Дверь вела в каменный коридор, шириной не более четырех футов и освещенный так слабо, что по нему приходилось перемещаться с осторожностью. Этот коридор между наружной кирпичной стеной террариума и внутренними стенами с витринами тянулся по периметру прямоугольника. Во внутренней стене имелись дверцы с задвижками, через которые смотрители могли попадать в контейнеры со змеями с внутренней стороны.

– Ни в коем случае не трогайте эти задвижки, – предупредил Риверс. – Идите за мной.

За ними защелкнулся пружинный замок двери в коридор.

– Послушайте, – прошептал Г. М., держась за шляпу с видом французского аристократа, садящегося в повозку, которая отвезет его на гильотину. – Мы ведь не будем входить в эти чертовы клетки, да?

– Вы не будете, – ответил Риверс. – А вот Мактавиш будет. Идите прямо по коридору.

Кэри все это не нравилось. Мэдж, очевидно, тоже.

Из зала до них доносилось невнятное бормотание голосов. Тусклый белый свет проникал в коридор из наружного окна, превращая фигуры идущих в те́ни. Трубы с горячей водой, поддерживая в здании температуру субтропиков, создавали влажное тепло, усиливающее запах камня.

Шаги гулко звучали на каменном полу, пока Риверс вел их вглубь, до поворота коридора в задней части здания. Подойдя к клетке, он отодвинул задвижку на дверце.

– А теперь отойдите назад, – велел он, – и смотрите. Мактавиш, вы готовы?

Все произошло так быстро, что Кэри оказался в переднем ряду, не успев отпрянуть.

Дверца контейнера открылась, впустив в коридор поток яркого электрического света. На миг его ослепили лампочки в рефлекторах, но Кэри успел разглядеть коричневую с белым кобру, лоснящуюся, как линолеум, и вяло движущуюся среди искусственных камней.

Энгес Мактавиш, держа в руке проволочную петлю на деревянной рукоятке, нырнул в контейнер. Из зала донеслись изумленные возгласы посетителей. Кэри видел нечеткие очертания их лиц за стеклом, когда Мактавиш накинул проволочную петлю на голову змее и поднял ее в воздух.

– Отойдите, – сухо предупредил Риверс. – Он выходит.

Совет был излишним. Тело змеи извивалось злобным вопросительным знаком. Мактавиш, держа змею перед собой на вытянутой руке, зашагал по коридору и вскоре свернул налево.

– Послушайте… – начал Г. М.

– Он отнесет ее в маленький кабинет, вот и все, – пояснил Риверс. – Идите за мной.

С левой стороны располагались отсеки с ядозубом, королевской коброй и тропической ящерицей, а справа была обыкновенная дверь с ручкой.

Окно в узком конце коридора было заклеено промасленной бумагой в красно-белую клетку, поэтому в коридоре царил полумрак. Они с трудом различили Мактавиша, который левой рукой открывал дверь.

Эта дверь вела в небольшой кабинет, с письменным столом, настенными шкафами и телефоном, хорошо освещенный благодаря большим зарешеченным окнам. Сделав всем знак войти, Риверс закрыл за собой дверь.

– Видите? – Он улыбнулся. – Беспокоиться не о чем.

Энгес Мактавиш не терял времени даром. Переложив проволочную петлю в левую руку, он схватил стальную вилку с двумя зубцами на длинной рукоятке. Потом бросил извивающуюся кобру на пол и зажал ее голову между зубцами вилки.

Когда доктор Риверс ловко убрал проволочную петлю, пальцы Мактавиша сжали шею змеи ниже головы и выше капюшона. И он вновь поднял кобру в воздух.

Они слышали шумное дыхание Мактавиша и видели, как у него на плечах натянулась серая ткань униформы. Змея дернулась и безвольно повисла, только кончик ее хвоста шевелился, как щупальце. Неподвижность этого лоснящегося сверкающего существа, готового в любую минуту нанести удар, казалась зловещей. Доктор Риверс положил на стол черный медицинский саквояж и открыл его.

– Теперь можно приступать к настоящему делу, – сказал он. – Сэр Генри, не возражаете минуту подержать тело змеи?

Г. М. окинул доктора долгим взглядом.

– Честно говоря, возражаю, – ответил он. – Могу добавить, что возражаю очень сильно.

– Никакой опасности нет, сэр Генри!

– Знаю, знаю. Вы повторили это раз пятнадцать, так что я должен этому верить. – Лицо Г. М. перекосило от злости. – Черт побери, почему бы вам не поработать для разнообразия, вместо того чтобы твердить о том, как замечательно мы проводим время?

– Мне необходимо извлечь яд, сэр Генри!

– Ладно, – сказал Г. М. – Я рад слышать, что вы не собираетесь проводить на мне очередной клинический эксперимент. Ну и как вы намерены извлечь яд из этой змеюги – корчить ей гримасы, дожидаясь, пока она вцепится вам в ногу?

– Когда у нее откроется рот…

– И кто откроет ей рот? Я?

– Нет-нет! Я нажму на ее шейные железы, вот и все. Но в этот момент ее не всегда просто удерживать. Нельзя допустить, чтобы она вырвалась. – Голос доктора звучал успокаивающе. – Просто помогите, сэр Генри. Это не трудно, и змея не причинит вам вреда.

Глубоко вздохнув и посмотрев на Риверса поверх очков, Г. М. проковылял вперед и осторожно коснулся змеи указательным пальцем.

Тело кобры молниеносно обвилось вокруг его руки.

Лицо Г. М. побагровело.

– Отлично, – одобрил доктор Риверс, доставая из саквояжа пробирку и поднося ее к свету. – Подержите ее так с минуту, ладно? Что нам теперь понадобится…

– Что нам теперь понадобится, – произнес сдавленный голос, – так это питон. Огромный питон, который для симметрии обовьется вокруг другой моей руки. Посмотрите, сынок! Это чудище четыре раза обвилось вокруг руки и пытается обвиться еще раз!

– Она не причинит вам вреда, сэр Генри.

– Говорю вам…

– Вот с кем действительно намучаешься, – продолжал доктор Риверс, – так это с ромбическим гремучником. Он может обвиться хвостом за ножку стола и вырваться из рук. Тогда вам не поздоровится. Надо радоваться, что это не ромбический гремучник.

– Дай вам волю, – рявкнул Г. М., – вы бы, ей-богу, заставили меня держать лох-несское чудовище. Признаюсь, что очень боюсь этих гадов. Поможет мне кто-нибудь справиться с этим пожарным шлангом? – Он повернул к Кэри испуганное лицо. – Как насчет вас, сынок?

Стиснув зубы, Кэри сделал шаг вперед.

Идея нравилась ему не больше, чем Г. М., но, стараясь не потерять самообладания, он двинулся вперед и ухватился за извивающиеся кольца.

Вопреки расхожему мнению о змеях, эти кольца были на ощупь холодными и неприятно сухими. Кэри жалел, что ввязался в это дело. Бросив взгляд через плечо, он увидел испуганную Мэдж, прижавшуюся к стене.

– Ну что?.. – буркнул Г. М. – Делайте свое дело, и поскорее. Что вас задерживает?

Чуть наморщив лоб, доктор Риверс рылся в своем саквояже.

– Какая небрежность! – пробормотал он.

– Чья небрежность?

– Моего лабораторного ассистента из больницы, – ответил Риверс. – Не могу найти резиновых перчаток.

– Плевать на резиновые перчатки! Кому вообще интересны ваши перчатки?

– Мой дорогой сэр, – возразил доктор, раздраженно отодвинув саквояж, – все не так просто, как кажется. Иметь дело с подобными экземплярами – довольно опасная работа.

– Рад это слышать, – пробурчал Г. М. – Признаюсь, до сих пор мне это не приходило в голову, но спасибо, что просветили. И у вас еще хватает наглости говорить мне об этом? – сдавленным голосом добавил он.

– Простите, маэстро, но вы не поняли. Я имею в виду ядовитые зубы. Вы имеете дело не с тем концом змеи.

– Любой конец этой чертовой твари не тот, – заявил Г. М. – Ради бога, скажите нам, что вы намерены делать?

– Каждый порез на руках может оказаться опасным, – объяснил Риверс. – Поэтому… – Прищурив глаза, он щелкнул пальцами. – Господи, я вспомнил!

– Что вспомнил?

– Резиновые перчатки. На самом деле мой ассистент не виноват. Я позавчера оставил перчатки в доме Бентонов. Подождите еще немного! Сбегаю за ними и тут же вернусь.

К этому моменту лицо Г. М. исказилось от ярости, словно он показывал пантомиму.

– Очень сожалею. Не хочу винить других в своем промахе. Минуту терпения, я буду тут через две минуты, – с искренним раскаянием произнес Риверс.

– Я слышал, что нечто подобное проделывают водопроводчики, – заметил Г. М. – Но сейчас передо мной во всей красе предстал доктор, забывающий орудие своего ремесла и заставляющий трех простофиль держать змею. Похоже, мне предстоит еще многое узнать о природной низости человеческой натуры.

Мэдж тихо проговорила:

– Хотите, чтобы я сходила за перчатками, доктор Риверс?

– У меня и в мыслях не было вас беспокоить! – с приятной улыбкой заверил ее доктор. – Это моя вина, и я сам принесу. Вернусь через две минуты, сэр Генри.

Ободряюще кивнув присутствующим, он открыл дверь и удалился.

– Ну что, все счастливы? – осведомился Г. М.

– Если вам это не по душе, – заговорил Мактавиш с безграничным шотландским терпением, – то нет нужды беспокоиться. Можете отпустить змею.

– Ну да! – сказал Г. М. – Мы ее отпустим, бросим чертовую тварь на пол, чтобы дать покусать всех по очереди. Не объясните ли мне, как ее отпустить, если она мертвой хваткой держит мою руку, как и руку этого парня? Не хочу порочить родителей этого создания, но сдается мне, его мамаша водила шашни с удавом.

– Похоже на то, – согласился Кэри.

– Всего лишь маленькая африканская змейка, которая любит поиграть, – продолжал Г. М. – Не такая огромная, как…

Кэри показалось, что Г. М. находится на грани апоплексического удара.

В этот самый момент настойчиво зазвонил старомодный телефон, висящий на стене маленького кабинета.

Энгес Мактавиш повернул голову.

– Мы не можем ответить, – с упреком обратился он к телефону.

– Не можем, – подтвердил Г. М., – но хотели бы.

– Вот как? Но ведь вы не знаете, кто звонит!

– Мне все равно, – заявил Г. М. – Кто бы это ни был, хочется послать его подальше. Хочу облегчить душу, исследовать возможные ресурсы английских ругательств.

– Я отвечу, – успокоила его Мэдж.

Держась подальше от группы со змеей, она поспешно подошла к телефону. Когда она снимала трубку, Кэри заметил, что у нее дрожит рука.

– Это старший инспектор Мастерс, – сообщила она.

– Господи! – с жаром произнес Г. М. – Если я и хотел бы увидеть кого-нибудь, кто держал бы живую кобру, покуда я сижу в уголке и курю сигару, так это Мастерса. Ради бога, держите его подальше отсюда! Скажите ему…

Мэдж не слушала его.

– Это мисс Пэллизер, – говорила она в трубку. – Да… в кладовой. Он… Да, конечно!.. Разумеется, если вы считаете это важным. Не за что.

Мэдж нетвердой рукой положила трубку.

– Со мной хочет поговорить старший инспектор Мастерс, – сказала она. – В доме Бентонов. Не возражаете, если я уйду?

Кэри понимал, что девушке нестерпимо здесь находиться, а вид извивающейся лоснящейся кобры расшатывает ей нервы. Будучи очень гордой, она не стала бы в этом признаваться, но ухватилась за удобный предлог, чтобы уйти.

– Не возражаете? – повторила она нарочито небрежным тоном, прозвучавшим почти жалко.

Кэри энергично кивнул в сторону двери, и Мэдж едва не пустилась бегом. Он мельком увидел ее лицо в обрамлении густых темно-каштановых волос, почти доходящих до плеч, и виновато улыбающиеся губы.

– Что приводит меня в отчаяние, – заговорил Г. М., – так это предопределенность вещей в целом. Пятнадцать долгих мучительных лет я надеялся увидеть Хамфри Мастерса в подобной ситуации. И вот когда это случается, то случается со мной. Если это не рок, то не знаю, что это такое. Дьявольская предопределенность судьбы…

Снаружи, в коридоре, раздался крик Мэдж Пэллизер.

Г. М. сразу замолчал. Трое мужчин уставились друг на друга.

Застать их врасплох, а потом нанести удар.

Сердце Кэри Квинта сжалось. Ему казалось, он сейчас задохнется. Душный, спертый воздух террариума обжигал легкие.

Кэри отскочил, пытаясь освободить правую руку от гладких, холодных колец, похожих на щупальце осьминога. Но хватка кобры лишь усилилась, она омерзительно извивалась. Кэри резко рванул руку, и Мактавиш едва не выпустил из пальцев голову змеи.

Из коридора вновь донесся пронзительный крик Мэдж.

– Спокойно, сынок! – тихо произнес Г. М. – Можете освободиться?

– Могу, если дернуть изо всех сил. Но боюсь, эта тварь выскользнет из рук Мактавиша!

– Не важно, – продолжал Г. М. тем же странным, тихим голосом. – Я подержу за двоих. Так что дергайте как хотите.

– Готовы?

– Угу. Поехали!

Упершись ногами в пол, Кэри собрал все силы и рванул, едва не вывихнув плечо. Змея не двигалась. Другие мужчины пошатнулись. В горле у Кэри заклокотал сдавленный вопль, но он сдержался. Он рванул еще раз – и кобра наконец ослабила хватку.

Кэри отлетел к столу, с грохотом опрокинув кресло. Потом, пошатываясь, встал и метнулся к двери в коридор. Как раз в этот момент Мэдж издала пронзительный вопль, на который отозвался каждый нерв его тела.

После яркого солнечного света в кабинете Кэри оказался в полумраке коридора. Тусклое окно в конце коридора, залепленное клейкой бумагой в красно-белую клетку, пропускало лишь слабый свет.

Насколько Кэри мог видеть, в коридоре не было никого, кроме Мэдж. Она как будто была отброшена на каменный пол в сторону окна в узком конце коридора. Она пыталась приподняться на руках и коленях, пыталась ползти, спасаясь от чего-то и загораживая лицо руками, но мышцы не слушались ее.

Затем что-то шевельнулось на тусклом фоне окна. Что-то приподнялось на фоне красно-белых ромбов пожелтевшей бумаги. И он разглядел другое лицо. Это было ненастоящее лицо. Гротескное и бессмысленное, казалось, оно было намалевано черной краской на белом воздушном шарике.

Кэри осознавал каждую деталь: спертый душный воздух коридора, упавшие на лоб волосы Мэдж, даже кольт тридцать второго калибра в собственном кармане. Но его озадачивало движущееся лицо с этими круглыми нарисованными глазами, уставившимися на него в бессильной злобе, гипнотизирующими его. Лицо поднималось в рост человека, раскачиваясь из стороны в сторону. И наконец Кэри понял, что это раздувшийся капюшон королевской кобры, свернувшейся кольцом и готовой к атаке.

Тогда Мэдж снова закричала. И Кэри очнулся.

Он выстрелил только один раз, и по счастливой случайности пуля снесла кобре голову, словно острое лезвие топора.

Звук выстрела прозвучал в замкнутом пространстве как взрыв. Кэри увидел крошечную дырочку от пули в клетчатой оконной панели, а также темные подтеки на ней. На полу в предсмертных судорогах извивалась кольцами двенадцатифутовая змея, заполняя весь коридор и касаясь несчастной Мэдж.

Наконец воцарилась тишина, нарушаемая лишь всхлипами Мэдж.