Из Сити Лоусон сразу отправился в Сохо, чтобы сообщить результаты своего разговора с мистером Боллардом миссис Трембли. К его удивлению, дверь Джозефины была закрыта, а записка, прикрепленная к ней, извещала Дика и всех других посетителей, что она вернется через пять или шесть дней. Молодой человек разозлился, поскольку ему казалось, что со стороны Джози было крайне беспечно оставить его одного в такой момент. Однако Дик ничего не мог с этим поделать. Поэтому он отправился к себе и написал письмо о своем разговоре с дядей Одри, после чего отправил его на адрес в Сохо, а затем подумал, что, видимо, начинает сходить с ума, ведь Джозефины не было дома и она должна была вернуться еще не скоро.

К еще большему его удивлению, на следующий день вечером Лоусон получил от нее ответ. Миссис Трембли прочитала его сообщение о визите к мистеру Болларду и поблагодарила за оперативность. Также она добавила, что по причинам, связанным с расследованием, которые слишком долго объяснять в письме, ей пришлось срочно уехать. Дик подумал, что, возможно, она решила посетить Сарлей-Вилледж, чтобы получше разобраться в произошедшем, и уже решил было последовать за ней, но все его предположения и намерения были разрушены, когда он прочитал подпись к ее письму. Заключительные слова женщины обычно очень важны, поскольку они значат гораздо больше, чем все, сказанное до этого. Но именно эти слова запутали Ричарда, поскольку они никак не были связаны с темой письма. «У тебя есть нарядный костюм? – писала Джози размашистым почерком. – Если нет – купи самый дорогой, какой только можешь себе позволить».

– И какого черта она пишет мне про одежду? – удивился Лоусон, подняв брови. – Не понимаю, какое ей дело до моего гардероба. Просто бред! Пирует во время чумы! Повесить бы всех женщин – кроме одной, конечно! – И в приступе гнева он порвал глупое письмо на маленькие кусочки.

Но на следующий день, когда он шел на работу, это письмо не переставая крутилось у него в голове. В конце концов, Джози была умна как черт, и Дик помнил, что она никогда не предлагала ему ничего без веской, хотя и не всегда сразу очевидной причины. Что за причина у нее была на этот раз, чтобы болтать о нарядах, Ричард не понимал и продолжал ломать над этим голову несколько утомительных часов, прежде чем принял решение.

Зеркало, в которое смотрелся Дик, чтобы завязать галстук, не давало ответов на его вопросы и лишь отражало его красивое лицо. Молодой джентльмен разгладил наморщенный лоб и убрал с лица хмурое выражение, ведь нельзя было позволить Джози заподозрить, что ей удалось сбить его с толку. Так что, когда миссис Трембли вошла в его гостиную около девяти часов, ее встретил очень дружелюбный и приятный человек. Джозефина тоже была при параде, великолепная в роскошном платье из янтарного атласа, который идеально подчеркивал ее фигуру. Она выглядела шикарно, как королева, на платье блестели украшения, а глаза сверкали от удовольствия. Она явно была довольна, что Дик послушался ее, и залюбовалась им.

– Теперь ты похож на человека, мой дорогой, – сообщила Джози, кивая в знак одобрения. – Тебя не сильно удивил мой постскриптум?

– О, конечно нет, – соврал Дик, решив не давать ей никаких шансов на триумф. – Ты ведешь дело, а я лишь выполняю распоряжения.

– Я так не думаю, – ответила миссис Трембли саркастичным тоном. – Тебе нравится быть первым во всем, Дикки, и, уверена, про себя ты негодовал из-за моей глупой просьбы.

– Ну, я действительно подумал, что это глупо, – признался Лоусон, пожав плечами, – но решил, что у тебя на то были свои причины, и вот я… я здесь.

– Да. И я, – отозвалась Джозефина, не совсем поняв его слова. – Не считаешь ли ты, что я хорошо выгляжу сегодня, где твои комплименты?

– Джози, дорогая, ты выглядишь как богиня, и, если бы я не любил Одри, я бы, несомненно, попросил твоей руки.

– И я бы, несомненно, отказала тебе. Ты всегда был таким самонадеянным, Дикки. Что ж, теперь пошли.

– Куда? – Лоусон встал между своей подругой и дверью.

– Туда, куда я веду тебя.

– А конкретнее?

– Ты все узнаешь, когда мы туда доберемся.

Лоусон нахмурился и остался стоять на месте, не пропуская миссис Трембли на улицу, даже после того, как она напомнила ему, что их ждет такси и что каждая минута стоит денег.

– Такси подождет, – резко сказал Дик. – Так почему ты держишь все в тайне?

– Я веду расследование.

– Это чертовски неприятно.

– Слушай, Ричард Максвелл Джордж Генри Лоусон, ты должен дать мне довести это дело до конца. Только так мы добьемся успеха. И не ругайся в присутствии леди, ты, негодяй.

– Я не ругался.

– Ты сказал «чертовски».

– И это ты называешь ругательством? Вообще-то я мог бы…

– Я уверена, что мог бы, – поспешно перебила миссис Трембли своего друга. – Дикки, не будь таким занудой, я знаю, что делаю.

– Ты знаешь, и я тоже хочу это знать.

– Какой же ты нудный! – Джози снова села на стул. – Я устраивала эту встречу последние семь дней.

– Почему ты не написала мне?

– Какой смысл переводить бумагу, если мне нечего сообщить?

– А сейчас тебе есть что рассказать мне?

– Ты все узнаешь, когда я привезу тебе туда, куда мы едем, – загадочным тоном пообещала Трембли. – Но одно я могу сказать тебе, Дикки: я следила за тем подозрительным типом – Рэндольфом.

– Что? – Эта новость еще сильнее разожгла любопытство Лоусона. – Думаешь, он что-то знает?

– Я уверена в этом. Разве Боллард не говорил о нем?

– Только то, что я написал в письме.

Джозефина задумалась.

– Та ссора между Одри и ее мачехой была из-за возможной свадьбы с Рэндольфом, – заметила она.

– Невозможной, – холодно вставил Дик. – Одри будет моей женой.

– Не загадывай наперед, – возразила Джози и поднялась. – Ну же! Я лучше все объясню в такси. – И она без лишних слов вышла из комнаты.

Ричард последовал за подругой, удивляясь, почему она все держит в тайне. Было очевидно, что у нее есть план. Но какой именно? Когда он сел в такси, Джозефина уже сообщила водителю, куда надо ехать, так что Лоусон так и не узнал, куда его везут. А ее обещанные объяснения оказались лишь обрывками фраз и непонятными намеками.

– Если встретишь Рэндольфа, не давай ему повода думать, что ты что-то подозреваешь, – предупредила миссис Трембли, пока они ехали по ярко освещенным улицам.

– Хорошо. А я его встречу? – уточнил ее товарищ.

– Есть такая вероятность, – ответила Джози, после чего вновь замолчала и не произнесла больше ни слова, как Дик ни пытался ее разговорить.

Вскоре такси повернуло на Парк-лейн и остановилось под навесом перед красной дорожкой, ведущей к гостеприимно открытой двери. Лоусон заплатил шоферу и, крайне взволнованный, последовал за своей спутницей. Она провела его по широкой лестнице, усыпанной цветами, и представила радушной хозяйке как своего дражайшего друга. После, ведя Джози под руку, Дик прошел в просторную и роскошную гостиную, из которой можно было пройти в такой же просторный зал.

– Я привела тебя сюда, – прошептала миссис Трембли, – чтобы увидеться с человеком, который знает правду.

– И где же он? – Дик уставился на красочную толпу танцующих, плавно двигавшихся в такт музыке, словно цветы, колышущиеся на легком летнем бризе.

– Вон там. – Джозефина взмахнула веером влево. – Только не падай в обморок, мой дорогой.

Абсолютно не подготовленный к увиденному, Ричард и правда едва не лишился чувств. Среди толпы веселых танцующих рядом с Рэндольфом стояла и оживленно беседовала с ним Одри Хэмбер!

– Она все знает, – многозначительно прошептала миссис Трембли. – Твое дело выведать это у нее.