Старший инспектор повернул ключ в замке. Доктор Риверс нахмурился.

– Что вы собираетесь нам показать? – спросил он.

– Я собираюсь показать вам, – ответил Г. М., – как справиться с проблемой запечатанной комнаты. Садитесь.

Неуклюже обойдя стол, он опустился на стул. Потом положил ноги на край стола, откинулся на спинку и, водрузив руки на животе, сердито заморгал, глядя на лампу под зеленым абажуром.

– Не то чтобы мне было чем гордиться, – добавил сэр Генри. – Я свалял дурака, тупоголовые мои. – Он сокрушенно покачал головой. – Если бы я вовремя осознал – подумать только! – смысл сгоревшего ужина, то мог бы спасти жизнь Неда Бентона.

Луиза приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но лишь повторила:

– Смысл сгоревшего ужина?

Г. М. закрыл глаза и сидел так некоторое время, словно уснул.

– Я хочу, чтобы все вы вспомнили события вчерашнего вечера, – снова заговорил он. – Вы, – он ткнул пальцем в Луизу, Риверса и Майка Парсонса, – наслушались о них до тошноты. А вы двое, – он указал на Мэдж и Кэри, – сами видели, как все происходило.

Мы втроем прибыли в зоопарк около половины девятого. Пошли к дому директора и позвонили, но никто не ответил. Дом казался совершенно пустым, и это вызвало тревогу. Но главное, до нашего прихода кто-то явился на кухню и включил газ под стоящим на плите ужином, спалив его дотла, отчего весь дом оказался в дыму. Зачем это было сделано?

– Ну? – спросил Риверс. – Зачем?

Г. М. сердито взглянул на него.

– Следующий факт был еще более странным, – продолжал он. – Обнаружив сгоревший ужин, мы втроем отправились в гостиную, обдумывая, что нам делать дальше. Пока мы находились в гостиной и перед тем, как Майк прошел мимо с криком «Свет!», кто-то умышленно запер нас в ней.

Г. М. помолчал, многозначительно подняв брови.

– Ну ладно, – пробурчал он. – Какой в этом был смысл? И о чем это говорило?

– Я бы сказал, – рискнул предположить доктор Риверс, – это говорило о том, что убийца все еще находился в доме.

Г. М. болезненно поморщился:

– Ох, сынок! Разумеется, это очевидно, как наличие кукурузной муки в сосиске. Но это не единственный интересный факт. Что еще это означало?

Чтобы немного вас расшевелить, позвольте обрисовать проблему, с которой мы столкнулись. Убийца пришел повидать Неда Бентона один – вероятно, около четверти девятого. Он завел с Недом разговор, потом оглушил его, ударив по голове каким-то тяжелым предметом. После чего убийца положил Неда головой на решетку, чтобы удар выглядел случайным, и включил газ.

Совершив это, убийца должен был выбраться из комнаты и оставить ее запечатанной. Есть только два способа выбраться из комнаты: через дверь или через окна. Значит, убийца проделал какой-то трюк, создав прекрасный эффект запечатанной комнаты.

Но как он выбрался: через дверь или окна? Есть ли у нас какое-нибудь указание на это? Безусловно, дети мои! Убийца каким-то образом выбрался через дверь, верно?

Луиза хотела что-то сказать, но осеклась.

– Запирая нас в гостиной одним из ключей, подходящих ко всем нижним комнатам, – продолжал Г. М., – убийца сильно рисковал. Он мог разрушить весь свой план, поскольку это демонстрировало несостоятельность так называемого самоубийства. К тому же он рисковал быть увиденным!

Но все же он поступил именно так. Почему? Потому что в этом была необходимость. Если бы он выскользнул в темноте через окно, никакой необходимости в этом не было бы. И это существенная часть всей печальной истории.

Пока мы находились в гостиной, убийца был в холле, запечатывая каким-то образом дверь кабинета. Он не мог допустить, чтобы кто-то из нас вышел в холл и застал его за этим занятием.

Г. М. вновь умолк.

В маленьком офисе было тепло и душно. Луиза Бентон сидела, выпрямившись, на стуле. Доктор Риверс стоял рядом с ней, положив руку ей на плечо.

– Но как он запечатал дверь? – воскликнула Луиза.

Г. М. проигнорировал ее вопрос.

– Скоро до вас дойдет, – продолжал он, – подлинный смысл сгоревшего ужина. Повторяю: в четверть девятого убийца оглушил Неда Бентона и готовился включить газ. Убить человека, заставив его надышаться газом, не секундное дело. Смерть может наступить через двадцать минут, или тридцать, или даже сорок, в зависимости от организма жертвы.

Но прежде чем запечатать кабинет, убийца должен был убедиться в том, что Нед мертв. Он считал, что это не составит труда. Люди, которые должны были находиться в доме, удалены ложными телефонными звонками, так что дом пуст. Остается лишь небольшое затруднение в связи с так называемым самоубийством.

Понимаете, убийца мог лишь время от времени заглядывать в кабинет с Недом, контролируя состояние несчастного. И всякий раз, как открывалась еще не запечатанная дверь, в холл просачивался газ. Это страшно нервировало убийцу. Если кто-то войдет в дом, пока Нед еще жив, запах газа выдаст убийцу. Нужно было принять меры предосторожности…

Мэдж Пэллизер, догадавшись, в чем было дело, взволнованно вскрикнула:

– Убийца на полную мощность включил плиту, на которой готовился ужин! Запахи сильно подгоревшей еды замаскировали запах газа. Подумать только – когда мы вошли в дом, его почти заволокло дымом!

– В яблочко! – заметил Г. М.

Он многозначительно взглянул на Мастерса, потом повернулся к остальным:

– Случилось то, на что был один шанс из тысячи. И мы трое оказались в центре событий. В полдевятого мы подошли к дому и стали стучать в дверь. Потом вошли, поскольку парадная дверь не была заперта, и пытались докричаться до хозяев.

Убийца, потея от страха, находился где-то рядом с нами. Разумеется, мест для укрытия было предостаточно, включая кладовую в прихожей. Но Нед Бентон еще не умер, и кабинет не был ни заперт, ни запечатан. Газ понемногу продолжал просачиваться, несмотря на сгоревший ужин. И если бы мы почуяли что-то неладное, если бы ворвались в кабинет, то спасли бы жертву…

Луиза закрыла лицо руками.

Г. М. с виноватым видом кашлянул.

– Но план убийцы мог бы пойти прахом не только из-за этого. Это несомненно. Жизнь Неда могла быть спасена, если бы…

– Если бы что? – спросил Риверс.

Г. М. ткнул пальцем в Майка Парсонса:

– Если бы этот парень сразу сообщил о том, что увидел.

Майк в знак протеста что-то проблеял, но Мастерс велел ему замолчать.

– Он был на противопожарном дежурстве, – продолжал Г. М., – начиная с восьми двадцати, когда прозвучала воздушная тревога. Это показалось ему прекрасной возможностью выскользнуть в паб и выпить пару кружек. По пути туда он проходил мимо директорского дома и увидел свет в кабинете. Подойдя ближе, он заглянул…

– Бог мне судья… – завопил Майк, но его снова перебили.

– Он увидел руку лежащего на полу мужчины еще до того, как убийца передвинул Неда в другое положение. Ему следовало войти и узнать, в чем дело. Он мог хотя бы сообщить о свете. Но ему было на все и на всех наплевать, и он не сделал ни того ни другого!

«Ладно, – решил он, – это может подождать. Зайду на обратном пути». По пути из паба его замучила совесть. Проходя мимо дома, он услышал голоса в гостиной. К тому времени мы втроем уже были в доме, размышляя, что делать. Итак, наш приятель Майк, желая компенсировать пренебрежение долгом, завопил: «Свет, свет!» Его вопль мог бы разбудить кого угодно. Но Неда Бентона он разбудить не мог: бедняга был уже мертв.

Г. М. спустил ноги со стола на пол и выпрямился.

– А теперь мы подходим к разгадке запечатанной комнаты. Как мы поймем сейчас, она была запечатана поразительно простым способом. К тому времени, как Майк завопил: «Свет!», преступление было совершено и следы заметены. Хочу, чтобы те, кого там в тот момент не было, – он выразительно взглянул на Луизу, – четко представили себе все детали. Мы втроем находились в гостиной, обдумывая наши дальнейшие действия. Убийца в это время орудовал в холле, запечатывая комнату, хотя мы этого не знали.

Трюк был проделан за несколько минут, а мы, сидя в гостиной, оставались в неведении. Что меня бесит больше всего, так это то, что мы слышали, как работает убийца, но ни о чем не догадывались. Пока мы чего-то ждали, незадолго до криков Майка в течение нескольких секунд был слышен весьма явственный шум.

Луиза Бентон выглядела озадаченной.

– Шум? – переспросила она. – Какой шум?

– Мы слышали или думали, что слышим, – сказал Г. М., – как над домом гудит немецкий бомбардировщик.

Последовала пауза. На лице доктора Риверса, очевидно готового к этому, мелькнула легкая улыбка.

– Я даже не подозревал, – проворчал Г. М., – что мы могли слышать совсем другое. Я блуждал в потемках, совершенно одурев, когда этот парень, – Г. М. снова ткнул пальцем в Майка, – сделал доброе дело, поклявшись, что ни один самолет не пролетал вчера над домом.

Поначалу я ему не поверил. Потому что, гори оно все огнем, мы слышали самолет! Но Майк был так уверен в своих словах, так стремился получить подтверждение от доктора Риверса, что в мою душу закралось сомнение.

Мы слышали рев самолета, потому что ожидали его услышать. И это неудивительно, поскольку мы слушаем не только ушами. Это подобно гипнозу. Для наших ушей гудящий звук, якобы издаваемый моторами, то усиливающийся, то ослабевающий, не мог быть ничем иным.

Но допустим, Майк был прав. Допустим, мы ошиблись. Допустим, это был не самолет. Господи, что же тогда мы слышали?

Скривившись, Г. М. указал на Мэдж.

– Эта девушка, – пояснил он, – почти догадалась обо всем раньше всех нас. Очевидно, девичий ум больше сосредоточен на домашнем хозяйстве. Но она не думала, что это важно, что это может пригодиться, поэтому сразу об этом забыла.

В тот же вечер, но чуть позже Хорас Бентон расспрашивал ее о принципах иллюзионизма. И она не согласилась с тем, что рука быстрее глаза. «Мы заставляем людей думать, что они видели одно, хотя фактически они видели другое. Мы заставляем их думать, что они слышали одно, тогда как фактически они слышали…» После этого она умолкла, ища иллюстрацию к своему замечанию, и нашла ее, увидев обгорелую спичку, одиноко лежавшую на безукоризненном ковре в безукоризненно чистом доме.

Девушка думала о гудении бомбардировщика, которое мы якобы недавно слышали над домом. И обгорелая спичка на полу напомнила ей о…

Доктор Риверс шагнул вперед со сжатыми кулаками, тяжело дыша сквозь расширенные ноздри.

– Послушайте, сэр Генри, – сказал он. – Я подтвердил слова Майка. Сегодня я десять раз повторял вам, что над домом не пролетал ни один самолет, когда я пришел сюда вчера вечером. А теперь скажите мне, что все это значит, черт побери! Что напомнил этот звук мисс Пэллизер?

– Пылесос, – ответил Г. М.

Вновь воцарилась тишина. И вновь в памяти Кэри Квинта всплыло это странное прерывистое гудение за плотно закрытыми дверями.

Он думал о невозможности проследить источник этого гудения, о том, как этот звук внезапно прекратился, а не исчез постепенно, как было бы с удаляющимся самолетом. Вся сцена предстала перед его мысленным взором.

Кэри обратился к Луизе:

– Когда мы с Мэдж пришли к вам вчера, горничная как раз делала уборку с пылесосом в холле. Это так?

– Да, – переводя дыхание, призналась Луиза. – Но…

– Фактически, – продолжал Кэри, – когда мы в последний раз видели вашу горничную, она катила пылесос на колесиках в гостиную. Я обратил на это внимание, потому что пылесос производил столько шума, что вы попросили горничную выключить его. Но тот же самый пылесос оказался сегодня утром в кладовой холла. Мы с Мэдж видели его там.

Луиза, поднявшись со стула, недоверчиво переводила взгляд с одного на другого. Едва не подпрыгивая от возбуждения, Мэдж Пэллизер объяснила:

– Неужели вы не понимаете, Луиза? И не догадываетесь, каким образом была запечатана комната?

– Нет.

Мэдж нетерпеливо взмахнула рукой.

– Представьте, что вы убийца.

– Прошу вас…

– Вам нужны, – продолжала Мэдж, – два куска плотной коричневой бумаги. Один маленький – для внутренней стороны замочной скважины. И длинная полоска для щели под дверью. Чтобы запечатать комнаты, вам не надо долго находиться внутри. Наносите клей на эту длинную полоску бумаги. Приклеиваете верхний край бумаги к низу двери по всей длине. То же самое делаете с маленьким кусочком для замочной скважины. Потом выходите из комнаты, запираете дверь одним из ключей от дверей нижнего этажа. Затем берете пылесос.

Теперь понимаете? Пылесос втягивает в себя все. Щель под дверью гораздо шире лезвия ножа. Вам остается лишь провести насадкой на шланге включенного пылесоса по всей длине горизонтальной щели под дверью. Полоска бумаги, намазанная клеем, прилипнет к нижнему краю дверного порога. Дайте клею минуту, чтобы застыть, – и вы получите плотно запечатанную будто бы изнутри комнату. То же самое относится к замочной скважине. Вот и все! – закончила Мэдж.

Побледневший доктор Риверс вполголоса чертыхнулся, что заставило Луизу вздрогнуть.

– Это правда, сэр Генри?

– Угу, – пробурчал Г. М. – Только никто не говорил мне об этом чертовом пылесосе. Пришлось самому искать его.

– И вы нашли?

– Конечно. В кладовой, рядом с газовым счетчиком. Никакого чуда, так ведь?

– Очень умно, – заметил доктор. – Так умно, что… – Он подыскивал слова. – А как же запечатанные окна?

– Ах, сынок! Убийца запечатал их вручную за несколько минут до этого, еще находясь в кабинете. Как только Нед Бентон умер, убийце понадобилось две минуты, чтобы запечатать дверь снаружи. Потом злодей выскользнул через черный ход, оставив нас запертыми в гостиной и… – Г. М. пристально взглянул на Мэдж. – Что навело вас на эту мысль, девочка моя?

– Фатима, – ответил за нее Кэри.

Даже Г. М., этот опытный мэтр, выглядел немного озадаченным.

– Это манекен, который использовало несколько поколений нашей семьи! – воскликнула Мэдж, совершенно позабыв о профессиональной сдержанности. – Он работает благодаря сжатому воздуху, как и пылесос, только наоборот. Мы с Кэри подумали об этом одновременно. То есть я услышала шум от пролетавших самолетов и вспомнила то, о чем забыла. Это навело на мысль о пылесосе. А Кэри в то же время подумал о сжатом воздухе. Объяснение все время было у нас перед глазами, только мы не видели его!

– Полагаю, это не все объяснение, – резко заметил доктор Риверс. – Сэр Генри, кто убил мистера Бентона?

– Мы подходим и к этому, сынок, – мягко ответил Г. М.

– Тогда еще один вопрос, – сказал доктор, уже не сдерживая возбуждения. – Каков был мотив убийства мистера Бентона?

– Деньги, – ответил Г. М.

Вновь донесся издалека рев бомбардировщиков, сулящий много бед и много смертей.

В этот момент зазвонил телефон.

Г. М. говорил, что фокусов с телефоном сегодня не будет. Тем не менее этот звонок, похоже, заставил напрячься инспектора Мастерса и даже Г. М. Взгляд Мастерса словно говорил: «Не делайте этого!»

«Господи, что же сейчас произойдет?» – спрашивал себя Кэри.

Когда зазвонил телефон, Луиза снова опустилась на стул и сжала лицо в ладонях. Бросив последний отчаянный взгляд на Г. М., чье лицо оставалось непроницаемым, Мастерс подошел к телефону. Не вступая в беседу со звонившим, он лишь сказал: «Хорошо!» – и повесил трубку.

Г. М. поднялся со стула.

– Мы с Мастерсом и доктором Риверсом выйдем на несколько минут, – объявил он. – Все прочие пусть останутся здесь.

– Минутку, сэр! – запротестовал Кэри, когда Г. М. положил руку на плечо доктору Риверсу. – Это что, финальный раунд?

– Не важно, что это, мистер Квинт, – вмешался Мастерс. – Дело официальное. Думаю, мы поступим так, как предлагает сэр Генри. Во избежание возможных неприятностей мы просто запрем вас.

Все произошло так быстро, словно Мастерс тоже был фокусником. Луиза хотела было что-то спросить у Риверса, белого как мел, но старший инспектор и Г. М. тут же вывели его из комнаты.

Отперев дверь и вынув ключ из старомодного замка, Мастерс закрыл дверь, когда трое мужчин вышли в коридор, после чего повернул ключ в замке снаружи. Мэдж, Кэри, Луиза и подавленный Майк Парсонс слышали, как звякнул ключ, когда Мастерс вынул его из замка.

– Что это? – возмутилась Луиза. – Что они делают?

– Неужели не понимаете? – отозвалась Мэдж, в растерянности разводя руками. – Они ловят убийцу.

Чтобы удержаться на ногах, Луизе пришлось опереться рукой о спинку стула.

– Но это не…

– Я не знаю, кто это! – Мэдж топнула ногой. – Но это полное безобразие! Нас отстраняют после того, как мы практически распутали это дело. По крайней мере, нашли разгадку одновременно с Г. М., а нас заперли тут…

Мэдж умолкла, но взор ее горел вдохновением. Она круто повернулась:

– Кэри, у тебя с собой отмычки?

Кэри судорожно сглотнул. Ему тоже пришла в голову эта мысль. Но все же…

– Нам велели оставаться здесь.

– Кэри Квинт, у тебя с собой отмычки?

– Они у него! – воскликнула Луиза, указывая на Кэри. – Он сам сказал мне об этом, когда мы были в театре.

– Но нам велели…

Мэдж протянула руку:

– Если не хочешь воспользоваться ими, дай мне. На меня устроили облаву и чуть не убили. И я желаю видеть конец этой истории.

Кэри больше не спорил. Его собственное любопытство разгоралось ярким пламенем. Но замок оказался хитрее, чем думал Кэри. Шли минуты, а замок не поддавался.

Угрожающее гудение самолетов в тишине кабинета было слышно еще отчетливей. Мэдж едва не прыгала от нетерпения. Наконец дверь подалась с резким щелчком. Кэри торопливо открыл ее, и они увидели перед собой пустой коридор, освещенный электрическими лампочками.

Не было видно ни Г. М., ни Мастерса, ни доктора Риверса. Но они услышали знакомый голос и застыли как вкопанные.

Это был низкий, неспешный, ворчливый голос, который эхом отдавался в коридоре. И потом до них донесся голос сэра Генри Мерривейла:

– О да! Вы убийца. Это преступление не мог совершить никто другой.

Луиза Бентон нервно озиралась по сторонам.

Мэдж, отчаянно жестикулируя, указала на источник голосов. Дверца одного из пустых стеклянных контейнеров на другой стороне коридора была приоткрыта. Кэри помнил, что за ней был контейнер с разбитым стеклом, где раньше обитала тропическая американская ящерица. Со стороны зала в террариуме его теперь прикрывала только пеньковая занавеска. Г. М. находился в зале и разговаривал с убийцей, его голос звучал жутковато и глухо.

– Ш-ш! – зашикала Мэдж.

Без колебаний она распахнула дверцу контейнера и нырнула в него. Беззвучно ругаясь, Кэри последовал за ней. Поскольку со вчерашнего дня освещение контейнера было выключено, они оказались в полутьме. Кэри это казалось нелепым завершением нелепого вечера: скорчившись в клетке среди фальшивых скал, он отодвинул край пеньковой занавески. Он слышал, как в спину ему дышит Луиза Бентон.

И что же они увидели?

Их глазам предстал ярко освещенный зал террариума с его зеленоватым стеклянным полом и пустыми контейнерами, испещренный черными тенями, словно плывущими в морских глубинах, и в то же время зал слегка вибрировал от пролетающих бомбардировщиков.

Сэр Генри Мерривейл стоял спиной к пеньковой занавеске, уперев руки в бока.

Лицом к нему, ближе к центру зала, кто-то стоял. Ни один из нетерпеливых наблюдателей не видел этого человека, потому что его заслоняла широкая спина Г. М.

– На вашем месте, – продолжал он тем же медлительным голосом, – я не пытался бы выбраться отсюда. Дверь заперта и…

Внезапно стоявший напротив человек метнулся в сторону – и замер.

Когда его лицо появилось из-за спины Г. М., Кэри отпрянул от занавески, а Мэдж прижала ладони ко рту, чтобы сдержать крик.

Ибо это была Агнес Ноубл.