Сарлей-Вилледж – жители настаивали на этом полном названии деревни – была застроена множеством коттеджей, окружавших высокий холм, на котором возвышалась церковь с деревянным шпилем. Извилистые узкие улочки были проложены как попало, одна переходила в другую. Пешеходных дорожек нигде не было, а выложенные булыжником тротуары наклонялись в сторону открытых водостоков, по которым стекала вода во время весенних и осенних дождей. Эти потоки смывали весь мусор, сохраняя деревню в чистоте, а продолжительные дожди и сильные ветры, дующие с Северного моря, создавали здоровый климат. Известковые стены коттеджей были белыми, крыши покрывала солома, на оконных рамах были причудливые украшения, а входные двери были узкими и низкими. Эта деревушка сохранилась в первозданном виде, на такое поселение мог бы наткнуться король Артур со своими рыцарями, и жители очень гордились этим. Тот факт, что деревня сохраняла свой изначальный вид, притом что всего в нескольких милях от нее проходила главная железная дорога, ведущая через Лондон, был главной гордостью всех, кто обитал в этом месте.

Трактир «У монаха» – два коттеджа, объединенных в один, – был самым большим зданием в деревне. Там жители собирались после рабочего дня, чтобы обсудить все мелочи их повседневной жизни. В основном говорили о земледелии, поскольку Сарлей-Вилледж находилась посреди полей и небольших ферм, более или менее процветающих. Из церковного двора было видно болото, широкую серебристую Темзу и, в отдалении, очертания Кентских холмов. В самой деревне, вблизи коттеджей, простиралась обширная территория плодородной почвы с пшеничными полями, цветущими изгородями и, то там, то тут, лесистыми местностями, остатками когда-то дремучего леса. Сарлей-Корт, отделенный от деревни Сарлейским лесом, располагался слева от холма, а Сарлейская ферма – справа, в двух с небольшим милях от него.

Загадочное и ужасающее преступление, совершенное в Сарлейском лесу, потрясло всех жителей, тем более что жертвой стала самая знатная дама всего округа. Однако нельзя сказать, что они сильно горевали, поскольку она никогда не была особенно любима в деревне, скорее наоборот, ее недолюбливали за деспотичный характер. Но все же ее внезапная смерть возбудила нескрываемый интерес, так что трактир «У монаха» с утра до вечера был переполнен обычно невозмутимыми саксами, обсуждающими причины и последствия произошедшего. Одни говорили одно, другие – другое, но ни у кого не возникало идей, как леди Хэмбер оказалась в таком месте в такое время. В трактире было шумно, когда инспектор Хелдер и его преданный слуга поспешно прибыли в деревню в ответ на телеграмму Селвина. Вместе с ними в Сарлейский лес, ставший теперь мрачным и загадочным местом и центром вечерних сказок у камина, устремились мужчины, женщины и дети. Помощник Хелдера разогнал всех любопытных зевак, выставил охрану и пресекал любые попытки проникновения, и это привело к тому, что всем сплетникам только и оставалось, что обсуждать и пересказывать произошедшее на улицах, в коттеджах и в пивных. В целом, сложилось мнение, что сэр Джеральд и мисс Одри были благодарны судьбе, что леди Хэмбер скончалась, хотя смерть ее и была очень трагичной.

Такое, отнюдь не лестное, мнение сложилось из-за характера умершей. Она никогда не пыталась повлиять на местные предрассудки и, более того, делала все, чтобы усилить их своей аристократичной нетерпимостью, которая обычно приводит к революциям. На нее всегда смотрели как на высокомерного деспота, чье надменное поведение вполне соответствовало ее в высшей степени дурному характеру. Ни один житель деревни не мог сказать о ней ничего доброго, а некоторые даже намекали, что она заслужила такую участь. Люди предполагали, что какой-то браконьер, уволенный слуга или выгнанный со своей земли житель застрелил ее из мести, но ни один не мог даже предположить, кто совершил такое деяние. Обстоятельства смерти, причина смерти, имя убийцы – все это оставалось неразгаданным. И все эти вопросы волновали жителей и два дня спустя, когда в самой большой комнате трактира «У монаха» проходило первое слушание дела.

Естественно, как только стало известно о том, что в Сарлейском лесу находилась торговая повозка, многие открыто стали обсуждать, не ее ли владелец совершил преступление. Но Селвин, верный своему бывшему начальнику, пресек эти слухи на корню, объяснив, что мистер Лоусон только что приехал и никогда не видел леди Хэмбер, что у него не было с собой оружия, и, наконец, что он был первым, кто поднял тревогу. Едва ли он поступил бы так, утверждал Селвин, если бы был виновен, ведь тогда ему грозила бы виселица. Кроме того, констебль восхвалял Лоусона как своего спасителя в Африке, рассказывал о его охотничьих подвигах и щедрости, добром сердце и умении поладить с любым человеком. Таким образом, благодарный друг спас Дика, остановив злые сплетни прежде, чем они достигли опасных масштабов. Поэтому, когда Лоусон рискнул посетить Сарлей-Вилледж, он был встречен с должным уважением и понял, что жители никак не связывают его с совершенным преступлением. И даже когда он предстал перед следователем и присяжными, никто не подозревал его в совершении убийства или скрытии каких-либо улик. Так что позже, когда опасность миновала, Дик говорил, что он искренне благодарен Селвину за такую защиту.

Но из-за такого преданного друга он мог оказаться в неловком положении.

Инспектор Хелдер, Селвин и Лоусон делали все, что было в их силах, чтобы заполучить все возможные улики для следователя. Но их старания не приводили ни к чему, или почти ни к чему, так как к моменту начала расследования было известно немногим больше, чем в ночь после выстрела. Леди Хэмбер, никому ничего не сказав, ушла в лес, где ее застрелил неизвестный, который исчез без следа. Почему она пошла туда, кто убил ее – понять было невозможно. Хелдер, достаточно сообразительный в обычных ситуациях, открыто признал, что поставлен в тупик этим загадочным преступлением.

– Зачем было жертве заходить так далеко в лес? – спросил следователь первым делом.

– Я не знаю, сэр, – невозмутимо ответил констебль.

Показания Лоусона были выслушаны с нескрываемым интересом – он в точности повторил историю, рассказанную Селвину. Во время своей речи он заметил, что мисс Хэмбер не сводила с него глаз, как будто удивляясь, почему он скрыл ее присутствие в лесу. Но путешественник не собирался ничего об этом говорить. Да, он разбил лагерь в Сарлейском лесу и услышал выстрел, когда искал свою лошадь.

– В четверть одиннадцатого, – повторил он свои прежние показания. – Церковные часы пробили как раз перед тем, как я услышал выстрел. В ту же секунду я побежал к поляне, но, врезавшись в дерево, потерял сознание.

– На сколько времени? – уточнил инспектор.

– Не могу точно сказать, – признался Лоусон, – но было уже около половины двенадцатого, когда я столкнулся с констеблем.

Селвин, вызванный еще раз, подтвердил, что согласен с предыдущим свидетелем насчет времени и что, когда они с мистером Лоусоном принесли тело в Сарлей-Корт, было уже за полночь.

– Глядя на тело, могли бы вы предположить, направлялась ли жертва на поляну или бежала с нее? – задал Хелдер новый вопрос.

– Не могу сказать, сэр. Тело лежало в странной позе сбоку от тропинки.

Лоусона снова вызвали и спросили, ожидал ли он кого-нибудь на поляне и знал ли он жертву. На оба вопроса он ответил отрицательно, добавив, что вообще никого не видел около поляны.

– Я сплю чутко, – заявил Дик, – и спал под открытым небом, поэтому услышал бы любой шорох.

– Так-так, – вздохнул следователь, когда все свидетели были опрошены. – Кажется, мы ничуть не продвинулись в расследовании. Мы ничего не смогли выяснить. Тут может быть вынесен только открытый вердикт.

Так и вышло – присяжные могли лишь сказать, что преступление совершил неизвестный человек или группа людей. Был упомянут факт отсутствия орудия убийства – револьвер, из которого застрелили женщину, так и не нашли, – но это не было виной полиции, так как они обыскали лес вдоль и поперек. В воздухе витало недовольство вынесенным вердиктом.

– Хотел бы я, для моего же блага, – сказал Лоусон инспектору Хелдеру, – чтобы тайна этой смерти была разгадана.

– И я бы очень этого хотел, – согласился следователь, – но вы можете не беспокоиться, сэр, у полиции ничего на вас нет.

– Спасибо за вашу поддержку, инспектор. Но я все равно намерен разобраться в этом и выяснить правду.

– Весьма предусмотрительно с вашей стороны, – цинично заметил Хелдер.

Поскольку леди Хэмбер была важной персоной, похороны ей устроили роскошные и торжественные. Люди приехали отовсюду, даже из Лондона, и маленький церковный двор был переполнен. Одри и ее брат тоже присутствовали, но избегали Лоусона, стараясь просто не замечать его. Это раздражало Дика, в особенности поведение девушки, учитывая, что его умалчивание о некоторых фактах в суде спасло ее от возможной беды. Когда тело леди Хэмбер было погребено в семейном склепе, он попытался встретиться с братом и сестрой лицом к лицу, пока толпа скорбящих еще не разошлась. Его попытка провалилась, но старания этой пары избежать встречи с ним навели его на мысль, что девушка имела какое-то отношение к убийству, а ее брат знал об этом. Или же брат был виновен, а сестра прикрывала его. Дик вернулся к себе, решив во что бы то ни стало призвать эту парочку к ответственности на следующий же день. Однако…

– Вы не можете увидеть ни сэра Джеральда, ни мисс Одри, сэр, – сказал Ричарду горделивый дворецкий Бэкхаус, когда тот пришел на следующий день в Сарлей-Корт с намерением вытянуть признание из одного из них.

– Но я должен увидеть их, сейчас же! – попытался настоять на своем нахмурившийся Лоусон.

Бэкхаус покачал головой.

– Сэр Джеральд и мисс Хэмбер отправились на континент прошлой ночью, сэр, сразу после похорон.

«Виновны! – мгновенно подумал Дик. – Он, она или оба».