Дик мгновенно почувствовал себя на седьмом небе от счастья. Можно было только догадываться, как Боллард смог расторгнуть помолвку между его племянницей и Рэндольфом, но в этом не оставалось никаких сомнений – телеграмма четко сообщила результат. Одри была свободна.

– Она станет моей! Она станет моей женой! – закричал молодой человек, прыгая по комнате. – Удача вернулась ко мне, Джози. Черная полоса закончилась, и начинается самая светлая и яркая!

– Не торопи события, – сурово посоветовала миссис Трембли.

– О, не каркай! – Дик почувствовал беспокойство, настолько серьезен был ее тон.

– Я не говорю ничего без причины, мой дорогой. Рэндольф очень мстителен. Он не сдастся без боя.

– Что же он может сделать?

– Не знаю. – Джозефина откинулась на стуле и обхватила голову руками. – Но он смог заставить Одри обручиться с ним, поэтому, мне кажется, у него есть что-то против нее.

– Если так, он бы не согласился расторгнуть помолвку.

– Хм, хм! Что-то здесь не так, Дикки, дорогой. Интересно, каким образом Боллард расстроил планы Рэндольфа?

– Я спрошу его, когда увижусь с ним, – решил Лоусон.

– На твоем месте я бы этого не делала. Лучше оставить все как есть. Иди на Винтер-сквер и объяснись с Одри.

– Я бы с радостью… – Дик засомневался, и выражение его лица сделалось немного отчужденным. – Но станет ли она слушать меня?

– Думаю, да. Когда я видела ее вчера вечером, она тебя очень хвалила. В ее глазах ты добрый, умный, человек чести и все такое. Одри сказала, что она никогда не забудет, как обязана тебе.

– Это лишь благодарность, – недовольно заметил Дик. – А я хочу любви.

– Ну, – философски развела руками его собеседница, – говорят, от жалости до любви один шаг, чем же плоха благодарность? В любом случае, Дикки, у тебя есть шанс.

– Одри послушает меня?

– Думаю, да. Нет, я даже уверена, что послушает. И я бы не пожелала ей лучшего мужа. Ей необходим защитник, – закончила Джози торжественным тоном.

Лоусон прекратил ходить по комнате и уставился на нее.

– Почему ты так говоришь?

– Потому что Рэндольф хитрый, умный и злобный. Я знаю о нем гораздо больше, чем ты, Дикки, поскольку у моего покойного мужа были с ним общие дела. Если бы Болларду не удалось расторгнуть помолвку, я бы предоставила свои сведения о темном прошлом Рэндольфа, которые мне удалось разузнать. Но пока нет нужды вмешиваться.

– Если только он не тронет Одри, – задумчиво закончил Дик. – Но я не думаю, что он может ей что-то сделать.

– Я согласна. Тем не менее он сделает все возможное, чтобы осуществить свои намерения.

– Вряд ли. Вероятно, он утешится Эстер.

– Как бы не так, Дикки, – миссис Трембли посмотрела на своего друга рассерженным взглядом. – Мы не сильно близки с твоей кузиной, крайне глупой старой девой. Но все же она слишком хороша для этого негодяя, который растратит все ее деньги и в конце концов бросит ее. Боллард предотвратил брак Рэндольфа с Одри, и теперь я должна предотвратить его брак с мисс Спайн. Не беспокойся об этом. Я держу наготове розгу для мистера Артура Рэндольфа, хотя мне бы и не хотелось использовать ее без крайней нужды.

Лоусон рассеянно кивнул.

– Все это хорошо, Джози, но ведь не это главное. Мы ничуть не приблизились к разгадке тайны убийства.

– Всему свое время, Дикки. Мы приближаемся к разгадке! О чем вы разговаривали с Рэндольфом прошлым вечером, за ужином с вашей кузиной? Расскажи мне все слово в слово. Это может быть важно.

– По-моему, ты делаешь из мухи слона, – ответил Лоусон, вспоминая вчерашний ужин.

– Как бы там ни было, мне надо это знать.

Обладавший удивительно хорошей памятью молодой человек пересказал подруге весь разговор, включая рассказ Рэндольфа об Африке и о спасении его жизни молодым Хэмбером. Джози внимательно выслушала все это с крайне заинтересованным видом – настолько заинтересованным, что Лоусону это показалось странным.

– В этом нет ничего интересного, насколько я вижу, – запротестовал он.

– Ты не видишь дальше собственного носа, – довольно грубо огрызнулась миссис Трембли. – В том разговоре может быть гораздо больше информации, чем тебе кажется.

– Что ты имеешь в виду?

– Не важно. Ты подал мне идею. Нет, не спрашивай меня какую, потому что я не собираюсь объяснять. Мне надо это обдумать и действовать в зависимости от того, что я решу. А теперь, Дикки, можешь идти домой и мечтать об Одри.

– Я бы предпочел увидеться с ней, а не мечтать о ней, – уныло простонал Лоусон. – Если ты вдруг увидишь ее, замолви за меня словечко, Джози.

– О, обязательно. Я собираюсь навестить ее на днях – в три часа в четверг.

– Тогда я тоже приду, – приободрился Дик. – Не возражаешь?

– Нет, я буду рада. – Джози поднялась, зевая. – Но сейчас иди уже домой.

Выгнанный таким образом Лоусон отправился к себе, полный надежд. Он провел остаток вечера дома, с сигаретой в руке, думая об Одри, о том, какая она красивая, какой она ангел – и все в том же духе. Эта девушка казалась ему самой храброй и преданной во всем мире. То, как она заступалась за своего брата, то, как она держалась на протяжении всего этого времени. «Никто в мире не сравнится с Одри», – сказал себе Ричард, ложась спать.

На следующее утро пришло письмо от Болларда, в котором тот просил Дика навестить его в конторе в полдень. Лоусон удивился, почему приглашение пришло спустя такое короткое время после телеграммы для миссис Трембли, но он был рад получить это приглашение. Если бы письмо не пришло, он в любом случае навестил бы биржевого маклера из-за неудержимого желания узнать, как же ему удалось справиться с Рэндольфом. Возможно, Оливер как раз собирался рассказать своему протеже об этом, и пока Ричард вел уроки верховой езды в окружении дам, он постоянно думал о предстоящей встрече. И когда во всех церквях в городе зазвонили колокола, извещая наступление полудня, он стоял перед дверьми конторы Болларда.

Когда молодой человек вошел, Боллард выглядел взволнованным и уставшим. Он молча указал гостю на стул. Дик удивился такому странному поведению обычно веселого старика и заметил, что во время всего разговора тот говорил довольно тихо. Не было его обычного громового голоса, не было искреннего смеха. Оливера как будто подменили.

– Вы плохо себя чувствуете, сэр? – сочувственно спросил Ричард.

– Я беспокоюсь, мой мальчик, беспокоюсь, – сказал биржевой маклер, протирая рукой лоб. – У меня был вчера неприятный разговор с Рэндольфом.

– Так я и думал. Но ведь он хорошо закончился.

Боллард кивнул с угрюмым видом.

– О, я уладил этот вопрос. Я вижу, ты горишь от нетерпения узнать, как же я это сделал. Но я не собираюсь объяснять.

– Я не буду настаивать, сэр, – быстро заверил его Ричард.

– Я знаю. Поверь мне, если бы я мог хоть кому-то сказать об этом, я бы сказал тебе, малыш Лоусон. Но некоторые вещи должны оставаться в секрете.

– У Рэндольфа темное прошлое, я узнал это от миссис Трембли, – предположил Дик.

– То, как я убедил его отказаться от Одри, не имеет никакого отношения к его прошлому, – поспешно сообщил Боллард, – но если он даст о себе знать после всего, что я сказал ему, я открою его прошлое, которое не отличается добропорядочностью. Я нанял частного детектива, чтобы выяснить все детали, но пока не использовал то, что удалось о нем раскопать.

После этих слов в кабинете повисло молчание.

Дику было интересно, о чем же думает старик, настолько его лицо было напряженным и наполненным болью, хотя взгляд его оставался холодным и уравновешенным.

– Вы хотите что-то обсудить со мной, сэр? – спросил Ричард, когда тишина стала невыносимой.

Боллард уставился ему прямо в глаза, словно его застали врасплох, и стал больше похож на себя. А затем он вдруг произнес фразу, которая, как казалось, была совсем не по теме разговора.

– Ты любишь мою племянницу? – тихо спросил он.

– Вы знаете, что люблю, сэр. Я сказал вам, когда мы виделись в прошлый раз, что попрошу у вас ее руки.

– Я благословляю вас.

– О! – Дик чуть не задохнулся и уставился на Болларда с открытым ртом.

– Конечно, при условии, – добавил Оливер, – что она любит тебя.

– Я… я… думаю, что любит, – неуверенно промолвил Лоусон. – И я знаю, что я люблю ее, – закончил он уверенно и твердо.

– Я вижу это. И я склонен думать, что Одри отвечает тебе взаимностью, насколько я разбираюсь в женской натуре. Твое безупречное поведение и рыцарское молчание произвели на нее огромное впечатление. Я не знаю никого больше, кого бы я выбрал ей в мужья.

– О, спасибо… спасибо. Но… – Дик побледнел. – У меня нет денег.

– Деньги – это еще не все, – тихо возразил биржевой маклер, – и к тому же у Одри будут – на самом деле уже есть – три тысячи в год.

– Я не могу жить на деньги жены, сэр, – покраснел Лоусон. – Одри не станет уважать меня, если я так поступлю, и я сам не смогу уважать себя.

– Я знал, что ты так скажешь, и это еще раз доказывает правоту моих суждений. Если Одри захочет, ты женишься на ней.

– Но я не могу обеспечить ей хороший дом или положение, сэр.

– Слишком много возражений с твоей стороны, – сухо заметил Оливер.

– Думаете, я не прав, мистер Боллард?

– Ну, нет. Лучше я позабочусь об этих проблемах. А ты можешь пока об этом не беспокоиться. Я дам тебе место, где ты сможешь много заработать и обеспечить вам блестящее будущее, если будешь трудиться.

– Я буду работать, пока не умру, ради Одри! – воскликнул пылкий влюбленный.

Боллард засмеялся в своей обычной манере.

– Я думаю, Одри ты нужен живым, – весело заметил он. – Малыш Лоусон, твой отец был моим близким другом, и я знаю тебя с детства. Ты хорошо воспитан, у тебя хорошая родословная и есть мозги, которые ты еще не использовал. Я дам тебе возможность проявить себя. Я хочу, чтобы ты женился на Одри, потому что знаю, что ты человек чести. Ей нужен защитник.

Дика поразило, что маклер повторил слова миссис Трембли о защитнике.

– Разве она в опасности, сэр? – спросил он.

– Возможно – со стороны Рэндольфа!

– И что это за опасность?

– Возможно, ее и нет. Когда это будет понятно, тебе скажут об этом.

– Это касается смерти леди Хэмбер? – спросил Дик, удивляясь, почему он спросил об этом без видимых на то причин.

– Ну… да, – произнес Боллард и отвернулся от гостя – но почти сразу повернулся обратно и добавил: – Не спускай глаз с Рэндольфа.

– Он имеет какое-то отношение к убийству? – изумился Ричард, предчувствуя опасность.

– Я никого не обвиняю, малыш Лоусон. Иди и убедись, что моя племянница выйдет за тебя, и, если она согласна, – не спускай глаз с Рэндольфа. Он приносит несчастья.

– Но… но… – Дик окончательно запутался. – Если бы вы объяснили…

– Я не могу ничего объяснить, – довольно сурово ответил Оливер, – и более того, я не буду объяснять, если только меня не заставят. Я охраняю интересы Одри. А теперь иди.

Лоусон послушался и покинул комнату, довольный, но в то же время раздраженный и абсолютно потерянный.