В ответ Белла тоже кивнула и часто-часто заморгала.

– Само собой, я знала, что мы недалеко от Эксмура. – Она нервно сглотнула. – И в детстве я читала «Лорну Дун». Как минимум слышала, о чем этот роман. Но, Богом клянусь, я не представляла, что такие вещи бывают не в книжках, не в кино, а на самом деле.

– Еще как бывают! – хмыкнул Крафт. – Если плохо знаешь эти болота, лучше держаться от них подальше. А если пришлось сунуться в самую топь, следуй за дартмурскими пони. Они никогда не ошибаются. Верно, доктор?

Я горячо согласился. За время работы врачом мне пришлось как следует познакомиться с Эксмуром, но и по сей день мне не нравится эта угрюмая и ветреная пустошь.

– А дальше еще хуже, – продолжила Белла, – хотя все продлилось недолго. Сама не знаю, как открыла багажник. Я даже решила сначала, что Барри запер меня там. Все тело свело судорогой, как после танцевального марафона. И воздуха внутри, пожалуй, было меньше, чем казалось. Когда я наконец откинула крышку и попробовала встать на кожаное сиденье, голова пошла кругом.

Наверное, от болотных газов я слегка захмелела. Кричала, кричала, кричала во все горло, но никто не откликнулся. И на переднем сиденье никого не было.

Даже не спрашивайте, где это произошло! Повсюду висел белый туман, за ним луна, видимость шагов на десять, и так холодно, что я продрогла до костей. Даже странно, какие мысли лезут в голову в подобные моменты. Я была в ярости, что за рулем никого не оказалось: ясное дело, этот придурок просто выпрыгнул, а машина покатилась дальше.

Помню туманную пелену на ветровом стекле. Помню, как выглядела обивка; помню часы, спидометр и индикатор топлива на приборной панели; и еще помню две книжечки вроде дорожных карт, одну синюю, другую зеленую, и обе в кармане дверцы, а за рулем никого. И вокруг серо-бурая трясина, просто ужас, наползает, будто овсянка, и утаскивает во тьму. Она двигалась, понимаете? Двигалась!

– Успокойтесь, мисс. Сейчас вам не о чем волноваться.

Белла спрятала лицо в ладонях.

– Поэтому я забралась на капот, – проговорила она, не опуская рук, – и прыгнула.

Крафт заметно побледнел.

– Боже всемогущий, мисс, – прошептал он, – храбрости вам не занимать. Решиться на такое… И вы приземлились на твердую землю?

– Как видите, я здесь. – Она отняла руки от лица. – Разве нет? Ведь правильно? Меня же не засосало это жуткое болото?

Белла улыбнулась, но ее нижняя губа дрожала.

– И еще кое-что скажу. Знаете эту старую чушь насчет жизни, что проносится перед глазами, когда вот-вот умрешь? В общем, ничего там не проносится. А происходит вот что. Я подумала: «Он где-то рядом. Не мог не услышать моих криков. Но стоит и смотрит, как я тону в трясине». И еще я подумала: «Наверняка он знал, что я в багажнике». Ведь по всему полу в мастерской были разбросаны мои окурки. А кроме того, я надушилась духами, которые ему всегда нравились. «Ну что ж, – подумала я, – такой способ убить жену ничем не хуже других».

Повисла долгая пауза.

– Верите или нет, но, выпрыгивая из машины, я мысленно увидела Барри таким, каким знала его с тех пор, как мы поженились. Он доброжелательный; ведет себя как ребенок; страшный болван; очень гордится своей внешностью; любит деньги. А затем я приземлилась. Ожидала, что уйду в трясину, но этого не произошло. Подо мной оказалась твердая земля. Я еще немного проползла вперед, как это бывает, когда выбираешься из воды, а затем отключилась. Когда пришла в себя, выяснилось, что меня заперли в этой комнате.

Белла пожала плечами и затем почти непринужденно добавила:

– Что самое обидное, в машине осталась сумочка с помадой, косметичкой, деньгами и всем остальным. А также шляпка. И меховая накидка. Но больше ничего. Дайте еще сигарету.

Мы с Крафтом покосились друг на друга. В скором времени девушке предстояло узнать о причине, по которой в воскресенье вечером ее муж никак не мог находиться за рулем этого «паккарда». Доставая сигареты и спички, совершенно обескураженный суперинтендант кашлянул, так сказать, в мою сторону, но инициативу перехватила Белла Салливан:

– Теперь объясню, почему я в таких подробностях рассказываю об этом кошмаре. Сигарету дадите?

Крафт чиркнул спичкой.

В сгустившейся тьме вспыхнул ярко-желтый огонек. Белла жадно затянулась – от дыма у нее, наверное, голова закружилась, и я с трудом удержался, чтобы не сказать, что это вредно. В свете пламени на ее лице блеснули слезы. Было видно, как задрожала мягкая линия ее щеки, но она продолжала говорить совершенно будничным голосом.

– Я тогда поняла кое-что еще, – сказала она. – Я не люблю Барри. В этом нет никаких сомнений.

– Приятно слышать, мисс.

– Серьезно? Думаете, что я рехнулась?

– О подобных вещах лучше поговорить с доктором, мисс… – опечалился Крафт.

– Знаете, почему я его разлюбила? – спросила Белла. – Слишком долго он мной помыкал. Согласны?

– Ну…

– Вы сказали, что за рулем был не Барри. Не знаю, верить вам или нет. Вы что-то недоговариваете, верно?

– Ну же, мисс!..

– Но я не понимаю, зачем Барри надо было так поступать. Даже если хотел избавиться от меня. Понимаете, такая машина стоит фунтов семьсот-восемьсот, и Барри она не принадлежала. Теперь он задолжал компании, а рассчитаться не сможет. В любом случае, если он собирался меня убить, зачем запер в этой комнате, когда я была без сознания?

– Вот именно! – согласился Крафт.

– Послушайте… Если это был не Барри, где он вообще? Почему не здесь? Почему он оставил ключ в замке зажигания и позволил кому-то утопить машину в трясине? Говорите, он уехал обратно в Лондон?

– Не то чтобы в Лондон, мисс…

– Но вы сказали, что он уехал!

– Нет. Вы спросили: «Хотите сказать, что его здесь нет?» – и я ответил утвердительно.

– Но где он?

Крафт повернулся ко мне и развел руками. Тянуть дальше не имело смысла. Рискованное дело. У девушки начнется истерика, и все станет только хуже. Прокрутив все это в голове, я взял с оттоманки крышечку от фляжки, налил третью порцию бренди и протянул ее девушке. Она выпила спиртное не глядя, одним махом.

– Миссис Салливан, ваш муж и эта… пигалица… – начал я.

– Что?

– Боюсь, вы их больше не увидите. А если увидите… нужно быть готовым к потрясению.

– В субботу вечером они покончили с собой. Застрелились на краю обрыва, – выпалил Крафт. – Сейчас их тела находятся в морге. Простите, миссис Салливан, но как есть, так есть.

Я отвернулся и стал внимательно рассматривать другую половину комнаты. Всю мебель, наверное, принесли сюда втайне, по одному предмету зараз. Чувствовалось, что каждый выбирала Рита. Ковер на полу, малиновые бархатные шторы, чтобы спрятать заколоченные окна, отгородиться от реальности и замкнуться в воображаемом мирке. В углу стояла витиеватая складная ширма, а за ней – я сходил посмотреть – умывальник с кувшином, тазиком и полотенцами. Омерзительно? Убого? Пожалуй, да. Но такой уж была Рита.

Тем временем я напряженно думал, как быть с Беллой Салливан. По всей очевидности, она приехала без чемодана. Молли Грейндж будет только рада предложить ей кров. Но тут передо мной возникло лицо Стива. Нет, Белле лучше остановиться у нас. Пусть о ней позаботится миссис Гарпинг.

Я стоял, терзаемый черными воспоминаниями о страшной трагедии, и хотел лишь одного: сделать глоток-другой из фляжки сэра Генри.

– Все в порядке, доктор, – заметила Белла. – Не надо отворачиваться. Я не собираюсь закатывать истерику.

Наша карманная Венера по-прежнему сидела на оттоманке, подвернув под себя ногу, глубоко затягивалась сигаретой и сверлила меня твердым взглядом серых глаз.

– Я хочу узнать кое-что о женщине, с которой Барри крутил любовь. Была ли она…

– Потаскушкой? Нет, она была женой профессора математики. Они приехали из Канады.

– Как ее звали?

– Рита Уэйнрайт.

– Красивая?

– Да.

– Заносчивая?

– Не особенно. Не заносчивей других профессорских жен.

– При деньгах?.. Хотя какая разница, – поморщилась Белла, – если они теперь покойники. Сколько ей было лет?

– Тридцать восемь.

Сигарета чуть не выпала у нее изо рта.

– Тридцать восемь? – недоверчиво переспросила Белла и вдруг пронзительно вскрикнула: – Тридцать восемь?! Господи боже! Он что, совсем сдурел?!

Суперинтендант Крафт вздрогнул, будто его укололи булавкой. Из всего услышанного эти слова шокировали его сильнее прочих. Только что он, изогнув густые брови, собирался похвалить девушку за силу духа, а теперь не знал, что и сказать. И дело тут было не в бездушии и не в бренди, который выпила Белла. Это было искреннее изумление, которое заглушило другие эмоции, поскольку она прекрасно знала своего мужа.

– Справедливости ради скажу следующее, миссис Салливан, – произнес я, – мне совершенно не верится, что эти двое покончили с собой.

– В смысле?

– Их кто-то застрелил. Это правда, хотя в полиции будут настаивать на иной версии. Но пока что не будем говорить на эту тему. Вы поедете ко мне домой.

– Но мне не во что п-переодеться!

– Ничего страшного. Об этом позаботится моя соседка. Вам надо поесть, и еще вам надо выспаться. Если можете идти, давайте спустимся к машине.

Словно в подтверждение моих слов с улицы донесся долгий и яростный автомобильный гудок, такой внезапный, что Белла непроизвольно вскрикнула. Я подошел к окну. Сэр Генри Мерривейл с неописуемо зловредной физиономией тыкал костылем в кнопку на рулевом колесе.

– Я человек терпеливый, – сказал он, – но на моей лысине уже выпала роса, и есть основания подозревать, что у меня начинается пневмония. Кроме того, за мной приехал мой тюремщик. Я просто хотел попрощаться.

У нас был еще один гость. За полицейской машиной остановился древний «форд», откуда как раз выходил Пол Феррарз. Судя по изумлению, с которым он бросил взгляд на мое лицо в окне, художник успел прийти к выводу, что Г. М. связался с какой-то крайне странной компанией.

– Мы уже идем, – сообщил я.

Белла не возражала. Не без сожаления добавлю, что у нее стал заплетаться язык, началась легкая икота и походка оказалась не самой ровной, но в таких обстоятельствах нет ничего лучше ментальной анестезии. Крафт запер комнату и убрал ключ в карман, а я помог девушке спуститься к дверям.

К тому времени, как мы вышли из мастерской, Г. М. и его каталка – перевернутая вверх колесиками – переместились на заднее сиденье «форда», что было весьма кстати. Если бы нам пришлось везти сэра Генри на ферму «Ридд», путь лежал бы по краю эксмурского верещатника. Не самая приятная поездка для Беллы Салливан.

Феррарз – в старых, заляпанных краской фланелевых брюках – стоял возле «форда», покуривая вишневую трубку. Когда он увидел, что мы не одни, на интеллигентном длинноносом лице под растрепанной копной светлых волос (их Феррарз не расчесывал из принципа) появилось сочувственное выражение.

– О господи! – изумленно прошептал он, подхватив выпавшую изо рта трубку, а другой ладонью хлопнул по машине. – Белла Ренфрю!

Белла резко дернулась, будто решила вернуться в мастерскую. Я схватил ее за руку:

– Все в порядке. Это наши друзья. Они не причинят вам вреда.

– Белла Ренфрю! – повторил Феррарз. – Как ты оказалась в этих краях? И что с тобой произошло? Помнишь, как мы веселились?..

– Никакой мисс Ренфрю здесь нет, – строго произнес суперинтендант Крафт. – Это миссис Салливан. Миссис Барри Салливан.

– О! – сказал Феррарз и после паузы, слегка покраснев, добавил: – Прошу прощения. – Он смущенно замолчал, а затем уселся за руль «форда».

– На работе мы не носим обручальных колец, – бросила ему вслед Белла. – Клиентам это не нравится.

Сидевший сзади Г. М. с необычной серьезностью рассматривал нашу троицу. Наконец он раскатисто обратился к Белле:

– Я старый человек, мэм, и всем известно, что чувства такта у меня не больше, чем у кирпича, брошенного в слуховое окно. Понимаю, сейчас не время беспокоить вас, но еще у меня имеется привычка помогать хромым псам перебираться через ограду, и эта история…

– Вы что, слышали мой рассказ?!

– Ну… Вы говорили довольно громко, а нам, инвалидам, скучновато попросту сидеть и думать о хорошей жизни. – (Тут я вернул ему фляжку, крепко закрутив крышечку.) – Ответьте, пожалуйста, на пару вопросов, пока бренди не выветрился. Не исключаю, что это принесет всем нам большую пользу.

– Барри не мог покончить с собой! – вскрикнула Белла. – Ему не хватило бы решимости! Да, спрашивайте о чем угодно.

– Хорошо. Где и когда вы поженились?

– По-вашему, я лгу?

– Нет, чтоб мне сгореть! Мне просто нужна юридическая информация.

– Хоть я ни разу не юрист, – ответила Белла, – но прекрасно помню, что брак мы зарегистрировали в мэрии Хэмпстеда, в отделе записи актов гражданского состояния, семнадцатого апреля тысяча девятьсот тридцать восьмого года.

– Вашего мужа на самом деле звали Барри Салливан или это был сценический псевдоним?

– Нет, это было его настоящее имя.

– Откуда вы знаете?

– Потому что… Ну, потому что это его настоящее имя. Он так подписывается. Получает письма на это имя. Пишет его на чеках, когда их выписывает… Не понимаю, что еще вы хотите услышать.

Г. М. устремил на нее пристальный взгляд:

– Вы когда-нибудь бывали в Соединенных Штатах, миссис Салливан?

– Нет.

– А где-нибудь за границей?

– Тоже нет.

– Ага, – подытожил Г. М. – Так я и думал. – Костылем он тронул Пола за плечо. – Заводите машину, сынок.

В вечерней тишине затарахтел мотор «форда». Феррарз сдал назад, развернулся и укатил в переулок. Последним, что мы видели, была лысина сэра Генри, на прощание блеснувшая зловредным блеском.