади все тревоги.

Во время ее развода с Ёнсоком мать Тосун уже сильно болела. Но, заботясь о дочери, старалась не показывать своей боли. Вскоре болезнь обострилась и забрала ее с собой. У Тосун даже не осталось времени, чтобы нормально попрощаться с матерью. От нахлынувших воспоминаний сердце разрывалось на части. Она не могла избавиться от чувства вины, что именно из-за нее мать ушла так рано.

Тосун, погруженная в мысли о прошлом, вдруг встрепенулась, словно очнувшись ото сна. Что-то было не так. И в самом деле, Совон, сидевшая напротив, начала беспокойно дышать. Она закашлялась, и ее лицо побелело, как простыня. Губы моментально посинели, а тело задрожало, словно ива под сильным ветром. Похоже, пирожок попал не в то горло.

– Стой! Я помогу! – воскликнула Тосун, вскочив с места и обхватив Совон сзади двумя руками. Соединив ладони у нее на животе, она трижды резко подтянула руки вверх. Совон была удивительно легкой для взрослого человека.

– Соберитесь! Выплюньте это! Не бойтесь!

Это был прием для оказания первой помощи, который она когда-то выучила при посещении пожарной части. Надеялась, что сработает. Тосун приложила все силы, чтобы поднять Совон, и после нескольких попыток – бум – кусок клейкого риса вылетел наружу.

– Отлично, Хан Совон. А теперь давайте приляжем, вот сюда.

Тосун помогла ей лечь на диван. И без того выглядевшая усталой, теперь Совон казалась еще изможденнее. Ее щеки были влажными от слез, а лоб блестел от пота. Тосун вытащила из сумки бутылку с водой и, поддержав голову Совон, предложила выпить.

– Вот, вода… Пейте медленно. Не торопитесь, вдруг снова станет плохо.

Совон сделала несколько глотков, постепенно успокаивая дыхание, на ее щеках снова появился здоровый румянец, губы покраснели.

– Ох, как же я испугалась! Чуть не угодила в тюрьму, просто угостив кого-то рисовым ттоком, – с облегчением произнесла Тосун и откинулась назад. Совон слегка улыбнулась.

«Она вообще умеет смеяться вслух?» – подумала Тосун, не переставая удивляться этой девушке, так непохожей на нее саму.

– Спасибо, – произнесла Совон тихо, но уверенно.

Вот так, наверное, передают свои чувства талантливые актрисы – одним лишь взглядом.

– Спасибо, что я справилась и не потеряла самообладание. И, хоть это и шутка, я все же ваша спасительница, так что вы просто обязаны исполнить мое желание. Если не получится сразу, придется пытаться до тех пор, пока не выполните. Договорились?

Совон, до сих пор лежавшая на диване, поднялась, пригладила растрепавшиеся пряди волос, прилипшие к мокрому от пота и слез лицу, и одобрительно кивнула.

– Хорошо. В знак благодарности я обязательно выполню вашу просьбу.

Тосун смутилась. Она вдруг подумала, что требует от этой хрупкой девушки с такими тонкими запястьями слишком многого. И ведь, в конце концов, Тосун сама дала ей тот злополучный тток – как-то даже неловко называть себя ее спасительницей. Искренность в словах Совон все равно тронула ее, вселяя желание довериться девушке.

– Вы когда-нибудь были ответственной на каких-нибудь встречах или собраниях? – спросила Тосун, когда они сели друг напротив друга, готовясь к серьезному разговору.

Совон ответила именно так, как ждала Тосун: она никогда не занималась подобным, а еще добавила, что ей даже ни разу не доводилось заниматься какими-либо общественными делами.

– Иногда кажется, что я была рождена, чтобы стать руководителем. С ранних лет занимаюсь торговлей и ни дня не работала в офисе, поэтому понятия не имею о том, что входит в обязанности ответственных за такие мероприятия. Тем не менее я часто помогала на клубных банкетах, благотворительных вечерах или встречах выпускников. Когда люди собираются, всегда кто-то должен заняться организацией: оповестить всех, собрать деньги. Нравится ли мне быть в этой роли? Нет, конечно! Это весьма скучное занятие. Попробуйте организовать коллективный ужин. Даже выбор даты оказывается сложной задачей. Один человек говорит, что ему подходит понедельник, другой – среда, нужно учесть все мнения, чтобы найти общее решение. А меню? Один хочет корейскую кухню, другой – китайскую, а третий настаивает на курице в кляре. Каждый имеет свои предпочтения, и задача организатора – удовлетворить всех. А потом сбор денег, отчет, проверка, вернулись ли все домой… И так по кругу. Иногда сама вызываюсь, а иногда соглашаюсь из-под палки. Такова моя судьба, по крайней мере, мне так кажется, – Тосун рассмеялась и сделала глоток чая, прежде чем продолжить.

– На самом деле я всегда была такой. С детства мне нравилось проводить время с друзьями и играть на улице. Я была меньше своих сверстников, и зубы у меня позже прорезались, но, когда речь шла о товарищах, я мчалась к ним на встречу даже посреди ночи. Когда думаю о детстве, первым делом всплывают в памяти запах пота и земли. После целого дня игр на улице эти запахи впитывались в кожу. За это мама часто ворчала на меня. Причитала, что девчонка не может целыми днями гулять во дворе, что колени вечно в синяках, а локти черные. Мыться я тоже не особенно любила: руки до самых плеч были запачканы. Не знаю, как это объяснить, но играть с друзьями было веселее всего на свете. Но знаете, какой я стала теперь? Меня все раздражает и утомляет. Порой мне кажется, что было бы здорово провести месяц в каком-то уединенном местечке, где меня никто не знает. Слышала, что сейчас на Чечжу[19]многим нравится. Если бы я поехала туда, взяла бы себе другое имя – красивое и изысканное. Можно ведь немного слукавить? Если все рассказать, получится печальная история.

Совон внимательно слушала, даже не моргая. И чем больше Тосун говорила, тем более вовлеченной в рассказ становилась сама Совон. Она не вмешивалась со своими комментариями, но Тосун ощущала ее полное внимание. Все-таки ей жизнь спасли, возвращает долг.

Как бы там ни было, Тосун была рада наконец-то поговорить о своих чувствах. Обычно она выслушивала чужие жалобы и негодования, но сейчас главным актером на сцене была именно она.

– Я могу говорить об этом бесконечно. В общем, хочу сказать, что и у меня есть свои слабости, но люди думают, будто у меня сердце огромное, как Тихий океан. Они без стеснения приходят ко мне и начинают ныть, плакаться… На вид я могу казаться жесткой, но на самом деле я добрая, мне трудно быть безразличной к тем, кто просит о помощи. Порой и я устаю, и мне тяжело. Знаете, какая у меня мечта? Я хочу научиться говорить людям «нет». Чтобы ко мне перестали лезть все кому не лень. Это не значит, что я хочу сжечь все мосты… Просто хочу научиться отказывать так, чтобы все вышло естественно и мы смогли постепенно отдалиться друг от друга. Но пока у меня не получается, и мне нужна помощь.

Совон даже прищурилась – похоже, это задание будет нелегким. Тосун почувствовала горечь на языке. У нее возникло чувство, что она зря затеяла все это. Можно было просто признаться себе, но она зачем-то пришла сюда и начала рассказывать обо всем этой незнакомой девушке, да еще и прикрываясь спасением жизни.

Если бы эта хрупкая девушка, похожая на изящную иву, сказала, что не сможет ничем помочь, Тосун бы встала и ушла, но Хан Совон вдруг произнесла:

– Не знаю, получится ли у меня, но я попробую. Дайте мне ваш телефон. Я создам нужную функцию.

– Ого! Значит, все-таки возможно! – радостно воскликнула Тосун и тут же протянула ей свой телефон.

– О, чуть не забыла. Мне нужно записать ваш голос. Вы не против? Можете включить диктофон и сказать несколько слов?

– Что именно?

– Все что угодно. Можете представиться или рассказать о погоде.

Тосун послушно выполнила просьбу. Совон ушла в мастерскую, гостья осталась одна и погрузилась в раздумья.

«Надо было спросить, зачем ей эта запись. Вдруг она использует мой голос в мошеннических целях? Хотя нет, не может быть! Едва ли она на такое способна», – подумала про себя Тосун.

Но в глубине души она чувствовала себя глупо. Как связана ее внешность с характером? Она привыкла доверять людям, и это всегда приводило к разочарованиям. Боль в нижней челюсти снова напомнила о себе.

* * *

Пробки на дорогах достигли своего пика, словно отражая путаницу в голове Тосун.

– Внимательно выберите номера, с которых не хотите получать звонки, – Хан Совон несколько раз заострила на этом внимание, возвращая телефон.

– Приложение работает как своего рода автоответчик. Если вы добавите номера, звонки и сообщения с которых нежелательны, оно будет фильтровать их, избавляя вас от ненужных разговоров. Вместо вас ответит кто-то другой.

– Кто же?

– Искусственный интеллект. Он может кратко отвечать на текстовые сообщения и даже записывать в ответ голосовые, созданные на основе вашего собственного голоса, который вы только что записали. Абонент не заметит подмены, да и разговор будет коротким. Все будет очень похоже на реальность.

– Искусственный интеллект? Что-то вроде компьютера? Как он сможет говорить по телефону? Он и с людьми умеет общаться? – с явным скепсисом и интересом переспросила Тосун.

– Конечно, он не понимает человеческую речь так же хорошо, как человек, но в этом и есть вся суть приложения. Он анализирует сказанное собеседником и дает подходящий ответ, но не понимает его на сто процентов. Он сродни иностранцу. Поэтому ответы будут несколько неопределенными, и собеседник воспримет их как вежливый отказ.

– Такое вообще возможно? Удивительно.

– Не так уж и удивительно. Мы используем уже существующие технологии.

– Но многие сейчас общаются сообщениями в мессенджерах, а не звонками. Что тогда?

– Принцип тот же. Когда приходит сообщение, приложение анализирует его и отвечает, но уклончиво.

Для Тосун это стало открытием, в то время как Совон держалась вполне уверенно, утверждая, что искусственный интеллект уже давно научился распознавать человеческую речь и области его применения достаточно разнообразны.

– Вы ведь часто используете чат-ботов, когда совершаете онлайн-покупки или задаете вопросы на сайтах? Эти технологии похожи.

Совон добавила, что искусственный интеллект, который будет отвечать на звонки и сообщения вместо Тосун, не будет использовать грубые или оскорбительные выражения, так что переживать не стоит. Кроме того, если номера зарегистрированы в приложении, телефон не будет уведомлять о входящих вызовах или сообщениях с этих номеров. Это сделано специально для того, чтобы Тосун даже не знала об их существовании и лишний раз не беспокоилась о том, что ответить.

– Повторюсь, выбирайте номера для приложения осмотрительно, с большой осторожностью. Подумайте, не возникнет ли у вас проблем, если вы не ответите на звонок, и сможете ли вы отказать человеку в просьбе.

Тосун покинула Службу исполнения желаний и поехала домой. Она остановилась перед красным сигналом светофора и вдруг осознала, что не может вспомнить черты лица Хан Совон. Она была неприметной: самые обычные глаза, губы, форма лица, но все же в ней было особое обаяние, однако и оно таинственным образом стерлось из памяти, словно аромат духов.

– Если у вас возникнут какие-либо трудности с приложением, пожалуйста, свяжитесь с нами.

Так удивительно и необычно: дружелюбный персонал, бесплатная услуга и даже поддержка. «В чем проблема?» – думала Тосун. Может, она страдает от синдрома спасателя? Или ей просто сложно отказать другим людям, когда к ней обращаются с просьбой? Из всех людей, с которыми Тосун когда-либо встречалась, Хан Совон оставила самое странное, неизгладимое впечатление. Казалось, ее можно было видеть насквозь, как будто она существует за пределами внутреннего и внешнего миров.

«И несмотря на все, я даже лица ее не могу вспомнить. Возможно, я умом тронулась», – подумалаТосун.

Вдруг зазвучал гудок машины позади. Потерявшись в своих мыслях, она не заметила, как загорелся зеленый, и медленно нажала на газ.

* * *

В ту ночь Тосун долго не могла оторваться от телефона. Она выбирала номера, чтобы внести их в приложение «Исполнение желаний».

Если разобраться в значении корейского слова «отказ», которое состоит из двух иероглифических корней – «блокировать» и «разрывать», то станет все ясно.

Она выбирала телефонные номера и думала об этой попытке разорвать обременительные связи, заблокировав нежелательные контакты. Вместо того чтобы следовать правилам других, стоит сосредоточиться на себе, и данное приложение может помочь ей в этом.

В окне приложения появилось сообщение. Тосун задумалась о том, что ей стоит сосредоточиться на себе и перестать позволять другим управлять ею. Но что вообще значит «сосредоточиться на себе»? Вряд ли речь о том, что надо поесть сразу, когда чувствуешь голод, или о том, чтобы лечь спать, когда устала.

Перечитав инструкцию еще несколько раз, она принялась выбирать номера. И вдруг ей вспомнилась песня «Полуночный телефонный справочник» группы «Чан Киха и Лица», в которой герой жалуется на то, что среди трехсот контактов в его телефонной книге нет ни одного, с кем бы он хотел встретиться и выпить. Ни на одно имя из списка не возникало отклика в его душе, а Тосун тем временем переживала о том, что среди ее контактов может найтись тот, кто предложит выпить и поговорить по душам. Герой в песне был раздражен, но его явно терзало одиночество и грусть. Голова идет кругом. Вот бы принять лекарство и все закончить… Тосун начала выбирать телефонные номера.

* * *

– Хорошие новости, шеф? – поинтересовался помощник у Тосун, закончив свой обед.

– Почему спрашиваешь?

– Да вы последние дни что-то напеваете себе под нос, выглядите довольной.

– Правда?

Тосун сделала вид, что не понимает, о чем идет речь, хотя прекрасно знала, почему у нее такое хорошее настроение. Все благодаря тому, что резко уменьшилось количество телефонных звонков, отвлекающих ее от работы, и сообщений, мешающих отдыхать. Она добавила в приложение все нежелательные контакты, за исключением тех, с кем ей нужно было держать связь, и осознала, что людей, с которыми стоит встречаться, в ее жизни не так уж и много.

Нежелательных звонков и встреч стало меньше, и у нее заметно спали отеки. Раньше она проводила три-четыре вечера на неделе в компании «друзей» и часто просыпалась утром опухшая, но сейчас, посвящая время только себе, заметила, что отеки совсем прошли. И даже вставать по утрам стало легче.

Поначалу мучило беспокойство, она чувствовала себя странно, словно перед ней лежало все ее время, смотанное в клубок, который она боялась трогать. Его распутать-то было непросто, а уж тем более понять, что с ним делать.

После долгих раздумий она решила начать бегать. Можно было бы заняться фитнесом, записаться на йогу или пилатес, но мысль о том, что ей снова придется встречаться с людьми и обмениваться номерами, ее уже не привлекала. Бег оказался оптимальным выбором: им можно было заниматься в одиночку.

К моменту, когда она закрывала пекарню, в парке неподалеку почти не осталось людей. Для Тосун, еще не успевшей привыкнуть к спорту, это было идеальным временем. Ей было неловко в спортивном костюме, поэтому она вышла на пробежку в обычной одежде, но быстро прозрела, почему все покупают спортивную форму и кроссовки. Удобные домашние штаны сейчас доставляли ужасный дискомфорт: резинка сползала, вдобавок еще и растянутая футболка от пота липла к телу. Однако стоило ей примерить спортивный костюм, она тут же почувствовала себя гораздо увереннее. Ее дыхание сбилось уже через десять метров, а плечи и поясница стали ныть, но ей нравилась эта борьба с собой. Она никогда не потела ради себя, раньше она обливалась пÓтом на работе, но сейчас ощущения были совершенно другими. Она делала это для себя и только! Тосун гордилась собой.

Как-то на пробежке до нее дошло, что невозможно преодолеть сто метров за один прыжок. Нужно делать шаг за шагом, даже если тяжело дышать, даже если ломит кости, бежать и не останавливаться. Ее привлекало это однообразие, но самое главное, что все это нужно было делать самой. Ведь в жизни редко выпадает шанс сделать что-то в одиночку.

Отказавшись от общения с докучающими людьми и ненужных встреч, она нашла для себя в этом неожиданное удовольствие. Единственное, что ее беспокоило, – это то, как все же искусственный интеллект общается с людьми вместо нее. Хан Совон установила настройки, которые не позволяли ей посмотреть переписку. Удовлетворить свое любопытство Тосун смогла лишь спустя две недели после установки приложения.

* * *

Около трех часов дня в пекарню ворвалась жутко недовольная мама близнецов. Выпечка как раз остыла, и Тосун вместе с сотрудником упаковывали хлеб, как на конвейере. Вот-вот будет готова новая партия тортов – нужно поторопиться.

Посетители, не задумываясь, разрывают пакет, но каждый вид булочек имеет свою специфику упаковки. Одни необходимо было сложить в целлофановую пленку в виде веера, другие – аккуратно уложить на бок в картонную коробочку, некоторые пакеты украшались ленточкой и яркими наклейками, чтобы привлечь внимание покупателей. Тосун, на дух не переносившая промедления в работе, теряла терпение.

– Занята? – спросила мама близнецов странным тоном, будто намеревалась устроить сцену.

– О, привет! – Тосун бросила взгляд на подругу и вновь сосредоточилась на упаковке.

– Ты, похоже, очень занята. Сразу видно, хорошо зарабатываешь, – ее колкая фраза едва не заставила Тосун выронить из рук пленку.

– Ты что? Голодная? Не в настроении? У нас новое меню, не хочешь попробовать?

– Нет уж, не надо меня за нищенку принимать, – прорычала сквозь зубы мать близнецов. – Эй, Чон Тосун!

Она подняла правую руку и указательным пальцем проделала дырку в булке с молочным кремом, лежащую перед ней. Пошевелив пальцем, она сделала отверстие еще шире – из него потек белый крем. Это был своего рода акт вандализма. Тосун застыла на месте, широко раскрыв рот. Подруга с довольной улыбкой потянулась к сэндвичу с клубникой и кремом.

– Не смей! – закричала Тосун.

Через некоторое время Тосун и мама близнецов молча сидели друг напротив друга за столиком в пекарне, не зная, что сказать. Мама близнецов вздернула подбородок и первой нарушила тишину:

– Слушай, если я тебе не нравлюсь или раздражаю, просто скажи мне об этом. Не нужно вести себя странно.

– Это ты странная! Тычешь пальцы в булочки.

– Ты первая начала! – мама близнецов выпалила это, скривив рот, явно не в состоянии контролировать свой гнев.

– Что ты имеешь в виду?

– Да ладно тебе прикидываться, будто все в порядке. На звонки и сообщения отвечаешь странно.

Вдруг Тосун замерла. Приложение «Исполнение желаний». Неужели это искусственный интеллект натворил дел?

– Дети заболели, всю ночь сбивала им температуру, ни минуты сна, а ты мне «Держись, а-ха-ха»! Когда от усталости валилась с ног, ты опять твердила «Крепись»! Если я тебе так надоела, вообще не отвечай! Почему ты вдруг так отвечаешь? Раздражает.

Ах вот оно что…

– Я-то думала, ты занята. Понимаю, когда много клиентов и заказов, у тебя нет времени. Я несколько дней терпела, но потом все же позвонила, а у тебя опять на все один ответ «Ох, серьезно?», да еще и с одной и той же интонацией. Где ты так научилась говорить? Возмутительно просто, давление поднимается от такого! Прямо наизнанку меня вывернула! Что с тобой, Тосун? Ты что, думаешь, я такая простачка?

Интересно, почему искусственный интеллект разговаривал именно так? У Тосун поднялось давление, и голова закружилась.

– Я же столько лет тебя знаю, кому мне еще писать? А в ответ одно и то же! В тебя вселился дух равнодушия? Игнорируешь меня?

Тосун опустила голову.

«“Прости, но это писала не я. Мне надоело отвечать на твои звонки, и я поручила искусственному интеллекту делать это за меня”. Сказать ей об этом? Станет ли ей легче от этих слов?» – думала Тосун.

Подруга, не осознавая настоящих эмоций Тосун, настаивала на своем.

– Знаешь, для меня ты всегда была как родная сестра.

Что? Сестра?

– Ты всегда притворяешься сильной, но у тебя ведь ни мужа, ни детей, и даже мама уже покинула этот мир. Вот ты и прячешься в этой пекарне. Знаешь, почему я хожу именно в твою пекарню, хотя у меня около дома есть другая? Мне просто невыносимо смотреть на то, как ты борешься в одиночку. Я приходила, чтобы хоть немного тебя поддержать, купить что-нибудь.

«Давай будем честны, дорогуша, ты приходила за бесплатной выпечкой».

Тосун с трудом сдерживала смех. Она вжала голову в плечи, будто птица под дождем, и застыла. Вдруг она услышала совсем неожиданные слова:

– Ты что, плачешь? – голос подруги, готовой еще минуту назад вцепиться Тосун в волосы, стал мягким.

– Правда плачешь…

Тосун хотелось рассмеяться, но она крепко стиснула зубы. Она решила ухватиться за эту возможность. Смеяться хотелось еще сильнее, но она лишь слегка вздрагивала.

– Ну не надо плакать. Перед людьми стыдно… – подруга говорила мягким, словно бисквитный торт, тоном.

– Я правда считаю тебя сестрой… Я ведь все понимаю. Снаружи ты выглядишь сильной, но на самом деле ты очень уязвимая и ранимая. Несколько колких фраз сбивают тебя с ног, и ты сразу в слезы. Я тоже сейчас заплачу! Эй, ну хватит! Давай, держи себя в руках. Да, мы должны держать себя в руках.

Она так же успокаивала дочерей.

Подруга протянула Тосун салфетку, в ее жестах читалась неловкость и сожаление. Тосун еле сдержала смех и наконец проговорила:

– Спасибо.

* * *

Стоит ли снова обращаться к искусственному интеллекту или воздержаться? Тосун погрузилась в размышления. С одной стороны, судя по рассказу мамы близнецов, стало понятно, что автоматические ответы иногда не подходят к ситуации, а с другой, подобные бездушные реплики иногда оказываются весьма эффективными. После того случая с кремовой булочкой подруга охладила свой пыл.

– Позвони, когда тебе станет легче. Я буду ждать. А потом обязательно расскажи, что все-таки случилось, почему ты так расстроилась и из-за чего плакала. Поняла? – сказав это, подруга ушла.

Тосун была благодарна ей за ее бурную реакцию, внимание и заботу. В конце концов, все получилось так, как она и хотела. Ей действительно нужен был перерыв в общении, и он произошел совершенно естественно. Но она решила на некоторое время отключить приложение «Исполнение желаний».

Все случилось само собой.

Несколько дней спустя, заметив через витрину, как к пекарне приближается Ёнсок, Тосун на мгновение замерла. Он совсем не был похож на бездушный камень. В голове у нее зашумело, а сердце бешено забилось.

Дзынь.

Зазвонил колокольчик, висевший над входной дверью, и Ёнсок вошел внутрь, направившись прямо к Тосун. Увидев напряжение на его лице, она ощутила, как замерло сердце. Ёнсок произнес ледяным голосом:

– Нам нужно поговорить.

На детской площадке, где они остановились, было пусто, и только ветер поднимал пыль и листья. Тосун не хотела встречаться с бывшим мужем на работе, но и идти вместе с ним в кафе ей казалось невыносимым, поэтому она привела его на детскую площадку недалеко от пекарни.

Когда-то давно Тосун и Ёнсок искали уединенное место, стремясь побыть вдвоем, но теперь не осталось такого места, где бы им хотелось находиться вместе. Везде они ощущали себя неловко.

– Деньги, которые я у тебя занял… Верну в эти выходные. Они очень пригодились.

Тосун даже не рассчитывала, что он вернет их так быстро.

– Наён сделали операцию и уже даже выписали. Она регулярно ходит в больницу на осмотры, результаты хорошие, волноваться не о чем. Все благодаря тебе.

– Я рада, что все обошлось. Но зачем ты пришел? Мог просто перевести на счет.

Ёнсок изменился в лице, он нахмурил брови и замялся. Коротко вздохнул и добавил:

– Тосун, ты же знаешь, что Наён все еще болеет…

Эти слова заставили Тосун насторожиться.

– Я знаю, что ни Наён, ни я не были честны с тобой. А теперь даже в глаза тебе смотреть стыдно, особенно после того, как занял у тебя денег. Я не говорил Наён, где взял их, но она как-то узнала. Написала тебе, потому что чувствовала себя такой виноватой и в то же время благодарной, а…

Вдруг Тосун вспомнила, что внесла в приложение и номер Наён. Надо было обратиться в Службу исполнения желаний раньше! Тосун прикусила нижнюю губу.

– Наён целый день ходила хмурая, и я поинтересовался, в чем дело. Сначала она не хотела отвечать, но в итоге рассказала. Я написал тебе сообщение… Тосун, прости меня, пожалуйста. Правда, прости. Мы оба просим прощения. Честно. Но сейчас, может, ты сможешь нас… понять?

Тосун почувствовала, как кровь стынет в жилах. Нужно было разузнать, что именно ответил искусственный интеллект Ёнсоку.

– Возможно, это прозвучит странно, но что я написала в том сообщении?

Ёнсок изменился в лице.

– Что?

– Я просто не помню, что именно написала… В последнее время отправляю сообщение и тут же забываю о нем. Я вполне могла написать что-то вроде: «Крепись! А-ха-ха». Нет?

Ёнсок побелел.

– Ты серьезно… – с трудом подавив эмоции, он продолжил: – Лучше бы ты просто накричала на меня. Мне от этого было бы легче. А ты все время только и вторила: «Я вас люблю. Будьте счастливы».

Ёнсок презрительно посмотрел на Тосун.

– Все на свете знают, какая ты верная. Хочешь держать лицо до конца? Даже если тебя предали, хочешь выглядеть благородно? Ну давай начистоту, какое «люблю», что за «будьте счастливы»? Так нельзя!

Его слова, словно острое лезвие ножа, вонзились прямо в сердце.

– Ты шутишь, что ли? Почему нельзя? Я разве сделала или сказала что-то плохое? Я с вами даже не ругалась! Не драла вам волосы. Мне ведь самой хотелось перевернуть все с ног на голову, но я держусь! А ты мне твердишь, что было бы лучше, если бы я накричала на вас. И что бы ты сделал тогда? Похвалил меня за это?

Прохожие бросали взгляды на Тосун и Ёнсока.

– Я тоже хочу кричать и злиться. Хочу, но сдерживаюсь, изо всех сил сдерживаю эмоции! Так почему же вы все время лезете ко мне? Ждете, что я обращу на вас внимание? Смешно! Сколько еще мне это терпеть? Может, хоть раз вы попробуете понять меня? Перестаньте ходить ко мне и жаловаться, просто оставьте меня в покое!

Тосун рухнула на землю и уткнулась лицом в колени. Испуганный Ёнсок попытался ее удержать, но она его оттолкнула. Он немного потоптался на месте, но вскоре развернулся и ушел.

Прошло несколько мгновений, и она перестала рыдать. Ее плечи и спину обдувал легкий ветерок. Совсем недавно он безучастно носился по детской площадке, но сейчас, словно успокаивая ее, поглаживал по спине. Так похоже на мамины объятия.

* * *

Уже во второй раз Тосун приходила в Службу исполнения желаний, но до сих пор путалась в этих узких улочках – дома на вид были все одинаковые. Казалось, что она нашла нужный, но нет – просто похожий! Когда она почти наугад наконец добралась до Службы, ее встретила Хан Совон, на этот раз менее напряженная.

– Добро пожаловать!

Несмотря на то что виделись они уже не впервые, любезничать не стали. Совон приветливо улыбалась, но она явно была не из тех, кто любит поболтать.

– Вы не берете плату за использование приложения и даже услуги техподдержки предоставляете бесплатно… Вот, принесла с собой немного выпечки. В конце концов, я же владелица пекарни и не могу ограничиваться лишь рисовыми сладостями.

Тосун протянула пакет с самой разной выпечкой – глаза Совон округлились от удивления. Приятная неожиданность.

– Вы же не имеете ничего против булочек?..

– Нет, совсем наоборот. Спасибо!

Тосун сделала вид, что поверила ее словам. У любительницы булочек вряд ли были бы такие тонкие запястья.

– Я переживала, что вы останетесь недовольны нашим приложением. Вы ведь пришли именно поэтому… но с угощением.

Тосун и сама не знала, как лучше себя вести, и долго размышляла об этом перед своим визитом. Взять с собой выпечку, чтобы отблагодарить за такое чудо, или, наоборот, заявиться и устроить скандал, требуя компенсации за моральный ущерб? Тосун прекрасно осознавала, что реализовать это приложение довольно сложно, но предъявлять претензии в данной ситуации было бы абсурдно.

– Вот почему говорят, что бесплатное всегда выходит боком.

Тосун задумалась о житейских истинах, но достаточно быстро перешла к сути дела.

– Я, конечно, могу ошибаться, но думала, что этот ваш искусственный интеллект будет думать и говорить, как нормальный человек, по крайней мере так в кино показывают. Но, видимо, это все неправда. Он повторяет одни и те же фразы, заданные в настройках. Некоторые друзья уже подшучивают надо мной, потому что в переписке я сама на себя не похожа.

Тосун ждала от Совон оправданий, но та молчала, лишь внимательно слушала, даже ни разу не моргнув. Тосун стало неуютно.

– А вы когда-нибудь устанавливали подобные функции для других клиентов? И как им?

– Желания клиентов уникальны, они не похожи. Вы – единственная, кому я настроила приложение подобным образом.

Совон уже рассказывала о персонализированной настройке приложения на первой встрече, но Тосун успела позабыть об этом.

– Я понимаю, но, знаете, общаться, будто робот, без души и эмоций, мне кажется не совсем правильно. От этого я выгляжу странно.

До сих пор Совон не показывала никаких эмоций, но после этих слов смутилась.

– Извините, я не до конца понимаю. Так вы не хотите казаться странной?

– Конечно, нет. А бывают те, кто этого хочет?

– Вы говорили, что устали от людей, и я подумала, что единственный способ это изменить – отдалиться ото всех. Если это действительно так, то выглядеть странным – вполне естественно. Или я ошибаюсь?

– Не совсем… Я не хочу казаться странной окружающим. Если бы я хотела этого, просто накричала бы на всех, кто меня так достал. И заявляться бы сюда не пришлось, и без приложения прекрасно справилась.

– Если честно… я не до конца понимаю. Вы хотите оставаться открытым человеком для других, но при этом люди вас раздражают и утомляют. Вам не кажется, что одно противоречит другому?

Совон погрузилась в раздумья.

Ее слова загнали Тосун в угол.

– Наверное, так и есть. Поэтому-то я так мучаюсь с этой дилеммой.

Они замолчали, словно актеры, забывшие текст. Совон первой нарушила тишину:

– Когда вы чего-то хотите и ищите пути решения, самое важное – быть честной с собой. Разобраться, чего на самом деле желает ваше сердце и чем вы готовы пожертвовать. Когда в этом есть ясность, найти ответ становится чуть проще.

И правда. Тосун осознала, что до сих пор не решалась признаться себе в том, от чего ей нужно отказаться. Она держалась сразу за две противоречивые мечты: сохранить образ хорошего человека и убрать из жизни все, что ее тяготит.

– Вы заглянули мне прямо в душу, и мне от этого неловко. Смешно устроена человеческая натура, правда? Я сама не всегда понимаю, что у меня на сердце.

От этих слов ей стало легче. Искренность дарила облегчение и свободу.

– С людьми особенно сложно. Чувства сплетаются в клубок, и бывает трудно понять, что к чему… А у вас такое бывает? Часто у вас с друзьями возникают противоречия?

Недолго думая, Совон ответила:

– Со мной такого не случается. У меня нет друзей.

– Что? Ни одного?

– Нет.

Тосун поняла, что перешла черту.

– В детстве у меня была одна подруга. Мама. Но она ушла, и у меня никого не осталось. Ни одного друга.

Неожиданное откровение ошеломило Тосун. Зачем она вообще начала этот разговор…

– Когда-то я наткнулась на статью, в которой говорилось, что в нашем мире выживают лишь те, кто сумел избежать контакта с человеком. В тот момент я поняла, что это точно про меня. Мне всегда хотелось скрыться, убежать от окружающих, потому что общаться с ними всегда было сложно. Но сейчас я стараюсь выйти в новый мир. Туда, где есть люди. Хотя не уверена, что у меня получится.

– Почему вы избегали людей? Есть какая-то особая причина?

«Чудеса да и только. Зачем я опять лезу с вопросами? Я ведь и помочь ей ничем не могу», – подумала Тосун.

Она растерялась, но на языке вертелся еще один вопрос. К счастью, Совон, похоже, не испытывала неловкости. Даже наоборот, она еле заметно улыбалась.

– Я была жуткой неудачницей. Такой, что из-за моего невезения умерла мама.

* * *

– Вы что, соленого наелись? Столько воды уже выпили, – спросил помощник, когда Тосун зашла внутрь пекарни и залпом опустошила два стакана ледяной воды.

– Похоже на то. Не поняла, пока ела, – соврала Тосун.

Жажда мучила ее после встречи с Хан Совон. Выглядело так, словно Тосун нашкодила и скорее выбежала из Службы. Зачем вообще полезла в те темы, в которых ничего не смыслит.

Совон поделилась своей историей: воспоминаниями из детства, которые никому прежде не доверяла, переживаниями матери и даже рассказала про аварию на перекрестке. Хозяйка Службы говорила сдержанно, но на глазах Тосун наворачивались слезы. Ей было стыдно за то, что вынудила поделиться болезненными переживаниями. Ох уж этот интерес к чужим делам!

Тосун потянулась за третьим стаканом, как вдруг в пекарне послышался шум – пришли близнецы.

Дети каждый день с утра до ночи проводят вместе и все равно без устали щебечут, не затихая ни на минуту. Сколько веселых и интересных историй происходит в их жизни? Наблюдая за смеющимися девочками, Тосун задумалась. Некоторые прожили уже вдвое дольше, чем эти дети, но так и остались без друзей, а эти счастливицы, похоже, получили особое благословение небес: еще в утробе матери обрели друг друга.

– Тетя, мы вот это хотим!

Близнецы прервали ее размышления и протянули два круассана с малиной и кремом, их любимое лакомство.

– Я выберу тот, в котором крема побольше! Та-а-к, посмотрим… Вот, здесь точно больше. С кого начнем? Сначала старшей!

Тосун протянула угощение сначала той, что родилась на восемь минут раньше. Вторая тут же надулась:

– У-у, опять со старшей! – разочарованно произнесла младшая.

Тосун не сдержала улыбки:

– Чего ты? Обижаешься, что всегда с нее начинаем?

Тосун решила подразнить младшую, но та тут же нашла, что ответить:

– Как вообще можно понять, кто старше? Мы одинакового роста, лица один в один, ходим в один класс, но нас продолжают спрашивать, кто из нас старше! И во всем всегда начинают с нее! Это нечестно!

Восемь минут разницы в возрасте жутко беспокоили младшую. Ее раскрасневшиеся от негодования щеки выглядели очень мило, но старшей сестре не было до этого никакого дела.

– Тетя, понимаешь, почему она младшая, да? Вечно обижается!

Даже за столом девочки продолжали галдеть. Старшая умело игнорировала капризы сестры. Тосун помнила главное правило – стоит ей отвлечься на секунду, так кто-нибудь испачкается кремом. Как только ее посетила эта мысль, предчувствие подтвердилось: с круассана младшей сестры на пол смачно свалился огромный кусок крема.

– Вот же ж… – строго зашипела старшая сестра, совсем как их мама.

– Ничего страшного, я сейчас уберу, – отозвалась Тосун и тут же подбежала с салфетками. Старшая тут же помогла вытереть пол и оттереть пятно на одежде, пока младшая, в расстроенных чувствах и мечтах об упущенном креме, застыла на месте.

– Старшая есть старшая, – похвалила ее Тосун. – Всегда готова прийти на помощь!

Девочка устало улыбнулась и произнесла:

– В такие моменты нельзя просто стоять, иначе мама начнет ругаться: «Чего стоишь? Убирай быстрее!»

Близнецы жили, разделяя как хорошее, так и плохое. Старшая девочка отломила кусочек своего круассана и протянула сестре. Та с радостью приняла его. Дети наелись и, вновь весело болтая, покинули пекарню. В воздухе до сих пор витал сладкий аромат малинового крема, который, похоже, делал это место особенно популярным. Медленно вдыхая его, Тосун вдруг осознала, что ее усталость, возможно, была следствием роли старшей сестры, которую она сама на себя взяла в общении с окружающими.

Эти девочки были настоящими близнецами, но, если задуматься, возможно, у каждого из нас есть свой невидимый близнец. Иногда в жизни приходится брать на себя ответственность, прямо как старшая сестра, а временами нужно уметь уступать, как младшая. Поделить пополам. Так говорят не только про лапшу или круассан. У каждого человека внутри половина старшей сестры и половина младшей, они постоянно меняются местами в зависимости от обстоятельств. Однако Тосун слишком долго бессменно пробыла в роли старшей сестры. Ей постоянно говорили, какая она замечательная и ответственная, и в итоге у нее кончились силы. Она даже вздрогнула от мысли, что снова придется надеть маску старшей сестры. Похоже, ей катастрофически не хватало беспечности, дозволенной младшей сестре. Возможно, сейчас настал именно такой момент.

Тосун неожиданно разрешила себе примерить маску младшей, и в ней забурлила энергия. Ей захотелось веселья. Сидеть в пекарне стало невыносимо, поэтому она вышла на улицу, ей не тепрелось прыгать и носиться по округе, как ребенок.

– Я выйду ненадолго, не скучайте! – крикнула Тосун своему сотруднику и выбежала из пекарни. Помощник недоумевал, почему сверхответственная, скрупулезная и трудолюбивая хозяйка в последнее время не упускает случая выйти из пекарни.

Лицо обдувал свежий ветер, даря ощущение бодрости. Солнце как будто приглашало ее на пробежку.

«Но спортивный костюм дома, да и кроссовки тоже…» – думала Тосун, но недолго. Поддавшись соблазну, она побежала.

– Тосун, ты чего бежишь? Спешишь куда-то? – удивленно посмотрела на нее агент по недвижимости из соседнего офиса.

– Надо же, быстро бегаешь! Спортсменка прямо! – поддержала ее владелица магазина рисовых сладостей, охлаждая новую партию ттока.

Тосун лишь улыбнулась им в ответ, не замедляя шаг. Она выбежала с улицы, полной лавок и магазинов, и оказалась на оживленной просторной дороге.

Каждый спешит по своим делам. Кто-то идет за покупками, кто-то торопится на работу, кому-то нужно на занятия, и только Тосун отличалась от всех. Она бежала просто потому, что хотела, и это осознание делало ее счастливой.

Хотя времени прошло совсем немного, дыхание уже сбилось.

Ноги ныли и просили остановиться, но она продолжала бежать.

«Все нормально, главное – не останавливаться», – повторяла она про себя.

Организм никогда не станет врать. Во время бега ничего не скроешь – все становится явным. Слабости, недостатки выходят наружу, неловким движениям не остается шанса остаться незамеченными. Пропустил разминку – и голени словно деревянные, забыл потренироваться вчера – в итоге плечи болят и спина стоит колом.

Она мысленно провела диагностику каждой косточки и решила поразмышлять, но не о чем-то высоком и сложном.

Нужно быть честным – так же, как организм честен с нами. Позволить себе думать обо всем, объективно и откровенно. Прохладный ветер обдувал затылок и дарил удовольствие.

Тосун добежала до беседки, находившейся на набережной, где она часто делала перерыв. Ее внимание привлекли люди, занимающиеся спортом поблизости. Крупная женщина массировала икры, закинув ногу на тренажер, какой-то дедушка висел вниз головой и громко слушал политические ролики на телефоне, а сухая старушка разминала плечи. Тосун остановилась, чтобы отдышаться, и бабушка одобряюще крикнула ей:

– Дыши! Дыши!

Прислушавшись к ее словам, Тосун сделала несколько глубоких вдохов.

Мысли стали постепенно приходить в порядок. Обычное чувство усталости от всего мира, которое она испытывала в последнее время, возможно, было придумано ею самой.

Тосун вспомнила о Хан Совон, которую сама подтолкнула на откровенный разговор. Это случилось непроизвольно, но часть ответственности лежала и на Тосун. С другими было так же. Они приходили со своими проблемами и переживаниями именно к ней, и она понимала почему. Ей всегда нравилось слушать людей, поддерживать и утешать их.

С детства Тосун была окружена людьми. Она наслаждалась шумом и гамом вокруг, поэтому и решила открыть пекарню – ведь никто не откажет себе в лакомстве, но сейчас она немного устала от этой суматохи. Ей почти сорок, и усталость была вполне естественной.

«Разве я не могу ненадолго сбиться с пути? До сих пор мне удавалось со всем справляться. Всегда повторяла друзьям, что нельзя стремиться быть слишком идеальным, иногда можно дать волю чувствам и слабостям. Иначе можно просто не выдержать, а падать с высоты всегда больно», – думала Тосун.

Она решила не злиться на себя за свое поведение. Возможно, ее скитания сейчас – своего рода реакция на прививку. А если даже и нет, то пусть будет так.

Тосун достала телефон и отправила сообщение. Она вспомнила лицо подруги и расплылась в улыбке.

* * *

Мама близнецов, обводя взглядом пекарню, выглядела довольной.

– Ничего же не случилось? – спросила она, напоминая прораба на стройплощадке.

– Да, благодаря тебе все спокойно.

– Мои сорванцы приходили к тебе за булочками? Рассказали, что тетя Тосун усвоила урок и угостила их бесплатно. И знаешь, что я им на это ответила?

– Что же?

– Я спросила, понимают ли они вообще, что значит «усвоить урок», но они, конечно же, не знают. А-ха-ха. А что ты имела в виду? Разве у них есть чему учиться?

– Конечно. Знаешь, бывает такое, что разговариваешь с детьми и вдруг начинаешь что-то понимать.

Мама близнецов подняла голову с чувством гордости, будто говорила: «Да, это мои дочки!»

– Тосун, как бы ты жила без нашей семьи? Я с тебя глаз не спускаю, а теперь еще и девочки помогают! Ты ведь нам ужасно благодарна, да?

– О да, это точно. Сделай так, чтобы я была тебе еще более благодарна.

– Только скажи.

– Так, начнем с этого.

Тосун протянула подруге бутылку, та цокнула и принялась открывать.

– Ты без меня даже крышку не откроешь… Что же с тобой делать?

– Как что? Просто приходи и открывай мне бутылки, когда я тебя позову. Не забывай, ты – мой круглосуточный спаситель! В прошлый раз я чуть не умерла от жажды.

Женщины переглянулись и рассмеялись.

– Ты слышала новость? Про Наён, – осторожно спросила мать близнецов.

– Что с ней?

– Она… решила выйти замуж за Ёнсока. Им было стыдно перед тобой, они даже не думали о свадьбе, но сейчас, наверное, из-за ее болезни, передумали. У них планируется небольшая церемония только для самых близких.

Тосун никак не отреагировала, и подруга затихла. Наверное, она поняла, что сказала лишнее, но Тосун решила разрядить обстановку:

– Наён такая смешная, ты так не думаешь?

– Да, есть такое.

– Я и здесь постаралась. Это же я их познакомила. Он был моим мужем, она – подругой. Они же позовут меня? Не позабудут о том, кто связал их судьбы?

После этих слов глаза у мамы близнецов округлились.

– Шучу, шучу. Я не пойду, но ты, если хочешь, сходи. Не смотри на меня так.

На них нахлынули воспоминания юности: они в школьной форме, под юбкой шорты, вместе с Наён спешат в буфет. Эта троица всегда была неразлучна.

Как же вышло, что они так отдалились друг от друга? Чтобы не поддаться меланхолии, Тосун сменила тему:

– Ты ведь все для меня сделаешь?

– Например?

– Ты говорила, что у меня ни мужа, ни детей и даже мамы, я осталась совсем одна. Если ты действительно считаешь меня своей младшей сестрой, одних слов мало. Заполни в моей жизни места тех, кого нет рядом со мной.

– С этого надо было начинать! Что ж, могу побыть твоим мужем. Дорогая, дай мне денег на карманные расходы!

– Ах, ты!

– И за детей могу. Мама, дай денег! А как насчет мамы? Ей ты тоже денег не давала пока.

В пекарне витал сладкий ореховый аромат. Сначала он кажется восхитительным, но за целый день перестает радовать. Он душит, и даже появляется тошнота. Тосун поняла, что отношения с людьми похожи на это чувство. Вкусно, но в избытке начинает утомлять.

Лишь одна вещь неизменна: аромат свежего хлеба делает людей счастливыми. Тосун решила наслаждаться им долго и с удовольствием.