– В террариуме? – переспросила Мэдж. – Почему именно там?

Дядюшка Хорас покачал головой:

– Не знаю. Там сейчас Мерривейл и Джек Риверс. – Поколебавшись, он добавил: – А также офицер полиции.

– Вы имеете в виду окружного инспектора, который был здесь вчера вечером? Того, кто просил всех нас собраться тут сегодня утром?

– Нет, это не окружной инспектор. Это новый человек, старший инспектор из Скотленд-Ярда.

Кэри присвистнул.

– Случайно, не старший инспектор Мастерс? – осведомился он.

– Возможно, – ответил Хорас.

Он вдохнул дым ароматной сигары с несколько меньшим удовольствием, чем поначалу. Его шея была красной и сморщенной, как у рассерженного индюка. Кэри подумал, что Хорас похож на обиженного коммивояжера. И тут вдруг тот рассмеялся, удивив Кэри и Мэдж.

– У этого старшего инспектора, – заявил Хорас, – хватило наглости задать мне кучу вопросов. Когда я вернулся из Канады? Два месяца назад. Зачем? Чтобы получить работу, связанную с войной. Процветал ли в Канаде мой бизнес? Нет, я слишком доверчив. Что я делал вчера вечером между половиной девятого и девятью часами?..

Хорас вновь зашелся в приступе смеха.

– Я охотно сообщил ему, что с половины девятого до девяти накануне вечером я находился в своей квартире в Хэммерсли-Мэншнс, в Мейда-Вейл. И это могут подтвердить несколько человек. Это все. До свидания. Боже, благослови.

Моргая от дыма, Хорас помахал на прощание рукой. Потом подошел к Мэдж и, как добродушный старший брат, похлопал ее по плечу.

– Ну а вы двое отправляйтесь в террариум повидаться с Мерривейлом. Луиза уехала в морг. Я побуду здесь.

От дома директора до террариума было не более двух минут ходьбы. Нужно было пройти по главной аллее Брод-Уок, обсаженной деревьями, где в мирное время детей катали на слонах, мимо невероятно уродливой статуи принца-консорта, стоящей на пьедестале из розового мрамора с надписью, информирующей, что его королевское высочество соблаговолил открыть эти сады в год Всемирной выставки.

Сегодня дорожки были заполнены толпами посетителей, несмотря на то что время от времени слышались сигналы воздушной тревоги, на которые никто не обращал внимания.

Плеск тюленей в пруду, звонкие детские голоса, крики обезьян, напоминающие человеческие голоса, сопровождали Кэри и Мэдж, пока они не вышли на открытое пространство между львятником и террариумом.

На ступеньках террариума стоял сэр Генри Мерривейл, а лицом к нему, спиной к ним, еще какой-то человек со стройной фигурой, облаченный в костюм для верховой езды и котелок. И тут до молодых людей донесся знакомый резкий и решительный голос.

– Должна попросить вас, сэр Генри… – начала Агнес Ноубл.

– Ради бога, мадам, – весьма невежливо прервал ее Г. М., – отойдите и держитесь отсюда подальше. Надеюсь, я выразился достаточно ясно? Проваливайте! Исчезните!

– Любой джентльмен… – не унималась миссис Ноубл.

– В последний раз говорю вам, – продолжал Г. М., скорчив злобную гримасу, совсем не подобающую джентльмену, – бесполезно обращаться ко мне с подобными разговорами. Во мне течет пиратская кровь. Я опасен. Взгляните туда!

Он указал на массивную фигуру в шляпе-котелке, на этот раз мужскую, торопливо выходившую из-за угла львятника.

– Это старший инспектор Мастерс, – пояснил Г. М. – Тот парень, которого вы хотите повидать.

– Где?

Г. М. показал снова. Миссис Ноубл кивнула с холодной вежливостью и устремилась за старшим инспектором торопливым гусиным шагом, перешедшим почти в бег. Г. М. сердито посмотрел ей вслед, а потом обратил взор на молодых людей.

– Итак, – угрюмо обратился он к Мэдж, – теперь решили прикончить и вас? Включили газ среди ночи, совсем как с Недом Бентоном?

Мэдж остановилась как вкопанная:

– Откуда вы узнали?

– Ну… как же! – виновато произнес Г. М. – Вас ведь спас полицейский, так?

– Да! Но…

– Этот коп, – пояснил Г. М., – должен был представить рапорт в центральный офис, который поступил через несколько часов после рапорта о самоубийстве Неда Бентона. Старший полицейский офицер что-то заподозрил и поручил Мастерсу разобраться в этом странном совпадении, и вот результат.

– Значит, самоубийство теперь признается убийством? – спросил Кэри.

– Не признается, нет. Просто предполагается, что это возможно. Ну, в конце концов, я лично допускаю, что это убийство, – пробормотал Г. М., снисходительно взмахнув рукой.

Кэри удивленно уставился на него.

– Но почему такая перемена позиции? – осведомился он. – Вчера вечером вы заявляли всем и каждому, что это самоубийство!

– У меня были на то причины, – сказал Г. М., пригвоздив его к месту строгим взглядом. – Доверьтесь старику. Понимаете, вчера вечером были сказаны слова, которые должны были насторожить любого человека с интеллектом.

– Если у вас есть свои соображения и вы знаете, кто это сделал…

Г. М. медлил, хмуро глядя на львятник.

– Что ж… Задача не из легких, сынок. Но могу сообщить вам не для протокола, кто этого не делал.

– Кто?

– Хорас Бентон. У него надежное алиби. Помните, в какое время мы обнаружили тело Неда?

– Полагаю, – не без горечи отозвался Кэри, – мне следовало посмотреть на часы, чтобы впоследствии не путаться в показаниях. Но я был слишком взволнован происшествием. Я не обратил внимания на время.

– А я обратил, – сказал Г. М. – Было без четверти девять.

– Без четверти девять. Ну и что?

– И это еще не все. Я немного смыслю в медицине, – с виноватым видом произнес Г. М., – и могу кое-что добавить. Когда мы вошли в кабинет, Нед был мертв не более одной-двух минут. Это вам о чем-нибудь говорит?

Он сурово взглянул на них, но не стал дожидаться ответа.

– Между половиной девятого и девятью Хорас Бентон находился в гостиной своей квартиры довольно далеко отсюда, читая и слушая радио. Он утверждает, что это могут подтвердить три человека, заходившие к нему в разное время. Если он говорит правду – а надо быть полным идиотом, чтобы лгать о факте, который так легко проверить, – то дядюшка Бентон вне подозрений.

– В какой-то степени я этому рада, – сказала Мэдж.

– Почему, девочка моя?

Мэдж скривила губы:

– Я ему не доверяю, сама не знаю почему. Просто не доверяю.

– А если, – мрачно вмешался Кэри, – вы знаете подробности того, что случилось с Мэдж минувшей ночью…

– Знаю, знаю! – простонал Г. М. – Бога ради, дайте мне шанс! Когда окончатся мои собственные мучения, – он многозначительно глянул на Мэдж поверх очков, – я собираюсь о многом поболтать с вами. А пока держитесь ближе ко мне, девочка моя.

– Ваши мучения? Какие мучения?

– Змеи, – кратко пояснил Г. М.

– При чем тут змеи?

– Этот умник Риверс сумел завлечь меня, и я пообещал ему, что приду посмотреть, как он будет извлекать яд из змей. Я, как порядочный человек, пришел сюда вчера и получил нервную встряску…

– Оставьте, сэр, – вмешался Кэри, – не пора ли забыть об этом?

Но Г. М. не забывал ничего.

– Поделюсь с вами маленьким секретом. – Он сердито огляделся вокруг, чтобы убедиться, что их не подслушивают, и нарочито понизил голос: – Не люблю змей. Я их боюсь.

Мэдж невольно усмехнулась:

– Неужели, сэр Генри?

– Можете мне не верить, но это так. – Он энергично тряхнул головой. – А сегодня меня затащили сюда на полномасштабное шоу. Скоро всех ядовитых змей собираются уничтожить, и Риверс намерен, пока не поздно, добыть ведро яда.

Дверь террариума, увитого плющом, открылась, и доктор Джек Риверс, в спортивном костюме, с черным медицинским саквояжем, бодро спустился на две ступеньки. Вслед за ним вышел Энгес Мактавиш, который нес странный предмет – проволочную петлю на конце короткой деревянной рукоятки.

Доктор с его блестящими темно-русыми волосами и сверкающими энтузиазмом глазами выглядел просто великолепно.

– Для вас все готово, сэр Генри, – весело объявил он.

Г. М. ухватился за поля шляпы и потянул их вниз.

– Меня бы очень порадовало, сынок, – сказал он, – если бы вы перестали говорить, как чертов дантист. Скажите честно: вы уверены, что все в порядке?

– Мой дорогой сэр, – рассмеялся Риверс, – в этом нет ни малейшей опасности. Верно, Мактавиш?

– Угу, – пробурчал Энгес Мактавиш.

– Мистер Бентон, – лицо Риверса слегка омрачилось, – обычно носил змей в брезентовой сумке. Когда он читал лекции в университете Хайгейт, то приносил с собой сумку в аудиторию и вытряхивал змей – прямо на стол.

– Готов поспорить, студенты были в восторге, – заметил Г. М. – Наверняка им это нравилось. А не было ли случаев спонтанного бегства через окна?

– О-о, они к этому привыкли, – беспечно ответил Риверс. – Страх перед змеями – глупый атавизм. Возьмите, к примеру, миссис Ноубл.

Г. М. застонал.

– Ее муж, капитан Ноубл, – не унимался Риверс, – подлинный гений по части рептилий. Однако сама леди даже их вида не выносит. Это настоящая фобия – вероятно, единственная ее слабая сторона. – Риверс усмехнулся. – Кстати, о капитане Ноубле. Хорас Бентон клянется, что на днях видел парня мертвецки пьяным в одном ресторане в Сохо и что официант сказал, будто он напивается там уже полтора года кряду. Не понимаю, зачем Хорас распространяет подобную сплетню о храбром капитане. Ну да ладно, это не имеет к теме нашего разговора никакого отношения. Безусловно, чрезмерный страх перед змеями – это суеверие.

– А змеиные укусы? – осведомился Г. М. – Шутки в сторону, сынок! Если человека укусит змея, насколько это серьезно?

Риверс задумался.

– Должен признать, – беспечно произнес он, – что укус переднебороздчатой змеи… – Заметив Мэдж и Кэри, доктор умолк. – Приветствую вас! Мы собираемся устроить демонстрацию для сэра Генри. Не желаете присоединиться?

Мэдж была в нерешительности, напуганная и заинтригованная одновременно. Она обменялась взглядом с Кэри.

– Мне бы очень хотелось посмотреть, – призналась она, – если вы уверены, что это… ну…

– Тьфу! – фыркнул старший смотритель Мактавиш. – Если только этот парень не станет снова разбрасывать людей по сторонам, вы будете не в большей опасности, чем на улице.

– Что ж, не будем задерживаться, – с улыбкой произнес Риверс.

– Я все же хочу прояснить один вопрос, – проворчал Г. М., впившись взглядом в Риверса. – Вы что-то сказали про змею со сложным названием…

– Переднебороздчатая змея?

– Угу. Звучит скверно. Ну и?

– Укус переднебороздчатой змеи – например, королевской кобры – может быть смертельным даже при наличии противоядия. В отличие от яда гадюки, разрушающего белые кровяные тельца крови.

– Продолжайте, сынок.

– Яд переднебороздчатой змеи действует на нервную систему. Он может вызвать быструю смерть. В Индии от укуса кобры, – заявил Риверс с отвлеченным воодушевлением ученого, – ежегодно умирают двадцать тысяч человек.

Г. М. еще глубже натянул шляпу на лоб.

– Благодарю, – сказал он. – Это весьма утешительно. Полагаю, дабы продемонстрировать, что нам на это наплевать, мы начнем с этой жуткой королевской кобры, которую мы видели вчера?

Риверс был шокирован.

– Господи, нет! Вы рассмотрели этот экземпляр, сэр Генри? Он длиной почти двенадцать футов. С ним нелегко будет управиться в замкнутом пространстве. Нет, нет! Мы начнем с более мелкого африканского экземпляра.

– Угу. И каков размер африканской кобры?

– Восемь футов.

Г. М. слегка побледнел.

– Всего лишь восемь футов, – заметил он. – Какое облегчение услышать, что вы не пользуетесь нечестными преимуществами более мелких экземпляров. Или вы не считаете змею достаточно крупной, если она по длине меньше половины трансатлантического кабеля?

– Нет абсолютно никакой опасности, – заявил Риверс с уверенностью молодого человека, умудренного опытом, – пока змея не свернется кольцом. Ни одна змея не может атаковать, пока не свернется кольцом. И мы за этим проследим. Пошли!

Внутри было шумно, как в попугайнике.

Плотная толпа, состоящая из неторопливых взрослых и бойких детей, двигалась от одного экспоната к другому. Еще не было двух, и стеклянный пол оставался темным. Мрачность этого места усиливалась из-за духоты.

Риверс вел за собой небольшую группу, проворно, но вежливо пробираясь сквозь толпу пружинистым шагом. Вокруг звучали резкие голоса. Лица приникали к освещенным витринам. Исходившее от детей возбуждение передавалось каждому, входившему в террариум. Чувствуя себя виноватым, Кэри Квинт шел следом за Мэдж.

И у него была причина чувствовать себя виноватым.

У задней стены зала пустовали две неосвещенные витрины с задернутыми пеньковыми занавесками, маскирующими отсутствие стекол спереди. Но между ними, в своем отсеке размером с небольшую низкую комнату, вяло двигалась королевская кобра, наблюдая за посетителями.

Кэри также заметил Майка Парсонса.

– Сюда, – позвал доктор Риверс.

В правой стене размещалась дверь, которую в полумраке можно было не заметить, если бы на нее не указали. Она находилась между отсеками с черной мамбой и пауком-птицеедом, поблескивающим множеством глаз.

Дверь была закрыта на американский замок. У доктора Риверса был от него ключ, но Энгес Мактавиш опередил доктора, сняв ключ со связки и отперев дверь.

Очевидно, никто не заметил, как они вошли, за исключением толстого и неопрятного пожилого мужчины в зеленой швейцарской шляпе, мрачно созерцавшего черную мамбу.

Доктор Риверс шагнул в сторону. Желтая лампа, освещавшая витрину с мохнатым тарантулом, застывшим на месте, осветила также чисто выбритое лицо доктора с широкими ноздрями и улыбающимся ртом. Вежливо кивнув и усмехнувшись при виде замешательства Г. М. и других приглашенных, он сделал им знак войти.