В два часа пополудни – день выдался пасмурный и снежный – Вуд спустился по главной лестнице с намерением прогуляться на свежем воздухе.

Остальные домочадцы еще спали, но на скорое пробуждение жизни указывал, к примеру, тот факт, что ему встретилась горничная, которая несла поднос с завтраком в комнату Кристабель. Сам Ник, хотя и проспал всего пару часов, чувствовал себя на удивление отдохнувшим. Улики были собраны, и он уже поговорил по телефону со старшим инспектором Мастерсом в Уайтхолле, 1212.

В нижнем холле, теперь ярко освещенном скрытыми в карнизах лампочками, Ник обнаружил Ларкина. Дворецкий выглядел озадаченным, и, возможно, у него были на то причины. Прямо у входной двери стоял очень большой дорожный чемодан, а также сундук, еще большего размера. Яркие красно-белые буквы поперек обоих складывались в броскую надпись «ВЕЛИКИЙ КАФУЗАЛУМ», дополненную надписями помельче: «Этой стороной вверх» и «Обращаться осторожно».

Ник остановился, еще не успев натянуть пальто.

– Доброе утро, сэр, – поздоровался Ларкин.

– Доброе утро.

– Надеюсь, завтрак вам понравился?

– Да, очень, – ответил Ник, пытаясь вспомнить, что же он ел.

– Как мистер Стэнхоуп, сэр?

– Он сейчас отдыхает. Один из ваших парней просидел с ним всю ночь. Доктор скоро должен вернуться. – Ник указал на ящики. – Кстати, кто это – Великий Кафузалум?

Тень улыбки промелькнула на лице Ларкина.

– Это волшебник, сэр.

– Волшебник? Какой еще волшебник?

– Не знаю, говорили ли вам об этом. У нас принято каждый Новый год устраивать представление для детей. Учитывая обстоятельства, думаю, в этом году оно вряд ли состоится. Но мистер Стэнхоуп заранее выписал этого фокусника, между прочим совсем недавно выступавшего в «Палладиуме». Багаж только доставили люди Картера Патерсона.

– О… – Ник с сожалением подавил живое любопытство, которое вызвал у него реквизит иллюзиониста. – Что ж, я пойду прогуляюсь. Вернусь – встречусь с доктором Клементсом.

– Очень хорошо, сэр. Извините…

– Да?

Ларкин понизил голос:

– Та информация, о которой вы просили меня вчера вечером… Она вам еще нужна или мне забыть об этом?

– Боюсь, я сам забыл… Что вам удалось выяснить?

Ларкин перешел на заговорщический шепот:

– Входная дверь была заперта на засов и цепочку изнутри. Вы, наверное, заметили это, сэр, когда мисс Элеонора открывала ее доктору Клементсу. Дверь в оранжерею была заперта на засов. Задняя дверь, та, что под лестницей и ведет на кухню, также была заперта на засов.

– Других дверей нет?

– Нет, сэр.

– А как насчет окон первого этажа?

– Все окна заперты изнутри.

– Вот как… – пробормотал Ник.

Пока инспектор переваривал услышанное, Ларкин помог ему надеть пальто и распахнул дверь. Ник спустился по ступенькам в тускнеющий, укутанный снегом мир серебристого света. На склоне лужайки, шаркая ногами по снегу, стояла Бетти Стэнхоуп.

Фигурка Бетти вряд ли соответствовала викторианским нормам. Для прогулки она надела то, что раньше называлось лыжным костюмом. От заправленных в ботинки брюк и до островерхого капюшона все было темно-винного цвета и заметно выделялось на фоне белого снега и черных деревьев. Обрамленное капюшоном лицо девушки раскраснелось от холода, глаза казались ярче, носик порозовел, но его это ничуть не испортило. Увидев Ника, она помахала ему рукой в шерстяной перчатке.

– Вот уж не думала, что встречусь с вами здесь, – сказала Бетти, направляясь к ступенькам.

– Я просто собрался прогуляться.

– Я тоже. Вы не против, если я к вам присоединюсь?

– Ничего лучшего и пожелать не могу, – заявил Ник. – Буду очень рад. Вы, должно быть, и местные пути-дороги знаете. Куда пойдем?

Бетти посмотрела на него.

– Лучше всего пойти вон туда, – она указала за дом, – через поле. Но снег там довольно глубокий.

– Не важно. Я надел галоши.

Смелое заявление оказалось излишне оптимистичным, в чем Ник признался себе еще до того, как они прошли триста ярдов. Ноги проваливались в липкий снег по самую щиколотку. Но каковы бы ни были обстоятельства, ни один уважающий себя мужчина не признается девушке в том, что испытывает дискомфорт.

Шли они молча и уже минут через пять удалились от дома на некоторое расстояние. Освободившись от гнетущей атмосферы Уолдемира – или, может быть, по какой-то другой причине, – Ник почувствовал, что не только его настроение, но и общий взгляд на мир изменился в лучшую сторону.

– Вы точно ноги не промочили? – спросила Бетти.

– Ни капельки! – Уже на следующем шаге Ник по колено провалился в скрытую снегом ямку, но на ногах устоял. – А вот вы оделись, будто в снежки поиграть собрались.

– Напоминание о Санкт-Морице, – сказала Бетти. – Мы планировали поехать туда после Нового года, только…

– Только что?

– Элеонора закатила истерику из-за того, что Винс Джеймс отказался. Он захотел поехать в какое-нибудь другое место. Так что Санкт-Мориц пришлось отменить.

– Скажите, а вы когда-нибудь закатывали истерику?

– Если бы я и закатила, мне бы это не помогло, – серьезно ответила Бетти. – Мне просто сказали бы, что у меня проблемы с печенью, и дали бы какую-нибудь пилюлю. Я знаю, потому что уже пробовала.

– Тогда расскажите мне что-нибудь еще. Какого вы мнения о Винсе Джеймсе?

Бетти задумалась.

– Он ужасно привлекательный…

– Да?

– Я не могу винить Элеонору, правда…

– Нет?

– Но, между нами, думаю, что он та еще заноза в заднице.

Вряд ли кому-то приятно слышать, как вашего друга называют занозой в заднице. Если бы так отозвался о нем кто-то другой, Ник обязательно бы возразил. Он указал бы на положительные качества Винса – честность, прямоту, разносторонние игровые навыки. Однако некоторые случайные замечания Винса прошлой ночью обеспокоили его больше, чем он хотел бы признать.

В избытке чувств он наклонился и зачерпнул пригоршню снега. Руки машинально слепили снежок. Бетти озадаченно посмотрела на него и рассмеялась, выдохнув струйку пара. Они вышли на ровный участок; впереди, угрюмая под хмурым свинцовым небом, протянулась заснеженная каменная стена высотой почти в человеческий рост. Восторженный взгляд Ника, пробежав по пустынному ландшафту, остановился на предмете, покоящемся, казалось, то ли на самой стене, то ли на чем-то за ней.

Предметом этим был цилиндр.

– Так, так, так! – сказал Ник.

Цилиндр и снежок – комбинация особенная, пробуждающая самые лучшие – или, если хотите, самые худшие – инстинкты у людей, проникнутых духом служения обществу.

По правде говоря, Нику и в голову не приходило, что шляпа кому-то принадлежит. Она просто не могла никому принадлежать. Этим древним цилиндром пренебрег бы и бродяга, и даже вождь зулусов. Надеть его себе на голову мог бы разве что снеговик. И действительно, в неверном свете зимнего дня Нику показалось, что цилиндр украшает снеговика, слепленного детьми по другую сторону стены.

Бетти прочитала его мысли и, зачерпнув снега, тоже слепила снежок.

– Держу пари, я попаду в него раньше вас.

– Идет. – Ник перенес вес тела на правую ногу, прицелился и метнул снежок.

Выстрел в десятку. Снежок угодил в середину цилиндра, который взлетел, как птица, дважды перевернулся в воздухе и исчез в сугробе. Ник подышал на озябшие руки и, когда Бетти запустила свой снаряд, уже был к этому готов. Однако он не был готов к тому, что последовало за этим.

Над стеной во всем своем ужасающем величии возникло лицо, столь искаженное гневом, что на первый взгляд его вряд ли можно было принять за человеческое.

– Какого дьявола вы здесь вытворяете? – проревел раздраженный голос.

На мгновение перед ними мелькнули сдвинутые с переносицы очки и лысина. Незнакомец успел изречь только лишь это, потому что в следующий момент брошенный Бетти снежок – довольно рыхлый, надо признать, – угодил ровно в центр лица.

После этого незнакомец не издал уже ни звука, хотя было видно, что он дышит. Опираясь толстыми руками на заснеженную стену, как на стойку бара, он, казалось, задумчиво обозревал пустынные просторы через запорошенные стекла очков.

– Боже мой, – прошептал Ник, – это же старик!

– Какой старик? – тоже шепотом спросила Бетти.

– Сэр Генри Мерривейл.

– Из военного министерства?

– Да. Он друг вашего отца. Это он послал вашего отца к моему шефу и порекомендовал отнестись к нему со всем вниманием.

Бетти обрела наконец дар речи.

– Послушайте, – крикнула она, – мне ужасно жаль!

Массивную фигуру прислонившегося к стене мужчины сотрясала серия странных подергиваний – то ли дрожь, то ли конвульсии. Одет он был в пальто со старомодным каракулевым воротником, на руках – вязаные варежки.

– Так вы извиняетесь, да? – выдохнул он хриплым голосом и прочистил горло. – Вы извиняетесь!

– Да. Мы не видели…

– Один заставил меня высунуться, сбив шляпу. Другая выжидала и, как только я поднял голову, влепила в меня снежком. А потом они извиняются. Боже, дай мне сил!

Ник прошел вперед:

– Сэр, снежок бросали не в вас. Она метила в шляпу, как и я, но тут вы подняли голову…

Г. М. слегка побагровел.

– Я к тому, что мы не знали, что это ваш цилиндр. Мы думали, что это просто старая, никому не нужная шляпа.

– Не слишком ли бестактно с вашей стороны? – вполголоса упрекнула Бетти своего спутника.

– И вообще, – продолжал Ник, – что вы делаете по ту сторону стены?

– Читаю карту, черт побери, – буркнул Г. М., внезапно разворачивая большой и сильно помятый лист бумаги, выскользнувший из маленькой книжки и затрепетавший, как флаг. – Битых три часа брожу тут по всем дорогам и не могу отыскать место, именуемое Домом Масок. Ни на одной карте его нет. И вот я сижу здесь, никому не мешаю, как вдруг неведомо откуда вылетает со свистом здоровенный кусок льда…

– Вообще-то, никакого Дома Масок здесь нет, – сказала Бетти. – А это место называется Уолдемир. Вы наверняка проходили мимо него с полдюжины раз.

– Спасибо, – сказал Г. М. – Приятная новость. Вы меня успокоили.

– Видите ли, мы сами оттуда.

– Оттуда?

– Да. Я – Бетти Стэнхоуп.

Всерьез обеспокоенная случившимся, Бетти пробралась к стене и достала платок из кармана своего лыжного костюма.

– Позвольте, я вытру вам лицо, – предложила она. – А мистер Вуд отыщет вашу шляпу. Нам правда очень-очень жаль.

Г. М. не позволил себе потерять и капли достоинства.

С гордым стоицизмом индейского вождя, скрестив на груди руки, он мужественно перенес все процедуры. Перегнувшись через стену, Бетти вытерла ему лицо, сняла и протерла очки и даже осторожно промокнула лысину. И хотя он не подал и виду, что смягчился, уголки его широкого рта чуточку расслабились.

– Девушка, по крайней мере, не лишена чувства порядочности и уважения к моим сединам, – неохотно признал он. – Но вы!..

Ник перелез через стену и выудил шляпу великого человека из сугроба.

– Вы знакомы с мистером Вудом, сэр Генри? – спросила Бетти.

– Знаком ли я с ним? Нет. Вне службы не общался. И разговаривать с ним не намерен, если вы это имеете в виду. Полагает, что это забавно – лупить снежками людям по физиономии! Это в его-то возрасте…

– Но он этого не делал, сэр Генри. Это сделала я.

Г. М., однако, всегда верил в то, во что хотел верить.

– Не важно, кто это сделал, – мрачно сказал он. – Просто отдайте мне мою шляпу… Нет, я приму ее от вас, но не от него. И тогда, может быть, мне полегчает.

– Но как вы сюда попали, сэр? – продолжал допытываться Ник. – Разве у вас нет машины?

– Конечно у меня есть машина. Насколько я знаю, она все еще в том сугробе, где я ее оставил. Нечего сказать, удачный выдался денек.

Бетти прикусила губу.

– Если вы приехали навестить моего отчима по какому-то делу, то, боюсь, он не в лучшей форме. У нас имел место несчастный случай.

Г. М. как будто смутился.

– Да, дорогая, я знаю. Мастерс все мне рассказал по телефону. Поэтому я здесь.

– Вы хотите сказать, что приехали помочь нам?

– Э, как сказать… – Г. М. определенно чувствовал себя не в своей тарелке. – Я бы не назвал это помощью. Я здесь, потому что доверяю здравому смыслу. Видите ли… – Тут он пристально посмотрел на них обоих. – Дуайт Стэнхоуп – один из немногих по-настоящему честных людей, которых я когда-либо встречал. Я говорю не об обычной порядочности, свойственной большинству из нас. Я имею в виду настоящую честность. Он не жулик, не мошенник. И он на дух не переносит жуликов и мошенников. Когда он впервые обратился ко мне, я мог бы сказать Мастерсу, что ни в каких аферах со страховкой он замешан быть не может.

– И мы это доказали, – вставил Ник. – Разве старший инспектор вам не сказал?

К этому времени Г. М., похоже, уже забыл обиды.

– Конечно, конечно. Тем не менее какова ситуация сейчас?

– Ситуация?

– Какие действия предпринимает полиция в связи со вчерашним происшествием?

– Никаких действий предпринято не будет, пока мистер Стэнхоуп не придет в себя и не обратится с соответствующей просьбой. Если, конечно, он это сделает.

– То есть если он придет в себя?

– Нет, я имею в виду, если он попросит об этом.

– И что? – пробормотал Г. М., с любопытством глядя на детектива из-за больших очков. – Мастерс считает, что возможен и такой вариант, а? Ну а пока?

– Суперинтендант Гловер позвонил полковнику Бойну, главному констеблю округа. В случае если нам понадобится помощь, они пришлют своего специалиста по отпечаткам пальцев. Скорее всего, мы обратимся к ним с запросом.

– Хм. Вот, значит, как.

– Но, сэр, проблема-то в том, что все это дело – чистое безумие. Человек грабит собственный дом. Вы – эксперт по таким безумным делам…

Такая характеристика явно польстила Г. М.

– И если есть на свете кто-то, кого мы хотели бы видеть здесь, то это вас, сэр. Что вы об этом думаете?

– Не знаю, сынок. Мастерс мне рассказывал. Признаться, такого рода вещи все еще задевают стариковское любопытство. Да, он попытался украсть собственную картину. Но зачем? Это надо же!

– У вас есть какое-то разумное объяснение?

Г. М. фыркнул и потер было нос, но наткнулся на больное место и, вспомнив о злосчастном снежке, скосил глаза, пытаясь оценить степень повреждения. Смотреть на него при этом было страшно. Мало того, это напомнило ему о нанесенном оскорблении, и грозовые тучи снова сгустились.

– Неужели вы думаете, что мне больше нечем заняться, – прорычал он, – кроме как стоять и раздавать советы в такое время? Посмотрите на этот мой клюв! Он распух. И требует заботы и внимания. Мои ноги окоченели. Во рту у меня не было ни крошки с раннего утра…

– Бедняжка, – сказала Бетти. По отношению к Г. М. этот термин не употребляла даже его собственная мать, но Бетти, по-видимому, думала иначе. – Я совсем забыла!

– Конечно, – согласился Ник и окинул Г. М. оценивающим взглядом. – Э-э, сэр, вы сможете перелезть через стену?

Оскорбление, пусть и неумышленное, было смертельным. Г. М. посмотрел на Ника, и в какой-то момент показалось, что он подумывает о том, чтобы опереться руками о стену и перемахнуть через нее на манер Дугласа Фэрбенкса. Но здравый смысл отверг этот рискованный вариант. Г. М. с достоинством перебрался на другую сторону и с глухим стуком приземлился на снег.

– Хорошо, – сказала Бетти. – А теперь немедленно идемте с нами. Мы отведем вас домой.

– Нет, – сказал Г. М.

– Но разве вы направлялись не туда?

– Два часа назад, – Г. М. потряс картой, – я разозлился и дал себе великую клятву, что найду этот чертов дом без посторонней помощи. И я его найду. Вы только скажите мне, где он, и оставьте меня в покое. Со мной будет все в порядке.

– Но мы сами вышли прогуляться!

– Вот и прогуливайтесь, – сердито сказал Г. М., – а мне нужно кое-что обдумать. Я хочу побыть один. Куда идти?

Бетти беспомощно огляделась.

– Раз уж вы так настаиваете, – пришел ей на помощь Ник, – идите прямо, и вы никак его не пропустите. Это большой дом с этажами в пятнадцать футов и зубцами поверху.

– Он в полном вашем распоряжении, – крикнула ему вслед Бетти. – Уверена, о вас позаботятся.

Г. М. покосился на нее через плечо.

– Надеюсь, – проворчал он. – До свидания.

Они смотрели, как он спускается по пологому склону, сутулый, широкий, как бочка, в плотно сидящей на голове шляпе и с картой в руке.

– И это, – пробормотала Бетти, – гроза преступного мира?

– Да уж… Кто бы подумал?

– Я бы точно не подумала. А он…

– Да. Он уже старик. Но требует, чтобы его воспринимали всерьез. Знаете что?

– Что?

– Понимаю, что это низко и подло, но у меня руки чешутся слепить хороший снежок и запустить ему в шляпу, чтобы просто посмотреть, что он скажет.

Словно почувствовав неладное, Г. М., уже удалившийся ярдов на двадцать, остановился и с нескрываемым подозрением посмотрел через плечо. Бетти занервничала.

– Ради всего святого, нет, не надо!

– Все в порядке, – заверил ее Ник. – Я не собирался этого делать. Я только сказал, что у меня возникло такое желание. Вот так он влияет на людей. Вы меня понимаете?

Бетти отвернулась.

– Нет, конечно нет! Хотя… возможно, да. Сегодня утром вы совсем другой человек, мистер Вуд. Вас как будто подменили.

– Вы тоже другая, мисс Стэнхоуп. Интересно, это на вас так дом действует?

– Пожалуйста! Давайте не будем об этом.

Вдали, за заснеженными деревьями в чаше долины, виднелись башни, купол и флагшток Уолдемира, возвышающиеся над зубчатыми стенами. Ник посмотрел на них сквозь облачко своего дыхания.

– Когда мы были в маленьком театре, вы спросили, – напомнил он, – знаю ли я, почему дом называется Домом Масок. Но сами так и не объяснили. И не только это. Вы умолчали кое о чем еще. Мне показалось, вы хотели что-то сказать. Потом вы услышали о нападении на отчима и упали в обморок.

Бетти стояла, прислонившись к каменной стене. В какой-то момент она бросила на него короткий просительный взгляд из-под капюшона винного цвета. Но ответить, даже если у нее и было такое намерение, Бетти не успела.

От небольшой дорожки позади них, бегущей между каменной стеной с одной стороны и живой изгородью с другой, донесся мягкий ритмичный звук, сопровождаемый заливистым звоном колокольчиков.

– Эй, там! – раздался чей-то голос. – Эй!