Впоследствии они вспоминали свой тогдашний разговор, сумбурный и несуразный.

– Ты действительно имела в виду все те вещи, которые говорила обо мне сегодня? – допытывался он.

– Пожалуйста, отпусти меня! Ты меня задушишь!

– А ты против?

– Нет-нет.

– Ты действительно имела это в виду?

– Что именно имела в виду?

– Не увиливай, черт тебя подери! Ты говорила о моем желании причинить тебе вред?

– Нет, нет, нет! – сдавленным голосом отвечала Мэдж. – По крайней мере, не все, что я говорила. – И она добавила: – Полагаю, ты пьян, Кэри Квинт.

– Что значит пьян? Я ни капли не выпил за вечер! Я трезвый как…

Он судорожно огляделся вокруг в поисках сравнения, но не нашел.

– Ты говорил, – напомнила Мэдж, уткнувшись лицом ему в плечо, – что тебе надо быть пьяным, чтобы захотеть поцеловать меня.

Кэри поднял руку в ораторском жесте и набрал воздуха в легкие, но сдержался. Это была явная провокация, на которую он решил не поддаваться, подозревая, что в будущем ему не раз придется выслушивать напоминания об этих словах. Но в данный момент его голова была переполнена вопросами и догадками, которые он не мог внятно высказать.

– Послушай! – сказал он, тряхнув Мэдж так сильно, что она клацнула зубами. Кэри сокрушенно извинился и поцеловал ее. – Что здесь происходит, дорогая? Где полиция? Почему ты одна? Почему не отвечала на звонок? И кто…

Не в силах закончить фразу, Кэри энергично махнул рукой в сторону фигуры с каштановыми волосами, сидящей на сцене.

– Кэри Квинт, неужели ты подумал, что это я? – воскликнула она.

– Ты отлично знаешь, что я именно так и подумал! И перепугался до смерти! Кто или что это?

– Это манекен, – ответила Мэдж. – Ее зовут Коринна.

– Коринна?

– Когда мой прадед придумал ее, то назвал Фатимой, и она играла в вист. Я переделала манекен для другого шоу – если… оно когда-нибудь состоится. Но принцип тот же самый.

Кэри разглядывал автомат, в котором не было ни проводов, ни веревок, ни человека, спрятанного внутри. Его взгляд скользнул по захламленной сцене, софитам, большому темному залу.

Призраки Эйбела Пэллизера и Честера Квинта, возможно, сейчас стояли в кулисах и смотрели на двух своих потомков. Кэри казалось символичным, что вражда между их семьями будет окончена и родившиеся под несчастной звездой влюбленные примирятся в присутствии того самого манекена, с которого и началась эта вражда.

Он догадался, что та же мысль пришла в голову и Мэдж, которая тоже, наверное, разглядела двух призраков, стоявших в кулисах.

– Значит, все кончено? – спросил Кэри.

– Что именно?

– Распри, вражда, ненависть, забрасывание грязью…

– Ты сам знаешь, дорогой! – воскликнула Мэдж.

Их объятие было настолько страстным и продолжительным, что суровым призракам внизу, должно быть, пришлось отвести глаза.

Как раз в это время на балкон вышла Луиза Бентон. Она остановилась как вкопанная, и ее испуганный возглас сменился изумленным снисходительным взглядом.

– Ну и ну! – чуть покраснев, воскликнула она. – Надеюсь, вы уладите все разногласия. – У нее в руках была фотография в рамке, которую передал ей Кэри. Взмахнув ею в воздухе, Луиза с облегчением рассмеялась. – С вами все в порядке, Мэдж?

– Никогда в жизни мне не было лучше.

– Но вы не ответили на звонок! И Кэри…

– Взломал дверь, не так ли? – спросила Мэдж. – Я начинаю привыкать к его методам.

– Но почему вы не открыли?

– Потому что я боялась, – произнесла Мэдж с дрожью в голосе. – Разумеется, мне сказали, что все в порядке. Старший инспектор Мастерс заверил меня, что опасность миновала. Поэтому полицейского отсюда отозвали. Но все равно…

– Отозвали полицейского? Почему?

– Потому что нашли убийцу, – ответила Мэдж.

Повисло гробовое молчание.

Впрочем, было ли оно гробовым? Где-то на заднем плане Кэри чудился шум или скорее смешение каких-то звуков, охватывающих здание театра, стены которого едва заметно вибрировали.

Краска схлынула со щек Луизы, ее голубые глаза зажглись любопытством. Пальцы крепче сжали фотографию.

– То есть убийца арестован? – с волнением спросила она.

– Нет! Но они знают, кто он, и могут следить за ним, так что охранять меня уже нет необходимости. – Мэдж снова поежилась. – Я знаю, мне не стали бы лгать. Но когда я услышала звонок… и потом кто-то взломал дверь и побежал наверх…

Луиза облизнула губы.

– Мэдж, кто же убийца?

– Не знаю. Мне не сказали, просто старались успокоить, как ребенка.

– Даже не намекнули?

– Нет.

– Но ты все-таки не вспомнила… – вмешался Кэри. – Я о том, что может стать ключом к разгадке, как полагают сыщики?

– Не вспомнила, – призналась Мэдж. Оторвавшись от него, она развела руками. – Слушай, Кэри, если кто-то попросит тебя рассказать, о чем ты думал в прошлую среду в определенное время, ты вряд ли вспомнишь.

– Да, – уныло признался Кэри. – Это так.

– К тому же им вряд ли это нужно. Похоже, Г. М. догадался сам.

– Да, Луиза как раз рассказала мне об этом.

– О чем? – быстро спросила Мэдж.

– О кладовой в холле – что бы это ни значило, – телефонном алиби дяди Хораса и полицейском в шляпе-котелке…

– И конечно, – добавила Мэдж, – о докторе Риверсе?

Луиза казалась озадаченной. Она широко открыла глаза, а потом прищурилась.

– При чем тут Джек Риверс? – воскликнула девушка.

– Но вы же были там, Луиза! – с некоторым замешательством ответила Мэдж. – Вы все слышали, когда Г. М. пришел во время чая и принялся все переворачивать вверх дном. Потом он отвел доктора Риверса в сторону и засыпал его вопросами, не позволив нам слушать!

Луиза задумалась, затем пожала плечами.

– Ах, это… – сказала она. – Да, помню. Джек говорил мне позже, что там не было ничего важного.

– Вероятно, Г. М. взял с него обещание помалкивать, – предположила Мэдж.

– Моя дорогая девочка, помалкивать о чем?

– Не знаю, – призналась Мэдж. Серо-зеленые глаза сосредоточенно прищурились. – Ужасней всего то, – продолжила она, постучав себя по лбу костяшками пальцев, – что приходится решать задачу, не имея надежды найти ответ! Меня только одно утешает, Кэри.

– Да? И что же?

– Я разгадала трюк с запечатанной комнатой, – просто сказала Мэдж. – Пэллизер разгадал его раньше Квинта.

Кэри почудилось, будто стоявшие в кулисах призраки Квинта и Пэллизера навострили уши.

– Будет не лишним напомнить тебе, дорогая Мэдж, что не ты его разгадала.

– Кэри, дорогой, я тоже его разгадала! Ты не можешь этого отрицать. Ты ведь слышал, что сказал сэр Генри Мерривейл!

– И каков ответ?

– В данный момент я, естественно, не могу тебе сказать, – с достоинством произнесла Мэдж. – Но это не меняет сути дела.

– Почему, черт возьми, – не выдержал Кэри, – ты можешь делать подобные заявления, хотя прекрасно понимаешь, что твоя теория ошибочна?

– Ты опять ругаешься, дорогой Кэри?

– Нет, дорогая Мэдж, я всего лишь пытаюсь воззвать к твоему здравому смыслу, который, похоже, изменил тебе.

– К слову, о здравом смысле, – заметила Мэдж. – Я как раз вспомнила об одном эпизоде из истории семейства Квинтов, который лучше было бы забыть, конечно. Разумеется, я имею в виду странное поведение миссис Арабеллы Квинт, жены кузена твоего отца Эндрю Квинта…

– Пожалуйста, перестаньте!

Вмешательство Луизы, которая обняла их с укоризненной улыбкой, заставило их умолкнуть. Вдруг оцепенев, Луиза указала вниз, на сцену, где сидел манекен с каштановыми волосами:

– Господи, кто это?

– Она не настоящая, – успокоил ее Кэри. – Это Коринна, раньше ее звали Фатимой. Манекен, который в давние времена играл в вист.

– Это и напомнило мне об Арабелле Квинт, – сказала Мэдж. – Ее успехи в висте на приходских собраниях, когда муж обучил ее секретам при тасовании колоды и двойном снятии…

– Неужели это та самая фигура, – воскликнула Луиза, – которую я видела здесь в детстве? Манекен сидел на цилиндре из прозрачного стекла, чтобы зрители могли убедиться, что он не соединен проводами под сценой.

– Та самая, – улыбнулась Мэдж.

Луиза была поражена. Склонившись над перилами, она стала рассматривать фигуру внизу и затем, переводя дыхание, сказала:

– Наверное, я говорила вам, что мои самые счастливые воспоминания детства связаны с визитами сюда и в «Сент-Томас-Холл». Я помню Фатиму, потому что она казалась мне сверхъестественной. Я не понимала, как это работает, и до сих пор не понимаю!

Луиза повернулась к ним с виноватой улыбкой:

– Наверное, большая наглость с моей стороны спрашивать. Там были скрытые провода?

– Нет, – ответила Мэдж.

– И никто не прятался внутри фигуры?

– Никто, – подтвердила Мэдж.

– Честно, я понимаю, что сейчас не время об этом говорить, – сказала Луиза. – Но это что-то невероятное! На сцене сидит фигура. Никаких проводов, никакого заводного механизма и других штуковин! И все же фигура двигается и играет в карты, будто живой человек! Полагаю, не стоит спрашивать у вас, в чем тут секрет?

– Не стоит, – улыбнулась Мэдж. – Боюсь, это профессиональная тайна.

– Чепуха! – возразил Кэри. – Я расскажу вам, как это работает. – При виде возмущения на лице Мэдж Кэри сердито произнес: – Да, знаю: я предатель! Ну, скажи это!

– Ты предатель! И я это говорю!

– Вот чего я не выношу, – продолжал Кэри, – и не мог выносить еще до того, как стал изучать ремесло фокусника, так это хитрых и снисходительных улыбок на лицах представителей нашей профессии, когда нас спрашивают о нашей работе. С посторонними это еще допустимо, но если дело касается друзей, то это выводит меня из себя. Возможно, я не посвящаю себя целиком работе. Возможно, я позорю свою профессию. Я уже признался. Но подобные улыбки оскорбляют и бесят меня. Я не намерен изображать таинственного йога ни на публике, ни в частной жизни. Вот почему я хочу рассказать Луизе…

Он внезапно умолк.

Театр «Исида» начал вибрировать и дрожать. Шума слышно не было, а лишь отдаленный гул, словно вызванный дрожью земли. Под ногами у них закачалась решетка, затряслась крыша, где-то разбилась электрическая лампочка.

Мэдж хотела было что-то спросить, но промолчала. Никто не двигался.

– Возможно, вы не знаете, – с напускным спокойствием заговорила Луиза, – но начиная со второй половины дня бомбят Ист-Энд – в районе доков.

– Но почти ничего не слышно! – удивилась Мэдж.

– Пока не начали кружить над нами.

Мэдж облизнула губы.

– Это правда? – спросила она.

– Да, – ответил Кэри.

И они стали прислушиваться, как и многие лондонцы в тот момент.

Засунув фотографию неизвестного мужчины под мышку, Луиза с тем же небрежным видом взглянула на свои наручные часы.

– Мне пора домой, – сообщила она. – У меня назначена встреча, о которой я совсем забыла. Ну разве не глупо? Вокруг творится какой-то кошмар, а я могу думать лишь о том, – она усмехнулась, – как работает этот дурацкий манекен.

– Секрет манекена можно объяснить в двух словах, – сказал Кэри. – Сжатый воздух.

Луиза ошеломленно взглянула на него.

– Сжатый воздух? – переспросила она.

– Фигура, если помните, – Кэри кивнул в сторону сцены, – сидела на большом полом цилиндре, который демонстрировал отсутствие коммуникаций.

– Ну да!

– Цилиндр был действительно полый, но в этом-то все и дело. Внутри фигуры находились трубки с гирьками, управляющими ее руками, пальцами и головой. Компрессор накачивал воздух под разным давлением из-под сцены через полый цилиндр. При увеличении давления воздуха гирьки поднимают руку манекена, при уменьшении – опускают. По сути дела, это тонкий механизм регулирования каждого движения с помощью пульта управления под сценой. Теперь вам понятен принцип?

– И это все? – воскликнула Луиза.

– Вкратце – да. Надо остерегаться вещей, внешне усложняющих трюк, потому что на самом деле они его упрощают. Если подумать, это первый принцип иллюзиониста…

Кэри внезапно умолк, устремив на сцену невидящий взгляд. Ибо на него снизошло озарение.

– Боже правый! – пробормотал Кэри, впечатав правый кулак в левую ладонь.

– Слушайте! – вскрикнула Луиза.

Ее больше не занимал принцип действия манекена. Устремив взгляд вверх, она прислушивалась к нарастающему гудению бомбардировщиков. Оно было куда громче жужжания одиночного самолета, которое они слышали накануне вечером, и казалось, от этого сотрясалось все небо.

Гудение сильно испугало Мэдж, и тут к ней неожиданно вернулась память.

– Кэри! – воскликнула она, ткнув в него пальцем.

Потом оба заговорили одновременно.

– Обгорелая спичка! – вскрикнула Мэдж.

– Кладовая в холле! – подхватил Кэри.

– О чем вы говорите? – изумилась Луиза.

– Луиза, – мрачно произнес Кэри, – сейчас совсем не подходящее время для объяснений. Но мне кажется, мы оба теперь знаем, как умер ваш отец. Знаем, как был проделан этот трюк.

Отступив назад, Луиза положила руку на перила балкона. Ее грудь медленно вздымалась и опускалась. Скорее всего, это была иллюзия, вызванная нервным напряжением, но казалось, будто гудение бомбардировщиков заставляет вибрировать все здание вместе с балконом, софитами и колосниками. Даже призраки Квинта и Пэллизера, похоже, не на шутку встревожились.

– И что теперь? – с трудом вымолвила Луиза.

Ее губы дрожали.

– Теперь мы попытаемся поймать такси и поедем к вам домой. Надо поторапливаться!