– По-моему, мисс Бентон немного переутомилась, – чопорно произнесла миссис Ноубл. – Боюсь, я слишком долго ее задерживала. Я готова попрощаться, если кто-нибудь будет так любезен и вызовет мне такси.

– Почему эта женщина улыбалась?

– Разве она улыбалась, девочка моя? – произнес смущенный и озадаченный Хорас. – Я не заметил. Да и какая разница? Послушай, по поводу этого дела…

– После того как она уйдет отсюда, – не унималась Луиза, – она начнет болтать о нас за нашей спиной. Я хочу знать…

– Доктор Риверс, – сказала миссис Ноубл, – окажите любезность и вызовите мне такси.

Риверс тоже был смущен. Из вежливости он огляделся по сторонам в поисках телефона, потом направился к кабинету, но застыл на месте с явным облегчением.

– К сожалению, миссис Ноубл, это невозможно. Воздушную тревогу еще не отменили. А во время тревоги телефоны отключают.

Миссис Ноубл удивленно пожала плечами.

– На Бейсуотер-роуд наверняка есть стоянка такси, – заметила она.

– Да, конечно. Но…

– Что? – подавшись вперед, переспросила миссис Ноубл.

– В такое позднее время там обычно не бывает машин.

– Доктор Риверс, вы ведь могли бы сходить на стоянку и посмотреть?

– Послушайте…

– Это заняло бы у вас пять – десять минут. И после всех неудобств, которых мне стоило добраться сюда, вы могли бы проявить элементарную воспитанность…

– Вот как? – вмешалась Луиза. – А с какой целью вы вообще сюда пришли?

– Если такси на стоянке не окажется, не могли бы вы прогуляться по Бейсуотер-роуд и поймать для меня такси? Право, доктор Риверс, неужели я не могу попросить вас о такой мелочи?

– Не иди у нее на поводу, Джек, – четко произнесла Луиза. – Прошу тебя, пусть она хотя бы раз ответит на наши вопросы, а не вынуждает нас отвечать на ее!

– Окажите мне любезность, доктор Риверс, или, по крайней мере, проясните вашу позицию. По вашему мнению, простая просьба найти такси чрезмерна?

– Хорошо, хорошо! Я найду вам такси.

– Благодарю, доктор Риверс.

Одержав победу, миссис Ноубл живо повернулась с приятной улыбкой к другому своему противнику. Но здесь ее ждали проблемы.

– Пожалуйста, будьте свидетелями, что я приложила все усилия, чтобы избежать ссоры с мисс Бентон.

– Зачем вы пришли сюда? Разве мой отец звонил вам? Позднее всех вас могут попросить дать показания в суде по этому вопросу.

– Нет, мисс Бентон. Никто мне не звонил.

– Тогда зачем вы приехали сюда?

– Вы имеете право об этом спрашивать, мисс Бентон?

– Имею и спрашиваю!

В темно-карих глазах миссис Ноубл, невыразительных, как у коровы, тем не менее появился красноватый блеск, словно отсвет ее темно-рыжих волос.

– Смерть мистера Бентона, – заявила она, внезапно раскрывая подлинную причину своего недовольства, – лишила меня определенного источника дохода. Не станет ведь мисс Бентон это отрицать?

– Не понимаю, о чем вы говорите! Я спрашивала вас…

– Через мое посредничество, – продолжала миссис Ноубл, – мистер Бентон приобрел у моего мужа большой объем товара для своего будущего зоопарка. Мисс Бентон намерена это отрицать?

– Я все еще…

– От нашего общего друга, – повысила голос миссис Ноубл, – я сегодня узнала, что мистер Бентон получил долгожданное разрешение доставить свой товар в Англию. После этого мистер Бентон намеревался сделать еще один заказ на более крупную сумму от того же поставщика. Станет ли мисс Бентон это отрицать?

– Нет! Я этого не отрицаю. Он говорил об этом сегодня вечером. Но…

– У кого имелся финансовый интерес сорвать эту сделку? – напрямик осведомилась миссис Ноубл.

В первый момент никто ничего не понял, и миссис Ноубл продолжила:

– Новый проект мистера Бентона потребовал бы кучу денег. За год или два на него могло уйти все его состояние. Имелся ли у кого-то финансовый интерес остановить мистера Бентона? Ничего больше я не скажу. Я хочу быть абсолютно справедливой. Но если вам понадобится искать мотив… – Она выразительно пожала плечами.

Не в силах поверить в то, что услышала, Луиза оцепенела. Хорас Бентон открыл было рот, словно собираясь что-то сказать, но промолчал. Новый аспект этого дела, который никому до сих пор не приходил в голову, мелькнул перед ними ядовитой змеей.

– А теперь, доктор Риверс, будьте так любезны и найдите мне такси.

Риверс с расстановкой произнес:

– Нет, я не стану, миссис Ноубл. Это лживое и грязное обвинение против мисс Бентон.

Брови миссис Ноубл изогнулись.

– Да что вы, доктор Риверс! Я не помню, чтобы упоминала мисс Бентон.

– Но вы намекали на нее, не так ли? – спросил молодой доктор.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, доктор Риверс, но, по-моему, вы обещали найти мне такси.

– Давайте говорить откровенно! – играя желваками, произнес Риверс. – Вы дали понять, что кто-то мог убить мистера Бентона, чтобы помешать осуществлению его планов.

– Если не ошибаюсь, несколько минут назад вы обещали найти мне такси. Когда имеешь дело с джентльменами – хотя у меня есть сомнения в отношении некоторых из них, – нет нужды напоминать им о чем-то дважды.

Надо признать, к этому времени Кэри Квинта уже тошнило от разговоров на тему такси и он готов был разнести все вокруг, если кто-то опять скажет об этом хоть слово.

Но это был не единственный признак опасного повышения эмоционального накала.

– Джек, сделай же хоть что-нибудь! – сказала Луиза, приходя в себя после шока. – Она разнесет эту историю повсюду!

Миссис Ноубл резко повернулась к ней:

– Поосторожней, мисс Беннет, советую вам не заходить слишком далеко.

– Она начнет докучать полиции своими бреднями, – продолжила Луиза. – Будет торчать перед их дверью и приставать по двадцать раз на дню. Она не успокоится…

– Смерть вашего отца, мисс Бентон, была следствием самоубийства. Едва ли в ваших личных интересах представлять ее чем-то иным.

– О боже правый, кого волнуют мои личные интересы?

– Кого? Разве вас они не волнуют? – усмехнулась миссис Ноубл. – Как забавно.

– Тихо! – рявкнул сэр Генри Мерривейл.

Воцарилась мертвая тишина. Обычно от подобных криков машинистки в офисе разлетаются в разные стороны, как осенние листья. Г. М. слушал этот диалог с кислым выражением лица, зажав в углу рта незажженную сигару. Перед тем как издать вопль, сэр Генри вынул сигару изо рта, а потом, строго оглядев присутствующих, произнес более миролюбиво:

– У кого-нибудь есть возражения против того, чтобы взглянуть на тело?

– На тело? Зачем? – спросил Хорас Бентон.

– Нам необходимо прямо сейчас прояснить несколько мелочей, – проворчал Г. М. – Пошли со мной.

Доктор Риверс, волнуясь за Луизу, начал было возражать, но она мягко положила руку ему на плечо, и он умолк. Г. М. молча направился к кабинету.

Там снова горел свет. Майк Парсонс, похожий на гнома, в синей каске, с пожелтевшими от табака седыми усами, как раз расправлял складки задернутой шторы на левом окне.

В комнате все еще ощущался кисловатый запах газа. Этот запах въелся в обивку мебели и деревянные панели, но, по крайней мере, здесь стало возможно дышать.

Избегая смотреть на тело, лежащее на спине с раскинутыми руками перед камином, Кэри скользнул взглядом по кабинету.

Это была просторная квадратная комната со светло-коричневым ковром. Стены с такими же светло-коричневыми обоями, расцвеченными тусклым золотым узором. Старомодная мебель вроде кресел, обитых черной кожей. Старомодные серебряные пепельницы. Старомодный книжный шкаф со стеклянными дверцами. Шкаф для документов. В центре комнаты большой письменный стол из красного дерева с вращающимся креслом и подставкой для диктофона.

Кэри заметил на столе мусор. Большой рулон оберточной бумаги, от которого были отрезаны полоски. Ножницы. Баночка клея с открытой крышкой и прислоненной к краю липкой кисточкой. Все аксессуары самоубийцы, лихорадочно нарезавшего полоски бумаги, чтобы запечатать себя в комнате смерти. Среди мусора на столе лежал ключ – вероятно, от этой комнаты.

А между окон с коричневыми шторами стоял на четырех тонких ножках продолговатый стеклянный контейнер, отражая свет от потолочных светильников. Неподвижная змея обвилась в предсмертной агонии вокруг веток искусственного деревца. Ее яркая зеленая шкурка контрастировала с приглушенными тонами комнаты.

Взгляд то и дело возвращался к человеку, который «никогда не убил бы Пэйшенс», теперь неподвижно лежавшему у камина.

Сочувственно вздыхая, Хорас Бентон подошел на цыпочках к мертвецу, вздрогнул и отвернулся.

– Бедный старина Нед! – пробормотал Хорас, вытирая глаза.

Луиза прижалась лицом к плечу доктора Риверса.

– Нам обязательно здесь находиться? – откашлявшись, произнес доктор Риверс.

– До чего неприятная история… – пробормотала Агнес Ноубл.

– Я снова поставил затемнение, – сообщил вдруг Майк Парсонс.

Мэдж Пэллизер, которая стояла рядом с Кэри, чуть заметно поежилась.

Кэри вдруг понял, в чем дело. Когда эти тихие голоса зазвучали в комнате, смешиваясь друг с другом, у него возникло дьявольское ощущение, что среди них есть и голос убийцы, лицо которого было скрыто за резиновой маской, изображающей горе или почтение к смерти. Однако осязаемое присутствие зла, которое наслаждается своей лицемерной ролью, было настолько ощутимым, что Кэри испытал облегчение оттого, что в кабинете горит свет.

Г. М., стоя у стола в центре комнаты, чувствовал то же самое.

– Хорошенько осмотритесь по сторонам, – сказал он. – Прежде чем начать обсуждать, почему это произошло, осмотритесь по сторонам и скажите старику, каким образом это произошло.

Вынув сигару изо рта, он оглядел всех присутствующих, потом снова сунул сигару в рот. Несмотря на протест Майка, Г. М. раздвинул шторы на обоих окнах. Все увидели разорванные полоски коричневой бумаги, которыми запечатали подъемные рамы по обеим сторонам от шпингалетов.

Снова задернув шторы, Г. М. проковылял к двери и указал всем на оторванную полоску бумаги между основанием двери и порогом.

– Нет сомнения, – сказал он, – что эта штуковина была приклеена изнутри. Этот юноша, – он кивнул на Кэри, – разрезал ее перочинным ножом. Верно, сынок?

– Так и есть.

– Что касается окон, – продолжал Г. М., – то я стал осматривать их, едва мы вошли сюда. И они, несомненно, были запечатаны. Дверь и окна – два пути войти в комнату и выйти из нее, других нет. Если здесь произошло убийство, дуралеи мои, то преступник должен был находиться в этой комнате. Невозможно огреть человека по голове, включить газовый кран, нарезать полоски бумаги и приклеить их при помощи дистанционного управления. Хорошо. Тогда скажите мне, ради всего святого: каким образом преступник выбрался отсюда?

Г. М. на минуту умолк, чтобы все осознали смысл вопроса, очевидно не приходившего в голову Луизе. Прикрыв глаза рукой, она взглянула сначала на дверь, потом на окна.

– Я… не знаю! – призналась она.

Г. М. дал дальнейшие разъяснения в простых и весьма доходчивых словах. Хорас Бентон с огромным облегчением вздохнул.

– Вот видишь, крошка? – обратился Хорас к Луизе. – Ты только всех нас перепугала. Бедный старина Нед действительно покончил с собой.

– Я пытался объяснить Луизе, – произнес доктор Риверс, – что она понапрасну волнуется. Это единственно возможное объяснение. Если, конечно, – шутливо добавил он, – два наших фокусника не приложили к этому руку.

– Может, кто-то объяснит мне смысл этих постоянных упоминаний о фокусниках? – осведомилась миссис Ноубл.

– Квинт! – сказал Хорас. – Пэллизер! В старом театре «Исида» я видел некоторые трюки – вроде автомата, играющего в карты, – от которых волосы вставали дыбом. А однажды я наблюдал, как Сандрос Пэллизер проходит сквозь кирпичную стену. – Он с интересом взглянул на Мэдж. – Рука быстрее глаза, верно?

Мэдж впервые в жизни почувствовала себя неловко, находясь в центре внимания.

– Боюсь, что нет, – ответила она, – хотя нам хочется, чтобы все так думали. Рука далеко не такая быстрая, как глаз.

– Тогда в чем же секрет, мисс Пэллизер?

– В принципе дезориентации. Мы заставляем людей думать, что они видели одно, хотя фактически они видели другое. Мы заставляем их думать, что они слышали одно, тогда как фактически они слышали…

Мэдж внезапно умолкла. На ее лице появилось странное недоуменное выражение. Следуя за ее взглядом, Кэри заметил, что она смотрит всего-навсего на обгорелую спичку, лежавшую на ковре рядом с подставкой для пепельницы. Кэри вспомнил, что днем Эдвард Бентон бросил спичку на пол в гостиной, когда разжигал трубку. Вероятно, у него была такая привычка.

– Продолжайте, девочка моя, – каким-то странным тоном произнес Г. М. – В вашей головке бурлят мысли?

– Бурлят мысли? О-о! – Мэдж как будто очнулась и, тихо засмеявшись, покачала головой. Ее серо-зеленые глаза сохраняли озадаченное выражение. – Нет-нет. Всего лишь пояснение, хотя, конечно…

– Благодарю вас, – глядя на нее поверх очков, сказал Г. М. – Это совершенно понятно.

– Я хочу сказать… – Мэдж вытянула руку. – Вы притворяетесь, будто там что-то есть, хотя там ничего нет. Потом вы должны это скрыть. Мне надо убедиться в своей правоте, и тогда я, наверное, сумею вам помочь.

– Все это очень хорошо, – не без досады заметил доктор Риверс. – Но ведь не о помощи идет речь?

Только благодаря природному обаянию доктора нотки раздражения в его голосе были почти неразличимы.

– Пропади оно пропадом, – продолжал он, – нам не нужна помощь, которая втянет нас в еще большую беду. Нам не нужна помощь, верно? Допускаю, что это скверная история. Я понимаю чувства мисс Бентон. – Он кивнул в сторону Луизы, и та ответила ему робким взглядом такого страстного обожания, что доктор смутился. – Что толку говорить об убийстве, хотя всем очевидно, что это не убийство? Ты согласна со мной, Луиза?

Луиза сжала руки.

– Не знаю! – Полная сомнений, она, всегда такая рассудительная и уравновешенная, устремила на доктора почти безумный взгляд. – Может быть, ты и прав, Джек. Я не знаю.

– Вот дверь! – Он энергично махнул рукой. – А вот окна. Можешь объяснить мне, каким образом убийца выбрался отсюда?

– Нет, Джек, не могу.

– Миссис Ноубл, – с раздражением произнес Риверс, – выдвинула обвинение или, во всяком случае, сделала намеки, шокировавшие всех нас…

– Ей-богу, так и было! – поддакнул дядюшка Хорас.

– И теперь нам остается лишь радоваться, что за этим обвинением ничего не стоит. Разумеется, мы и так это знали, – поспешно добавил Риверс. – С тебя довольно волнений, Луиза. Не хочу, чтобы ты больше беспокоилась.

Вновь настойчиво зазвенел дверной звонок.

– Несомненно, это полиция, – скороговоркой произнес доктор Риверс, увлекшись собственным красноречием. – Мы уже давным-давно позвонили им. Можешь пойти наверх и прилечь, а я договорюсь, чтобы тебя сегодня не беспокоили. В любом случае, дорогая моя, забудь, пожалуйста, эту опасную чепуху на счет убийства. Никто на свете не желал смерти твоему отцу! Черт побери, люди его любили! Они… они…

– Начальник был хорошим человеком, – пробубнил Майк Парсонс.

– Лучшим на свете! – заявил дядюшка Хорас.

Луиза медленно подошла к стеклянному контейнеру с мертвой змеей и долго смотрела на нее, потом повернулась:

– Моего отца убили, Джек.

– Луиза, умоляю тебя!

– Подожди! Послушай меня! – Она говорила негромко. – Я очень благодарна тебе, Джек. Если ты хочешь, чтобы я что-то сказала, я скажу, – с отчаянной искренностью продолжала она. – Я устала, я напугана, и у меня такое чувство, что теперь, когда папы не стало, все меня бросят.

– Не говори глупости, дорогая моя. Это вздор.

– Я знаю, Джек. Прости меня, но я ничего не могу с собой поделать. Я сделаю все, что ты скажешь, я буду тебя слушаться и не стану задавать вопросов. Хотя я знаю, что папу убили. – Она повысила голос: – Говорю тебе, дорогой, я знаю, что его убили! – Она медленно обвела взглядом комнату, на которой была печать смерти. – Но как это произошло? Как?