Это были маленькие сани. Нику не приходилось видеть такие уже много лет. Тащившая их лошадка, очевидно непривычная к такой работе, то и дело фыркала и всхрапывала. В санях сидели двое мужчин. Одним из них был Буллер Нэсби – в шляпе-котелке и пальто с высоко поднятым воротником. Другой – среднего роста, жилистый молодой человек в синей шинели и морской фуражке – исполнял обязанности кучера. Сани летели к повороту у стены, и молодой человек, явно гордясь взятой на себя ролью, лихо взмахнул кнутом.

– Эй! Бетти!

Бетти помахала рукой в ответ и с радостной улыбкой повернулась к Нику.

– Это Рой Доусон. Коммандер Доусон.

– Осторожнее, болван, – проскрипел мистер Нэсби. – Хочешь, чтобы мы опрокинулись?

Коммандер Доусон привстал в санях, сбросив плед, который удержал мистер Нэсби.

– Руль на борт, сто чертей! – скомандовал возничий. – Лево на борт! Полегче! Малый ход! Стоп! Да что такое с этой чертовой кобылкой?

– А как, по-твоему, ей понимать эту белиберду? – усмехнулся мистер Нэсби. – Просто скажи: «Тпру!»

– Тпру! – послушно повторил коммандер.

Лошадь подчинилась. Сани опасно накренились, ушли вбок, взметая сверкающий снег и расчищая за собой широкую полосу, и наконец остановились, едва не прижавшись к стене. Коммандер Доусон, ничуть не смутившись, продолжал стоять. Его добродушное, с длинным носом лицо светилось гордостью. Из-под фуражки выступали блестящие волосы цвета красного дерева, очевидно и ставшие причиной его странного прозвища.

– Что думаете о моем экипаже? – спросил он. – Купил в Танбридж-Уэллсе вместе с лошадью и всем остальным. Дороги в округе такие, что не пройти.

– Рой, мы и не думали, что вы приедете!

Коммандер Доусон, казалось, пребывал в полусне.

– «Отчаянный» пришвартовался вчера утром, – сообщил он. – И вот я здесь. – В его голосе и выражении лица все явственнее ощущалась неуверенность и даже робость. – Подумал: может быть, Элеонора захочет покататься на санях. И вы все, конечно, тоже. Как она? А ваша мама? Старик?

Бетти не ответила.

– Если такая погода продержится, можно покататься на лыжах. А она продержится, насколько я могу судить. В чем дело? Что-то не так?

– Это детектив-инспектор Вуд, – представила Бетти.

– Детектив-инспектор, вот как? – пробормотал мистер Нэсби.

Коммандер Доусон довольно рассеянно отсалютовал Нику кнутом. Его рыжеватые брови в недоумении сошлись над длинным носом.

– Старика, – продолжала Бетти, не поднимая глаз, – ударили ножом прошлой ночью. Да, я так и сказала – «ударили ножом». Это еще не все. У него сломаны ребра и разбито лицо – кто-то бил его ногами.

С темнеющего неба упала снежинка, за ней другая.

– Боже милостивый! – выдохнул коммандер Доусон.

– Когда он умер? – спросил мистер Нэсби.

И тут вмешался Ник. Дотронувшись до руки Бетти, он всмотрелся в лица мужчин в санях.

– Это произошло во время ограбления.

– Господи! – выдохнул коммандер. – И как… как это приняла Элеонора?

– Ограбление, да? – повторил мистер Нэсби. Охватившее его возбуждение напоминало холодный огонь. – А ведь я ему говорил! Я его предупреждал! И не один раз!

– Примерно в половине четвертого утра в столовую проник вор, попытавшийся украсть одну из картин.

– Которую из них? – спросил коммандер Доусон. – Веласкеса?

– Нет, Эль Греко.

– А, «Золотой человек», – кивнул коммандер Доусон.

Ник уже слышал это название и сохранил в памяти – на будущее.

– Как ни странно, злоумышленником оказался сам мистер Стэнхоуп, – добавил Ник и закончил свой короткий, но содержательный отчет о происшествии такими словами: – И наконец, вы будете рады узнать, что мистер Стэнхоуп жив.

– Жив? – нахмурился мистер Нэсби.

– Да, сэр, жив. С чего вы взяли, что он умер?

Мистер Нэсби язвительно усмехнулся:

– Потому, молодой человек, что я не понимал, как Дуайт Стэнхоуп мог пережить такое нападение. И до сих пор не понимаю. Кости, старина! Его кости!

– А что такое с его костями?

– Ничего! – вмешалась Бетти. – Ерунда.

– Неужели? – не согласился с ней мистер Нэсби. – Вы видели Дуайта Стэнхоупа? Высокий, крепкий на вид мужчина, скажете вы. Да. Что ж! В некотором смысле так оно и есть. Вот только у него кости как стекло. Забыл медицинский термин, но вы все о нем слышали. Предполагается, что подобное возникает как результат инцеста.

– Вообще-то… – начала Бетти.

– Он не участвует в тех играх, где нужно много бегать, потому что опасается упасть. Именно поэтому он получил все эти травмы прошлой ночью. Это же общеизвестный факт… Спросите любого. Спросите его жену.

Пока они разговаривали, с неба упала еще одна снежинка. Другая коснулась щеки коммандера Доусона. Он вздрогнул и вскинул руку. Его умные светлые глаза забегали под козырьком фуражки.

– Я этого не понимаю, – медленно сказал он. – Что, впрочем, не очень оригинально. Но Элеонора наверняка расстроилась. А все эти разговоры о кровосмешении – полная чушь. – Он встряхнулся и как будто полностью пришел в себя. – Послушайте, о чем мы говорим? Только время зря теряем. Вы двое, садитесь в сани – я поеду по окружной к главной дороге.

– А места на всех хватит? – спросила Бетти.

– Мы потеснимся. А вы можете сесть к кому-нибудь на колени.

Бетти села на колени к Нику. Коммандер Доусон щелкнул кнутом, на этот раз без былой лихости, тронул вожжи, и лошадка затрусила, понемножку набирая ход. Зазвенели колокольчики.

– Такая глупость, да? Я про сани. Но, кстати, вспомнил. Когда вы собираетесь в Швейцарию?

– Мы не поедем, – ответила Бетти. – Рой… у нас здесь Винс Джеймс.

– Осторожно, парень! – крикнул мистер Нэсби. – Здесь поворот.

– Извините.

– Не натягивай вожжи. Ты что, никогда раньше лошадью не управлял?

– Нет, – ответил коммандер. – Вы что-то говорили, Бетти?

– У нас дома Винс Джеймс.

– Джеймс молодчина. – Доусон кивнул. – У меня есть подарок для Элеоноры.

Он умолк и не проронил ни слова, пока они не выехали на главную дорогу и не повернули к Уолдемиру.

Пусть и не без труда, коммандеру удалось провести сани через открытые ворота в высоком кованом заборе. Дальше они направились через парк к дому. Хотя гравийную дорожку и пытались расчистить, на ней остался слой затвердевшего снега, и сани двигались, пожалуй, даже слишком легко. Ближе к крыльцу дорожка разветвлялась. Бетти направила коммандера налево, то есть направо, если смотреть от дома. На этой же стороне находилась большая оранжерея из стекла и стали, напоминающая блестящий купол.

– С Бесси все будет в порядке. – Бетти соскочила с саней и потрепала лошадь по шее. – Накройте попоной, если вам ее дали, и оставьте здесь. Я пришлю Макговерна, он о ней позаботится.

Снег пошел сильнее. Дом Масок, чей серый каменный фасад не был обезображен ни водопроводными трубами, ни побегами плюща, вырисовывался в наступающих сумерках темной глыбой со светящимися окнами.

Коммандер Доусон остановился в нерешительности.

– Как думаете, мне войти?

– А почему нет?

– Боюсь, ваша мама будет мне не рада. Не хотелось бы выглядеть незваным гостем. Может быть, пришлете Элеонору?

– Чепуха! Вы остаетесь. Идемте.

В дом их впустил Ларкин. Едва войдя в теплое помещение, Ник почувствовал, что ботинки и штанины промокли и ноги онемели, будто он ходил на ходулях.

Кристабель Стэнхоуп, собранная, но в подавленном настроении, как раз спускалась по лестнице и, увидев гостей, остановилась:

– О, Пинки Доусон!

– Здравствуйте, миссис Стэнхоуп, – с некоторой неуверенностью произнес коммандер.

Он снял фуражку, обнажив копну каштановых, с красным отливом волос; мокрые, они блестели, как натертый до блеска стол.

– Но что вы здесь делаете?

– Прибыл на санях.

– От Средиземного моря… на санях?

– Нет, мэм. Я имею в виду…

– Фуражку и шинель? – обратился к нему Ларкин.

– Господи, да! – смешался Доусон. – То есть… прошу прощения.

Хозяйка улыбнулась. Она точно знала, как проявить материнскую снисходительность, в то же время мягко давая понять, что еще далеко не так стара.

– Ради бога, не называйте меня «мэм»! Вы не представляете, что я при этом чувствую. Но вам тоже не нравится, когда вас называют Пинки, и я вас не виню. Очень хорошо. Зовите меня Кристабель, а я буду звать вас Рой.

– Хорошо, – согласился коммандер и уже более спокойным тоном добавил: – Я уже все слышал. Дрянное дело.

– Да-да. – Обсуждать эту тему Кристабель не желала. – Элеонора будет рада вас видеть. Может, мне позвать ее?

– Не лучше ли мне пойти к ней?

– Если хотите. Думаю, она в бильярдной.

С безразличием, дающимся ему немалым трудом, коммандер Доусон пересек мраморный пол. Бильярдная находилась на противоположной стороне коридора от утренней комнаты, гостиной и столовой. Едва он скрылся за лестницей, как Бетти стащила перчатки и сбросила капюшон с растрепанных волос.

– Вот бы он побил ее! – прошептала Бетти. – Если бы он только ее побил!

– Возможно, да, моя дорогая, а возможно, и нет. Сними мокрую одежду, пока не простудилась.

(В Доме Масок Бетти, казалось, снова стала анемичной и бесцветной, вернувшись к той роли, которую выбрала для себя сама.)

– Здесь доктор, – сообщила Кристабель, поправляя тщательно уложенную прическу. Ни у широкого рта, ни на гладком лице не было заметно ни морщинки. – Дуайту лучше, хотя он еще не пришел в сознание. Здравствуйте, мистер Нэсби. Мистер Вуд, вас здесь спрашивает какой-то человек.

У Ника потеплело на душе.

– Сэр Генри Мерривейл? Хорошо!

– Сэр Генри… – Кристабель остановилась. – Что вы имеете в виду? Это какой-то молодой человек, который ведет себя весьма странно. Он снимает отпечатки пальцев.

– Но Г. М…

– Это друг Дуайта, не так ли? И что с ним?

– Он здесь?

– Насколько я знаю, нет. – Кристабель уставилась на них. – И я не выходила из дома весь день.

– Миссис Стэнхоуп, он должен быть здесь! Он направился сюда более получаса назад! И он не мог заблудиться. С того места, где мы стояли, был виден дом.

– У нас были посетители, Ларкин?

– Нет, мадам. – Дворецкий, уже уходивший со шляпами и пальто, остановился и принял задумчивый вид. Казалось, он собирался что-то сказать, но лишь покачал головой.

– Видите?

Ник и Бетти обменялись обеспокоенными взглядами.

– Считаете, он передумал?.. – спросила Бетти.

– Вы же видели, в каком он был настроении? К тому же поблизости нет никакого другого дома. Пожалуй, стоит отправить кого-нибудь на его поиски. А пока… Где тот парень, который меня спрашивал?

– Полагаю, в столовой. – Кристабель повернула руку и посмотрела на кончики пальцев, словно вспоминая какой-то неприятный эпизод. – Извините, мистер Нэсби, мне нужно подняться к Дуайту. Пожалуйста, располагайтесь. Бетти, дорогая, ты не собираешься снять мокрые вещи?

– Через минуту, мама!

Ник поспешил в столовую, и Бетти машинально последовала за ним.

Столовая выглядела так, что ее вид привел бы в ужас добросовестную горничную. Едва ли не все поверхности были испачканы серым порошком, что придавало помещению неряшливый вид. За длинным обеденным столом сидел молодой человек в синем саржевом костюме. Рядом с ним лежали инсуфлятор, кисточка и фотоаппарат, под рукой – блокнот и ручка, а чуть в стороне – стопка маленьких карточек, похожих на визитные. Молодой человек рассматривал нож для фруктов, но, увидев Ника, поднялся:

– Инспектор Вуд?

– Да.

– Я Смитон, сэр, из Мейденхеда. У меня здесь для вас много чего есть, хотя толку от всего этого будет, наверное, немного. Вы не против присутствия юной леди?

Ник на мгновение засомневался.

– Нет. Продолжайте.

– Не знаю, как вы на это посмотрите, инспектор, но я считаю, что лучше всего сразу обратиться к людям и спросить, не возражают ли они, если я сниму у них отпечатки пальцев. Такой подход, если быть тактичным, экономит время и нервы. В данном случае никто не возражал.

– Да?

– Теперь вот этот нож. – Смитон взял в руки нож для фруктов, достал из кармана лупу и осмотрел обе стороны серебряной рукояти. – Здесь три набора отпечатков.

– Три?

– Да, сэр. Они накладываются друг на друга. Отпечатки слегка смазанные, как если бы рукоятку оборачивали тканью. Один набор идентифицировать не удалось. Еще одни отпечатки принадлежат мисс Стэнхоуп, мисс Элеонор Стэнхоуп. И самые четкие отпечатки оставил мистер Дуайт Стэнхоуп.

Смитон отложил нож.

– Кстати, – добавил он. – Мисс Стэнхоуп сама сказала кое-что на этот счет. Заметьте, я ее не спрашивал! Это не мое дело. И все же я подумал, что вам нужно это знать.

– Хорошо. И что?

– Мисс Стэнхоуп сказала, чтобы я не удивлялся, если обнаружу на ноже ее отпечатки. – Смитон заглянул в блокнот. – Она объяснила, что вчера вечером, примерно в половине двенадцатого, была в столовой и чистила яблоко для своего отца. С ней были сам мистер Стэнхоуп и гость, некто мистер Нэсби. По ее словам, кто-то толкнул ее под руку, и нож упал на пол. Мистер Нэсби поднял нож и положил его в вазу.

Ник задумался.

– Нет, я этого не помню.

– Можно мне сказать? – подала голос Бетти.

– Да?

– Все так и было. Это случилось как раз перед тем, как мы, – тут Бетти откинула назад свои мягкие, спутанные волосы и едва заметно покраснела, – спустились вниз. Я потом слышала об этом и от мамы, и от Элеоноры.

– Вопрос в том, инспектор, как на ноже оказались отпечатки мистера Стэнхоупа. Мисс Стэнхоуп клянется, что ее отец к нему не прикасался.

– Ш-ш-ш! – послышалось за спиной у Ника. Кто это, Ник понял по необычному тембру еще до того, как обернулся. В приоткрытую дверь из коридора просунулось курносое веснушчатое личико с большими глазами. – Простите, сэр, а вы не потеряли джентльмена?

– Вы не… – начала Бетти.

– Я – Лиза, мисс. – Девушка смотрела на нее с нескрываемым восхищением. – Горничная. Но все зовут меня Голли. Вы не потеряли джентльмена?

– Да! – сказал Ник.

Голова исчезла – девушка оглянулась – и показалась снова.

– Полный джентльмен в больших очках? – осторожно спросила она. – Ужасно сердитый и голодный?

– Да!

– Уж не хотите ли вы сказать, что он все-таки добрался сюда?

– Да, мисс, да, он добрался.

– Но где же он?

– Мисс, они отправили его в столовую для прислуги.