Лоусон понял, что мисс Хэмбер не только сразу же узнала его, но и догадалась о его приходе в дом в тот же момент, когда миссис Тротт вошла в комнату по просьбе мистера Селвина. Следовательно, насколько он понимал, она отлично держала себя в руках. Бросив безразличный взгляд в его сторону, девушка обратилась к констеблю. С ним она не скрывала своих эмоций, своего искреннего душевного страдания и тревоги, и было ясно, что, если бы не боялась разбудить своего брата, выразила бы свое волнение еще более пылко. Но брат все еще спал, и она лишь спросила взволнованным шепотом:

– Это правда?

Было видно, что девушка изо всех сил пыталась сохранить хоть какое-то самообладание.

– Да, мисс, – ответил Селвин как можно тише, зная по деревенским разговорам, что нервы баронета расшатаны до предела из-за аварии и что внезапное пробуждение может вызвать у него помутнение рассудка. – Она мертва. Ее тело лежит в гостиной.

– Леди Хэмбер! Мертва! – Одри вся затряслась и стала еще бледнее, чем прежде.

– Застрелена прямо в сердце, – прошептал Дик из-за плеча Селвина, внимательно глядя на ее взволнованное лицо.

– Убита? – уточнила девушка, пытаясь сохранить ровное дыхание.

– Несомненно, – подтвердил констебль.

– Но… Но… кем?

– Этого мы еще не знаем, мисс, – сказал Селвин, внимательно глядя то на девушку, то на спящего юношу. – У вас нет каких-либо соображений…

– Нет! – уверенно прервала его Одри. Ее дыхание участилось – юную леди переполняли эмоции, которые она пыталась сдержать. – Я провела здесь бо́льшую часть вечера, держа брата за руку. Он проснется, если я отпущу его.

– Не могли бы вы спуститься вниз, мисс, и все объяснить?

– Здесь нечего объяснять, – ответила девушка рассерженным, но по-прежнему приглушенным голосом. – Я не могу оставить брата и не оставлю его. Это первый раз, когда он крепко спит, за многие и многие ночи. Если он проснется, он может потерять рассудок. Вы же знаете, Селвин.

– Да, мисс. Та авария серьезно подкосила его, мисс. Не хочу оставаться у вас дольше, чем я могу быть полезен, но вы же понимаете, я должен идти по горячим следам.

– Да! Да! Это просто ужасно! Ужасно! – Мисс Хэмбер приложила к лицу кружевной платочек. – Если я могу быть чем-нибудь полезна…

– Конечно, мисс. Возможно, вы можете объяснить нам, зачем леди Хэмбер пошла в лес?

Удивление девушки было настолько естественным, что, не знай Дик, где она недавно была, он бы поверил ей.

– Она была в лесу? – переспросила Одри.

Селвин кивнул.

– Мы нашли ее тело на тропинке, ведущей к парку.

– На тропинке, ведущей к парку, – повторила Одри, и снова то, как она изобразила удивление, было выше всяких похвал. – Но как же она… Как же она попала туда?

– Это я и пытаюсь выяснить, мисс, – сухо ответил Селвин. – Если бы вы…

– Но я ничего не знаю, – прервала его красавица, снова переходя на гневный шепот. – Около половины десятого я поднялась сюда, посидеть с братом, который ушел в спальню в восемь часов.

– Оставив леди Хэмбер и мистера Рэндольфа в гостиной, мисс?

– Нет, я оставила только леди Хэмбер, а мистер Рэндольф уже ушел к себе. Он гостил у моего дяди Оливера на Сарлейской ферме и сказал мне, что прошел в тот день несколько миль. Поэтому он отправился спать пораньше, а так как я была нужна моему брату, я оставила леди Хэмбер в гостиной. Она сказала, что пойдет в библиотеку написать пару деловых писем.

– И вы находились в этой комнате с половины десятого, мисс?

– Да, – резко сказала Одри, глядя прямо на Дика, который столь же внимательно смотрел на нее. Ситуация между ними уладилась сама собой, без слов, и она вздохнула с облегчением. – Сидела рядом с братом.

– И больше вы ничего не знаете, мисс? – На лице полицейского появилось разочарованное выражение.

– Нет! – уверенно ответила Хэмбер, на этот раз не глядя на Лоусона. Она поняла, что все, что он знает, останется между ними.

Констебль замер с нерешительным видом, подавленный сложившейся ситуацией. Он бы продолжил расспрашивать девушку более подробно и рьяно, чтобы добиться от нее возможного признания, предполагая, что она знает что-то еще. Но Селвин был коренным жителем Сарлея, и его врожденное уважение к местной знати не позволяло ему допрашивать ее с пристрастием. Тем более положение осложняло состояние брата Одри. Помня, каким находчивым и проницательным был его бывший начальник во времена походов по Африке, полицейский повернулся к нему за советом.

– Что вы думаете, сэр?

– Я думаю, что мисс Хэмбер сказала все, что знает на данный момент, – ответил Дик. – Завтра утром, когда она освободится от своего дежурства, она расскажет что-нибудь еще, если вспомнит, в чем я сомневаюсь.

Одри бросила в его сторону благодарный взгляд.

– Я не знаю… не знаю… ничего больше, – выдохнула она, – и я… я не могу… вынести больше на сегодня. Достаточно с меня этой ужасной смерти.

– Конечно! – Лоусон, взяв Селвина под руку, повел его к двери, где их с беспокойством ждала миссис Тротт. – Не волнуйтесь, мисс Хэмбер, – добавил он, обернувшись, – в конце концов все будет хорошо.

Посмотрев на него, Одри поняла из его многозначительного взгляда именно то, что он хотел ей сказать. То, что она должна была держать своего брата за руку, давало ей отличный предлог не вставать, и никто не мог заметить ее вывихнутую лодыжку. Если бы Селвин увидел, что девушка хромает, он бы уже не был так уверен в том, что она весь вечер сидела дома. Дик знал, и она знала, что он знает, что на протяжении пятнадцати минут она несколько раз солгала, но это была ложь во спасение, возможно, на благо этого лежащего на кровати юноши, который все это время спал.

Спускаясь по лестнице следом за экономкой и Селвином, Лоусон обдумывал произошедшее. Если больной брат с расшатанными нервами ушел к себе в восемь часов, он, естественно, не мог спрятаться в лесу и выстрелить в бедную женщину. Был кто-то еще, замешанный в этом деле, – Дик был в этом уверен. Хотя бы тот, кто отнес девушку обратно в Сарлей-Корт, ведь она не могла дойти туда сама. Возможно, и вероятнее всего, она и прикрывала этого человека из благодарности, так как Дик не мог объяснить ничем другим ее упрямую ложь. Конечно, несмотря на всю сложность положения, врала она осторожно и убедительно. Дик не одобрял такое поведение, но ему пришлось пересмотреть свои взгляды, помня, как он сам лгал в этот же вечер. Более того, он оценил, какие усилия приложила девушка, чтобы встретить подобную ситуацию с таким бесстрашием. Она была для него героиней романа, воплощением красоты, и надо признать, что ее привлекательный образ не способствовал объективности, ведь если существует любовь с первого взгляда, то он уже утонул в ее сладком океане.

– Но все так запутано, – размышлял Лоусон вслух по пути в гостиную.

Как деревенский констебль Селвин никогда не сталкивался с загадочными преступлениями и поэтому был совершенно озадачен, не успев начать расследование. Слуги, мистер Рэндольф, мисс Хэмбер – все рассказывали свои истории, как казалось, честно, но это не давало никакой подсказки, никакого намека на разгадку. Оказавшись в тупике, Селвин снова обратился к Лоусону за советом. И поскольку Дик привык отдавать приказы, так же как Селвин привык подчиняться, он сразу разгадал его просящий взгляд и повел себя так, чтобы тот не потерял свой авторитет в глазах местных жителей.

– Как вы и предлагали, констебль, – сказал он, видя, что все ждут решения от полицейского, – пожалуй, лучше оставить все как есть до утра.

– Конечно, сэр. – Селвин был благодарен ему за так ловко замаскированный совет.

– Ты должен арестовать меня, Селвин. Это докажет окружающим твое рвение разобраться в произошедшем, – добавил Дик, когда они вышли в парк.

– Это покажет им, что я полный идиот, сэр! – воскликнул его товарищ. – Разве я не знаю вас уже четыре или пять лет?

Ричард кивнул, тронутый преданностью друга.

– Но все же, тело было найдено в лесу, а я остановился там, и у меня мог бы быть револьвер…

– Я верю вам на слово, сэр, что вы этого не совершали, – быстро прервал его констебль.

– Мы с тобой знаем это, Селвин, но нам придется доказать это коронеру. Проверь мои вещи в повозке, просто чтобы убедиться в моей честности.

Недовольно ворча из-за такой предосторожности, но в душе понимая, что это правильно, Селвин двинулся через парк и лес на поляну. Здесь он тщательно проверил все содержимое повозки, уделяя внимание каждой мелочи, после чего обыскал всю поляну и тропинку. Но все было безрезультатно.

– Как же умен тот, кто совершил это преступление, сэр! – с отчаянием в голосе прокомментировал ситуацию озадаченный констебль. – Не оставил ни единого следа после себя. Я сейчас пойду на почту, разбужу девчушку с телеграфа и отправлю телеграмму знакомому инспектору в Тархавен. А вы, сэр?

– Я, пожалуй, останусь здесь и попробую немного поспать. Если, конечно, я тебе не нужен, – ответил Лоусон.

– Нет, нет! Все в порядке, сэр. Увидимся на рассвете, сэр.

Когда Селвин ушел, Дик набил трубку табаком, закурил и вскипятил воды, чтобы заварить себе крепкий чай, что было ему просто необходимо. Затем, вместо того чтобы лечь спать, он сел у костра, глубоко задумавшись. Девушка, ее брат… Была ли она виновна, был ли виновен он? Когда рассвет окрасил небо золотистыми лучами, птицы запели, а трава покрылась утренней росой, путешественник был как никогда далек от ответов на эти важные вопросы.