В течение следующих двух недель Дик занимался устройством своего будущего. Он поселился в дешевых меблированных комнатах старого обветшалого дома в Блумсбери. Конечно, это было не такое жилище, какое он выбрал бы себе, будь у него внушительный банковский счет. Но все же длительный опыт бедной жизни в Африке приспособил этого сына природы – каковым Дик себя считал – к неудобствам, поэтому он был вполне удовлетворен наличием кровати, стола, камина и небольшим количеством карманных денег. Естественно, Лоусон надеялся рано или поздно вернуться к радостям жизни своей юности, когда его отец был еще жив и у него было предостаточно денег. Но пока он не видел никакого шанса вернуть былые беспечные дни. Перспектива зарабатывать деньги, работая инструктором по верховой езде, не особо привлекала его, но раз у него появилась такая возможность, ею стоило воспользоваться – это было лучше, чем разъезжать по деревням. Итак, Лоусон, благодарный за такой странный подарок судьбы, отправился на собеседование к мистеру Болларду, на Рен-стрит, дом 37. Там он надеялся обсудить детали новой работы.

Будучи с детства любителем ходить пешком, Дик предпочел прогуляться вместо того, чтобы ехать в переполненном автобусе, и неспешно зашагал через Холборн в сторону Сити. Не обращая внимания на транспорт и прохожих, он размышлял над своим положением. Проспорив семь часов с прижимистым цыганом, он продал свою повозку вместе со всем содержимым и старой клячей по приличной цене. Эта сделка позволила ему чувствовать себя успешным, и ему это нравилось. Зато ему совсем не нравилось другое – окончание, а точнее, незаконченность истории, случившейся в Сарлейском лесу.

Дальнейшие поиски, расспросы и предположения – все было абсолютно безрезультатным, и Ричард покинул поляну, не узнав ничего нового. Тем не менее он оставил Селвину свой новый адрес с просьбой написать ему, если обнаружится какая-нибудь улика. Про Одри и ее брата Лоусон ничего не слышал с тех пор, как они поспешно уехали в Париж, – впрочем, на самом деле, он и не ожидал получить от них какое-либо известие, учитывая, что они были из разных слоев общества. В то же время он надеялся изменить свое социальное положение, чтобы у него появилась возможность поговорить с девушкой. Она должна была объяснить ему все, еще когда он заступился за нее в трудную минуту. Он был решительно настроен получить эти объяснения не просто для того, чтобы удовлетворить естественное любопытство, но и чтобы утвердиться в своей вере в ее невиновность. Конечно, будучи по уши влюбленным в нее, Дик был уверен, что она сможет оправдать себя каким-нибудь неожиданным для него образом.

Несмотря на то что мистер Боллард был состоятельным и очень известным человеком на фондовой бирже, его контора отнюдь не выдавала его положение или достаток. Здание было маленьким и захудалым, и внутренние помещения, когда Дик поднялся туда по узкой лестнице, оказались такими же. Но работающие там клерки были изящно одеты и неизменно внимательны, а в самой конторе витала атмосфера процветания.

Там словно было что-то такое в воздухе, что заставило Лоусона чувствовать себя так, будто он попал в сокровищницу – мрачную, темную, холодную, но, несомненно, полную золота. Дик улыбался этим своим мыслям, пока швейцар вел его в святая святых великого человека мистера Болларда, еще более огромного и внушительного в городском костюме, чем в деревенском наряде. Оливер поднялся, чтобы поприветствовать своего гостя, и сразу же прокомментировал эту улыбку своим львиным ревом.

– Ты кажешься очень довольным собой, малыш Лоусон! – заявил он, решительно сжав его руку.

– Я думал о контрасте между сверканием золота и полумраком вашей унылой конторы, – ответил Ричард.

– Ну-ну, – Боллард говорил доброжелательно, но, по своему обыкновению, громко, – не принижай достоинства моей конторы, Лоусон. Это магнит, который притягивает золото.

– Точно. Я об этом и подумал, – Дик присел рядом с письменным столом, – и именно поэтому заметил такой контраст. Почему вы заставляете меня все объяснять?

– Мы здесь, в Сити, не понимаем эпиграмм. Но мы понимаем – как никто – цену времени, поэтому давай сразу перейдем к делу. Вот, – Оливер передал гостю конверт, – это рекомендательное письмо к Саймону Тарру, который держит школу верховой езды в Белгравии [7]. Отправляйся туда сегодня в три часа и поговори с ним. Ему нужен привлекательный молодой инструктор по верховой езде, так как его учащиеся – это в основном молодые леди, которые ценят хороший внешний вид. Потрать деньги на костюм, будь ухоженным, хорошо одетым, занимательным и успешным инструктором. В таком случае, возможно, ты женишься на одной из учениц Тарра – среди них есть очень богатые.

– Не искушайте меня, – ответил преисполненный благодарности Лоусон, убирая конверт в карман.

– Я? Искушаю тебя? Нет-нет! За меня это сделает Ева – дюжина Ев! Боже мой! Что бы я не отдал, чтобы стать таким молодым и красивым, как ты…

– И бедным? – уточнил Ричард, пожимая плечами.

– Бедным! С твоей внешностью и обаянием ты раздобудешь себе богатую жену.

– Вы правда так думаете? А если я не хочу?

– О! – мистер Боллард метнул на своего протеже проницательный взгляд. – Ты влюблен.

– Всем сердцем!

– Ну же, ну же, рассказывай! – прорычал биржевой маклер. – Она красивая?

– Как ангел!

– Все они ангелы, пока не выйдут замуж. Богатая?

– Думаю, да, но не знаю. Более того, мне все равно.

– Могу я узнать, как ее зовут?

– Я не могу назвать ее имя! – резко ответил Дик, думая, что бы сказал этот великан, если бы он упомянул имя мисс Одри Хэмбер.

– О! – Боллард как будто бы смутился, но быстро взял себя в руки и извинился. – Ты должен простить мне мое любопытство, малыш Лоусон, но твой отец был моим очень старым другом, и мне важно, что я могу сделать для его сына.

– Я более чем благодарен вам, мистер Боллард. В первый раз ничего не вышло, но надеюсь, что на этот раз все удастся.

– Надеюсь, надеюсь… – Оливер начал перебирать свои бумаги. – Для твоего же блага будет лучше ничего не говорить о преступлении в Сарлейском лесу. Люди не любят иметь дело с кем-то, впутанным в такие темные дела.

Лоусон поднял брови.

– Я уверяю вас, сэр, что не имею отношения ни к каким темным делам.

– О, я не это имел в виду. Просто для тебя же будет лучше держать язык за зубами.

– Так я и поступаю, – сухо ответил Дик.

– Ага, так-так-так? Ты что-то знаешь? – Теперь Боллард выглядел очень взволнованным.

– Я сказал все, что знал, во время слушания.

– О! – Оливер, казалось, разочаровался. – Ничего нового не выяснилось?

– Ничего.

– И никогда не выяснится. – Боллард опустился обратно в кресло с мрачным и даже угрожающим видом. – Убийство в Сарлейском лесу будет причислено к списку нераскрытых преступлений.

– Похоже на то, – сдержанно согласился Лоусон. – Но вы знали леди Хэмбер довольно близко, ведь она вышла замуж за вашего шурина. Каково ваше мнение по этому поводу?

– У меня нет догадок, я поддерживаю предположение, что это сделал один из ее врагов.

Дик кивнул.

– Так и говорят жители деревни. У нее были враги?

– Было бы правильнее сказать, что у нее не было друзей. Леди Хэмбер все ненавидели – да простит меня Бог, что я говорю так об умершей.

– Неужели действительно так и было? А что насчет ее прошлого?

– О, в ее прошлом нет ничего компрометирующего. Из знатной семьи, целомудренная, идеальная, выше всяких похвал. Все это так, и все же не было на свете более противной и злобной сплетницы, чем она. Даже ее достоинства превращались в пороки.

– А как она ладила с пасынком и падчерицей?

Оливер снова замялся, но ответил достаточно честно.

– Она запугивала их и превращала их жизнь в каторгу! – проревел он, чуть понизив голос. – Они не любили ее, а она не любила их. Ее смерть принесла им облегчение.

– Так говорят и в деревне, мистер Боллард.

– А? Что? – лицо большого человека посинело от гнева. – Ты же не думаешь, что кто-то из деревенских подозревает…

– Нет-нет! – не дал ему Дик закончить свою мысль. – Они не подозревают их, но понимают, что сэр Джеральд и его сестра теперь счастливы без мачехи.

Боллард облегченно кивнул.

– Все мы люди. Ты уверен, что в деревне нет разговоров о том, что кто-то из них двоих замешан в трагических событиях?

– Вполне уверен. – Лоусон догадался, что этот пожилой человек имел в виду в первую очередь Одри. – Я ведь всех опросил, прежде чем уехать. Также я оставил Селвину мой новый адрес, и если он узнает что-нибудь новое, он мне обязательно напишет.

– Почему тебе?

Дик поднялся и пожал плечами.

– Я оказался в центре событий и теперь хочу довести дело до конца.

– Довести до конца? – Боллард тоже поднялся, и на его лице появилось взволнованное выражение. – Но почему?

– Ничего личного. Просто не люблю незаконченные дела.

– Думаешь, ты сможешь разузнать что-то новое?

– Я собираюсь выяснить все до конца.

Мужчины посмотрели друг на друга.

– Я бы на твоем месте этого не делал, – мрачно сказал биржевой маклер. – Это не приведет ни к чему хорошему.

– Это приведет убийцу леди Хэмбер на эшафот.

– Если ты сможешь это сделать… – Боллард положил свою огромную тяжелую руку на плечо Лоусона. – Я на твоей стороне. Дай знать, если что-то выяснишь. Давай действовать сообща.

– Но я думал, вы не хотите, чтобы я…

– Я не хотел! И не хочу, – резко прервал его пожилой мужчина, – но раз ты намерен довести до конца свое расследование, у меня есть желание принять в этом участие. И я должен признать, что это и ради моей… моей… – Он нервно сглотнул. – Ради моей племянницы.

– О, мисс Хэмбер не имеет к этому никакого отношения! – быстро сказал Дик.

– Конечно, не имеет! – свирепо подтвердил Оливер. – Тем не менее люди могут начать говорить то, чего говорить не должны. А теперь до свидания, до встречи, я занят.

Прерванный так внезапно, Лоусон покинул контору и пошел обратно в свои меблированные комнаты. Он был более чем уверен, что Боллард знал о присутствии Одри на той поляне и о вывихнутой лодыжке и был обеспокоен, как бы не вскрылось что-нибудь, что могло бы бросить на нее тень. И было очень странно, что Оливер не стал откровенничать об этом с Ричардом, учитывая, что он, кажется, знал также, что его молодому другу было все известно. Но все эти размышления оборвались, когда Лоусон вернулся к себе и обнаружил толстый конверт. Он открыл его и достал лист бумаги, на котором было напечатано: «С благодарностью за ваше молчание». А вслед за листом из конверта высыпались пятьдесят десятифунтовых банкнот.

– Боже мой! – вырвалось у Дика. – Это убийца леди Хэмбер!