Следует с сожалением отметить, что на следующий день в террариуме произошло скандальное событие, тяжко ранившее достоинство сэра Генри Мерривейла.

В тот день, в субботу, седьмого сентября, Кэри Квинт поздно проснулся после беспокойной ночи.

Он с облегчением обнаружил себя в спальне своей квартиры на верхнем этаже «Сент-Томас-Холла», куда сквозь окна проникал мягкий солнечный свет. Но у него болела голова, и он не чувствовал себя отдохнувшим.

Спальня, как и другие комнаты этой квартиры, была тесной и затхлой. Обои не меняли с начала века, отчасти из-за того, что все стены были увешаны фотографиями в рамках, перетекавшими сюда из гостиной. Большая латунная кровать, которая появилась тут в одно время с обоями и постепенно почернела, стояла напротив камина с деревянной полкой. Над полкой висел большой дагеротип прадеда – Честера Квинта.

Следует признать, что он выглядел весьма впечатляюще.

На снимке, сделанном во время турне 1868 года, прадед был запечатлен в горделивой позе, с двумя пальцами, засунутыми за отворот сюртука. Суровый взгляд, благородная черная борода и бакенбарды, как муфта из котикового меха.

Хотя этот портрет был не самым вдохновляющим для утреннего пробуждения, Кэри он нравился.

Он сел в кровати, подложив под спину подушки, раскурил утреннюю сигарету и вновь уставился на обвиняющие глаза прадеда. Мысли приходили в голову Кэри в таком порядке.

Во-первых, он осознал, что вел себя с Мэдж Пэллизер как круглый дурак.

Во-вторых, его занимал вопрос, каким образом человек мог бы выбраться из запечатанной комнаты.

Что касается первого пункта, то Кэри решил, что определенно остается в немилости. Прошлой ночью, когда группа разошлась, Мэдж не позволила отвезти ее домой, то есть в ее квартиру над театром «Исида». Вежливый окружной инспектор (округ Д, Пэддингтон) продержал свидетелей до часа ночи, терпеливо задавая одни и те же вопросы, что окончательно расшатало их нервы.

Что касается второго пункта, то чудесное исчезновение из комнаты, запечатанной клейкой бумагой…

При условии, конечно, что это убийство.

Но это должно быть убийство! Так сказал маэстро Г. М.

Больше всего в этой ситуации Кэри выводила из себя ее очевидная простота.

Воспитанный в семействе Квинтов, он знал также, что и разгадка, вероятно, тоже простая. Секрет большинства ошеломляющих эффектов почти всегда прост. Взять, к примеру, случай с Фатимой, знаменитым манекеном, играющим в вист.

Честер Квинт, на которого сейчас взирал его правнук, придумал Фатиму, намереваясь представить ее на «Осенних тайнах» 1874 года и назвать Пенелопой, в честь собственной жены. Тем временем аналогичный манекен, названный Фатимой, появился на «Фантастических вечерах» Эйбела Пэллизера и в течение полугода не сходил со сцены театра «Исида».

Честер Квинт считал, что здесь не обошлось без надувательства, и заявил об этом. Эйбел Пэллизер подал в суд за клевету. Два знаменитых чародея встретились лицом к лицу у здания суда, где Честер Квинт огрел Эйбела Пэллизера зонтиком по голове, а Эйбел Пэллизер в ответ ударил его кулаком в нос, после чего оба оказались в полицейском участке на Боу-стрит. Это положило начало вражде, которая продолжалась с неослабевающей силой вот уже шестьдесят пять лет.

Фатима представляла собой металлическую женскую фигуру. Ее демонстрировали на стеклянном цилиндре, чтобы показать отсутствие проводов и других приспособлений, уходящих под сцену. Позволялось обходить фигуру вокруг, прикасаться к ней, чтобы убедиться в отсутствии проводов. Манекен играл в вист со всеми желающими, захватывая карты металлическими пальцами и закатывая глаза, когда брал взятку.

«Таинственная Фатима», – писала пресса.

Никаких проводов действительно не было. Внутри миниатюрной металлической фигуры никто также не прятался, да и не смог бы спрятаться. Тем не менее секрет был настолько прост, что оставалось только удивляться, почему этот трюк сбивал всех с толку.

– Послушай, старина, – обратился Кэри к дагеротипу, – это дело с запечатанной комнатой, возможно, такое же простое, как и загадка Фатимы. Но в чем же разгадка?

В этот момент зазвонил телефон на столике у кровати. Не сводя хмурого взгляда с густых бакенбардов старого Честера, Кэри потянулся к трубке. И очень скоро позабыл о прадедушке.

– Это мистер Кэри Квинт? – произнес мягкий голос, при звуках которого сердце Кэри забилось где-то в горле.

– Привет, Мэдж, – поздоровался он.

– Кэри…

Она впервые назвала его по имени. Ее голос звучал неуверенно.

– Я слушаю.

– Ночью кто-то пытался меня убить.

Кэри уставился на телефон. Потом отбросил одеяло и спустил ноги с кровати. Уронив сигарету на ковер, он вовремя спохватился и не стал гасить ее голой ступней, а покрепче взялся за трубку.

– Вы шутите?

– Нет, конечно не шучу!

– Это не очередной розыгрыш? – с подозрением спросил он.

– Я говорю серьезно! Мне страшно!

– Что случилось? И когда? Где?

– Это произошло в театре, – ответила Мэдж, – когда я прошлой ночью вернулась домой. Я не знаю, кто это был, но… не важно. Расскажу вам позже.

– Где вы сейчас?

– У Бентонов, – ответила Мэдж. – Тот полицейский инспектор сказал, что хочет утром всех нас увидеть. Я имею в виду людей, обнаруживших тело. – (В этот момент у Кэри появилось чувство, будто девушка бросила взгляд через плечо.) – Но Луиза ушла за покупками, и никто больше не приходил, так что я здесь одна. А вы не придете?

Оброненная сигарета прожигала дырку в старинном ковре. Кэри схватил ее и швырнул в камин.

– Приду, как только оденусь, – пообещал он. – Но погодите минутку. Не вешайте трубку. Можете назвать какую-нибудь причину, по которой кто-то мог желать…

– Нет! В том-то и дело!

– Вам что-нибудь известно про убийцу?

В голосе Мэдж вновь появились прежние нотки.

– С огромным удовольствием ответила бы «да», – произнесла она. – Но, к сожалению, я совершенно ничего не знаю! Вы сможете приехать?

– Да. Не волнуйтесь, я буду через несколько минут, – ответил Кэри.

Это обещание было несколько опрометчивым. Хотя Кэри, памятуя о вчерашних замечаниях Мэдж по поводу его внешнего вида, поспешно принял душ и побрился в примитивной ванной комнате, тем не менее утро выдалось неудачным.

Для начала он порвал шнурок от ботинка. Немногие вещи вызывают у мужчины, который спешит, бо́льшую ярость. Такое случается только в спешке. И под рукой никогда не находится запасной пары шнурков. Ежедневно мы проходим на улицах мимо десятков людей, торгующих шнурками, и никогда нам не придет в голову остановиться и купить пару этих штуковин.

Стиснув зубы, Кэри трясущимися пальцами завязал узелок на порванном шнурке, надеясь, что он будет не слишком заметным, но узелок тут же развязался, когда Кэри затянул шнурок. После третьей попытки Кэри сосчитал до десяти и отправился на поиски другой пары обуви. Он нашел один ботинок, но не смог найти другой и вернулся к первоначальной паре.

Последний узелок выдержал, и Кэри успокоился, пока дело не дошло до привычных утренних поисков чистой рубашки. У первой, которую он обнаружил в хаосе комода, не было верхней пуговицы. У второй пуговиц не было вовсе. Подойдя к портрету прадеда и подняв рубашку в качестве улики, Кэри обратился к нему:

– Почему в этих прачечных сначала аккуратно отрывают от вашей рубашки все пуговицы, а потом стирают и возвращают вам? Почему они не могут вести себя по-людски? Почему не говорят: «Что ж, старина, мы оторвали все пуговицы, испортили твою рубашку. Мы свое дело сделали, и теперь ты будешь стирать ее сам»?

Ответа не последовало, а предупреждающие звуки из кухни, где готовился завтрак, заставили его умолкнуть. Кэри успел снять чайник с плиты прежде, чем он выкипел, но, когда наливал чай, крышка упала в миску, полную яиц. Даже этот факт не задержал бы его надолго, если бы он не потратил кучу времени на ругань.

Таким образом, уже миновало время ланча, когда Кэри выскочил из такси напротив ворот зоопарка «Ройал Альберт».

Была суббота, и зоопарк кишел посетителями. Кэри пришлось постоять в очереди, прежде чем он смог войти. Быстро шагая по бетонным дорожкам, он за несколько секунд дошел до ограды директорского дома.

Звонить не понадобилось, поскольку входная дверь была распахнута настежь. Первым, кого увидел Кэри, была Мэдж. Она выбежала в холл из двери справа, метнулась к парадной двери и направила на него пистолет.

– Эй! – завопил Кэри.

Внезапно оказаться под дулом кольта тридцать второго калибра не понравилось бы никому. Узнав Кэри, Мэдж опустила оружие.

– Где, черт побери, вы взяли эту штуковину? – осведомился Кэри.

– Нашла, – ответила Мэдж.

– Нашли?

– В кладовой вон там. – Мэдж кивнула в сторону двери, из которой она только что выскочила.

– А что вы делали в кладовой?

– Искала улики.

Кэри просунул голову в кладовую и не обнаружил никаких улик, не считая двух тряпок, ведра, пылесоса, непарных галош и газового счетчика.

– Я не нашла улик, но нашла этот пистолет, – сказала Мэдж. – Не помните? Вчера у мистера Бентона оказался пистолет, который выстрелил. Луиза отобрала у отца оружие и, должно быть, спрятала в кладовой, а я обнаружила его на полке. Знаете, я собираюсь оставить пистолет у себя, – думаю, он мне понадобится.

Не было никаких сомнений в том, что девушка сильно напугана. Тем не менее она и сейчас вела себя театрально, держа пистолет с нарочитой беспечностью, как сообщница гангстера из фильма.

Кэри протянул руку:

– Дайте мне пистолет.

Мэдж широко открыла глаза:

– Не дам.

– Вы когда-нибудь держали в руках пистолет? Знаете, как с ним обращаться?

– Все, что нужно, – это нажать на спусковой крючок.

– Да, – сказал Кэри. – Этого я и боюсь. Ну же, дайте его мне.

Мэдж неохотно, хотя и с некоторым облегчением, отдала пистолет. Внешне она не показывала, что рада видеть Кэри, однако это ощущалось в самой атмосфере. Он же чувствовал облегчение, что наконец нашел ее после всех этих задержек со шнурками, рубашками и чайником. И все же, памятуя о том, как легко она умеет выводить его из себя, Кэри держался более настороженно, чем было необходимо.

Вынув обойму, он обнаружил, что в ней не хватает одного патрона.

– И как это вам в голову пришло рыться в чужом доме в поисках улик? – положив пистолет в карман, произнес он. – И присваивать чужую собственность?

– А чем еще мне было заняться, раз здесь никого нет?

– Вы имеете в виду, что никто еще не приходил?

– Даже Луиза, – сказала Мэдж. – Я здесь уже не один час. Пойдите в холл, посмотрите, не пришел ли кто. Когда я была в кладовой, мне показалось, что кто-то наблюдает за мной от парадной двери. Я окликнула его, но этот человек не ответил и быстро скрылся. Если бы вы знали, мистер Кэри Квинт, через что мне пришлось пройти!

– Ну так расскажите.

Мэдж глубоко вздохнула:

– Прошлой ночью, когда я спала, кто-то включил в моей спальне газовую горелку и запер меня.

На этот раз позерства или театральных жестов не было. К Мэдж протянулась рука зла. Кэри на миг оцепенел. Он зримо представил себе театр «Исида», с его древними креслами и портьерами из красного плюша, пылью десятилетий и маленькой квартиркой на верхнем этаже с видом на крыши Сент-Мартинс-лейн.

– Если бы я просто спала, – продолжала Мэдж, – то уже вряд ли проснулась бы. Но я не просто спала – после страшного вчерашнего происшествия мне снился газ. Очевидно, сработало подсознание. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Да.

– Я проснулась, – рассказывала Мэдж, – чувствуя запах газа. И увидела, что окна закрыты, хотя я оставляла их открытыми. Я не могла выйти, потому что дверь была заперта снаружи. Но я подняла окно и закричала. В этой части города по ночам ужасно пустынно, но меня услышал полицейский. Он вошел в квартиру и выпустил меня. Вот и все.

Девушка говорила так спокойно, словно это произошло не с ней, а с кем-то другим. Тем не менее она то и дело нервно откидывала со лба пышные темно-каштановые волосы, откашливалась и потирала ладони.

– Знаете, говорят, что в «Исиде» водятся привидения, – продолжала Мэдж. – Люди спрашивают меня: «Как ты можешь жить в таком месте?» До прошлой ночи меня это нисколько не беспокоило. По сути дела, я здесь выросла. Это как старый чердак в твоем доме, со всеми сундуками и вещами, которые завораживали тебя в детстве. Но прошлой ночью… – Ее плечи дрогнули. – Если бы не тот полицейский, не знаю, что со мной стало бы. Он сказал, что ему пора уходить, но я уговорила его остаться. Я угощала его пивом и показывала карточные фокусы, пока не рассвело…

– Почему же вы сразу мне не позвонили?

– Я боялась, что вам это не понравится.

– Господи, Мэдж!

– Вы могли бы сказать, что я снова веду себя неестественно.

Кэри хотелось упасть на колени и попросить у нее прощения. Он подумывал даже о том, чтобы вернуть ей пистолет. Вместо этого он обнял ее за плечи, вложив в это объятие все свои чувства. Притихнув, она отвела взгляд:

– Кэри, мне страшно.

– Но зачем кому-то понадобилось…

– Я же говорю вам: не знаю.

Кэри пришла в голову еще одна неприятная мысль.

– А фокусов с клейкой бумагой не было?

– Нет. Это была откровенная попытка убийства.

– Вы видели или слышали что-то подозрительное, перед тем как лечь спать?

– Нет. Все было как обычно.

– Вы заперли дверь спальни?

– Нет. Я никогда ее не запираю.

– Первый вопрос состоит в том, – вслух размышлял Кэри, – каким образом убийца – а это мог быть только убийца – проник в театр, и тем более в вашу квартиру.

– Существует как минимум пять входов в «Исиду», – беспомощно произнесла Мэдж, – и на двух из них уже много лет толком не работают засовы. Слишком дорого держать постоянного ночного сторожа в неработающем театре.

– Но погодите! Каким образом вас выследили так быстро, ведь прошло всего лишь шесть часов после гибели первой жертвы? До того, как вчера мы пришли сюда, вы встречали кого-то из этих людей?

– Нет, никогда.

Кэри потер скулу.

– В конце концов, – заметил он, – театр – не совсем обычное место для проживания. Любой, кто искал ваше имя в телефонной книге, предположил бы, что это театральный офис. Кто-то не только знал, что вы здесь живете, но знал даже, где именно расположена спальня в вашей квартире. Черт возьми! Кто мог это знать?

– Любой, кто читает «Пикчер пост».

Кэри уставился на девушку.

– Реклама! – объяснила Мэдж. – Они посвятили мне целый разворот. Первая женщина-фокусник! Где я живу, как я живу, все о моих привычках, даже планировку квартиры. Вы должны это знать. Вы сказали, что видели мои фотографии и что в жизни я оказалась не такой уродиной, как вы ожидали.

Кэри убрал руку с плеча девушки и принялся расхаживать по холлу, потрясая в воздухе кулаком. Не было смысла снова и снова спрашивать: «Почему?» Факт оставался фактом. Присутствие убийцы ощущалось почти физически, хотя они не имели ни малейшего представления о том, кто это может быть.

– Я опасаюсь, – вдруг сказала Мэдж, – что тот же человек предпримет еще одну попытку.

– Вам нельзя оставаться в «Исиде». Это точно.

– Но почему? – воскликнула Мэдж. – Если мистер Бентон был убит в своем кабинете, в собственном доме, то где же я буду в безопасности?

– Этот дом – настоящая смертельная ловушка! Изолирован, стоит на отшибе, изобилует множеством тайников… – Кэри остановился. – Послушайте! Вы рассказывали об этом покушении кому-то еще?

– Нет. Я собиралась позвонить сэру Генри Мерривейлу. Но потом решила, что лучше встречусь с ним.

– Значит, убийца считает, что его попытка удалась? Он не знает, что вы живы?

Мэдж вздрогнула, и Кэри поспешил смягчить смысл сказанного, добавив:

– Если мы понаблюдаем за их лицами и заметим чье-то удивление… – И снова он с досадой оборвал фразу. – Нет. В этом мало толку. Если у преступника была хоть капля здравого смысла, он ушел не сразу, а сначала убедился, что его попытка удалась. Он слышал, как вы звали полицейского, и понял, что ничего не вышло. И сегодня утром он появится с непроницаемой физиономией. Но это единственное, что нам остается, – пока сохранить все в тайне.

– Знаете, почему я поспешила прийти сюда утром? – странным голосом спросила Мэдж.

– Ну?

– Потому что я боюсь. Иногда человек стремится быть ближе к источнику страха, как бы желая проверить, случится ли с ним что-нибудь… Убийца – один из этих людей. Конечно, если не…

Она не договорила.

Со стороны лужайки в дом входил Хорас Бентон, свежевыбритый, с дорогой сигарой во рту. Его коренастая фигура, теперь облаченная в приличествующую случаю черную пару, заслонила в дверном проеме утреннее солнце. Он обратился было к ним с бодрым приветствием, но, очевидно вспомнив о недавнем печальном событии, кашлянул, принял важный вид и подошел к молодым людям.

– У меня для вас сообщение, – объявил он. – Вас обоих ожидают в террариуме.