Я, Джабез Клайн, пишу это признание в тюремной камере по собственной доброй воле, без принуждения, отчасти потому, что знаю, что есть веские свидетельства о моем участии в заговоре против мистера Врэйна, а отчасти чтобы оправдать свою дочь Лидию.

Она абсолютно невинна во всей этой истории с инсценированной смертью ее мужа и его помещением в частную лечебницу для душевнобольных. На основании моего признания, которое определит истинных виновных, я требую, чтобы Лидию освободили. Несправедливо будет, если она понесет наказание, потому что заговор разработали и осуществили я и покойный граф Ферручи. Что ж, граф уже сам наказал себя, а меня накажет закон, поэтому, по справедливости, с Лидии должны быть сняты все обвинения. Ну а теперь я расскажу эту историю с самого начала, как все было придумано и осуществлено. Теперь, когда граф мертв, мои откровения не смогут никому навредить и послужат лишь освобождению Лидии. Итак, я начинаю.

Я всегда был неудачником, и конец моей жизни, судя по всему, станет таким же неудачным, как начало. Я родился в Лондоне более пятидесяти лет назад в трущобах Уайтчепела. Мои родители были пьяницами и транжирами, поэтому неудивительно, что моя жизнь была далеко не добродетельной и не респектабельной. В раннем детстве – если его можно так назвать – меня часто били, я голодал, мне приходилось попрошайничать и воровать, и никто никогда не сказал мне доброго слова и не сделал ничего доброго. Неудивительно, что я стал настоящим хулиганом. Куда веточка гнется, туда и дерево клонится.

Из этой бездны меня спас один филантроп. Он накормил меня, одел и дал образование. Я имел все шансы стать респектабельным человеком, но не хотел становиться честным и самодовольным обывателем. Учиться мне не сильно понравилось, и я сбежал в море. Судно, на котором я отправился в плавание без билета, отвезло меня в Америку. Когда меня обнаружили среди груза, мы уже находились посреди океана, и экипажу ничего не оставалось, как довезти меня до Штатов. Однако, чтобы отработать проезд, мне пришлось стать юнгой и прислуживать грубому капитану. И снова, как в детстве, я со всех сторон получал пинки и проклятия, по нескольку дней голодал. Когда же судно прибыло в Нью-Йорк, меня выкинули на берег без пенни в кармане.

Однако цель моего рассказа – не описать мои страдания, которые никому не интересны, а рассказать о заговоре против Врэйна, так что я пропущу годы юности и молодости. Говоря кратко: я стал разносчиком газет, затем репортером, а потом отправился на Запад, попытал удачу в Сан-Франциско, а потом в штате Техас. Но всюду мне не везло. Я становился лишь злее и отчаяннее. В Новом Орлеане я основал газету и ненадолго добился успеха, а потом женился на дочери хозяина гостиницы и какое-то время был счастлив.

Когда вспыхнула Гражданская война, я оказался разорен. Моя жена умерла, оставив меня с ребенком – девочкой, которую я назвал Лидией. Но девочка скоро тоже умерла, и я остался один. После войны мне снова какое-то время везло. Я снова женился на женщине с деньгами. Она умерла и оставила дочь, и этого ребенка я тоже назвал Лидией, в память о моей первой жене – единственной женщине, которую я по-настоящему любил. Я определил маленькую Лидию в женский монастырь, чтобы она получила образование, и передал монахиням все деньги, оставшиеся от второй жены. А потом в пятый или шестой раз начал зарабатывать состояние. Увы, все было тщетно.

Я пропускаю длительный период бедствий и процветания, надежд и опасений. То я был богат, то беден, и судьба, как казалось, сама вершила мои дела. Меня бросало то вверх, то вниз, и в конце концов я получил доход в пятьсот фунтов в год. Получив этот доход, я вернулся в Вашингтон, чтобы отыскать Лидию, и нашел ее взрослой и умной девочкой. Ее красота подсказала мне идею попытаться удачно выдать ее замуж в Старом Свете как американскую наследницу. Так вышло, что мы отправились в Европу и, долго пропутешествовав по континенту, поселились в пансионе Доницетти во Флоренции. Там все восхищались красотой и остроумием Лидии. Но молодые люди ухаживали не за ней, а за ее деньгами. Однако, если не считать моих десяти фунтов в неделю, у нас не было ни пенни.

Именно во Флоренции мы встретились с мистером Врэйном и его дочерью, которые остановились в пансионе. Врэйн был тихим, старым господином, немного не в себе. Он прибыл туда, судя по словам дочери, для того, чтобы излечиться от пагубной страсти к морфию и другим наркотикам. Его дочь внимательно наблюдала за ним, а он, в силу своего состояния, полностью подчинялся ей. Ходили слухи, что Врэйн богат, имеет роскошный особняк, и я намекнул Лидии, что так как вряд ли ей посчастливится выйти замуж за молодого богача, то лучше стать женой богатого старика. К тому времени она уже влюбилась в графа Эркюля Ферручи – итальянского аристократа, у которого за душой не было ни гроша. К тому же граф ухаживал за моей дочерью не ради ее денег, а единственно восхищаясь ее красотой. Когда я предложил Лидии выйти замуж за Врэйна, сначала она отвергла эту идею. Но впоследствии, поняв, что ее будущий муж стар и слаб, она решилась выйти за него, чтобы после его смерти унаследовать деньги и выйти замуж за Ферручи. Я думаю, что та открытая неприязнь, которую Диана Врэйн испытывала к нам обоим – хотя, надо сказать она ненавидела Лидию гораздо больше, чем меня, – вызвана именно тем, что Лидия вышла замуж за Врэйна. В конце концов мне удалось убедить Лидию разорвать помолвку с Ферручи, который буквально сошел с ума, потеряв ее, и выйти замуж за Марка Врэйна прямо во Флоренции.

После заключения брака старик, который был очень увлечен Лидией, оформил завещание, в котором оставил ей двадцать тысяч фунтов страховки, однако дом неподалеку от Бата и земли оставил Диане. Должен сказать, что Лидия повела себя в этом вопросе очень порядочно, поскольку могла получить и все деньги, и имущество, однако она удовольствовалась страховкой и не лишила Диану ее наследства. Но Диана все равно ненавидела ее и продолжает ненавидеть до сих пор. Я хочу спросить у тех, кто читает мое признание: кто из этих двух женщин лучше? Кто смеет говорить, что моя милая девочка виновна во всех приписываемых ей преступлениях?

После заключения брака мы все отправились в поместье Бервин, но там дела пошли из рук вон плохо. Старый Врэйн снова начал употреблять морфий, и ничто не могло остановить его. Диана и Лидия постоянно препирались, пытаясь выжить друг друга из дома. Я, как мог, старался сгладить отношения между моей дочерью и мисс Врэйн и укорял Лидди – которая, признаю, далеко не святая – за то, как она обращается с Дианой, но в конце концов они так переругались, что Диана оставила дом и отправилась в Австралию к родственникам.

Лидия, я и старый Врэйн остались одни, и я решил, что теперь все наладится. Так бы оно и было, если бы Лидия не пригласила Ферручи. Она настояла на том, чтобы граф остановился в поместье, хотя я и умолял, и просил, и приказывал, чтобы она держалась подальше от этого опасного человека. Однако, несмотря на мои протесты и протесты мужа Лидии, граф Ферручи приехал и стал жить в поместье.

С момента его появления начались настоящие неприятности. Мистер Врэйн стал ревновать, а потом и вовсе обезумел от наркотика, к которому прибегал все чаще и чаще. Пытаясь укрыться от жестокости и насилия со стороны мужа, Лидия обращалась ко мне. Я поговорил с Врэйном, и он оскорбил меня, видимо, желая, чтобы я покинул его дом, но я остался ради Лидии. А потом появилась мисс Белла Тайлер, которая влюбилась в графа Ферручи и стала ревновать Лидию к графу и настраивать Врэйна против нее. Закончилось все это несколькими сценами, во время которых старик вел себя словно сумасшедший. А потом он убежал из дома, и никто из нас не знал, куда он направился. После этого Лидия своего мужа не видела.

В итоге я настоял, чтобы граф Ферручи уехал, и мисс Тайлер тоже. Они оба покинули поместье, но время от времени возвращались, навещая Лидию. Мы пытались найти Врэйна, но не смогли, он исчез без следа. Я видел, что Ферручи влюблен в Лидию и она отвечает ему взаимностью, но ни один из них не заикался, что, если Врэйн умрет, они поженятся. Не стану врать, что Лидия была для Врэйна любящей женой. Но надо помнить: он обращался с ней так ужасно, что не мог ожидать от нее нежных чувств. К тому же осмелюсь сказать, что это я заставил Лидию выйти за него замуж, в то время как она любила Ферручи, а следовательно, я один виновен во всем. Однако я делал все возможное, чтобы моя девочка обеспечила себя, и раз получилось так плохо, то в этом виновата лишь моя любовь к дочери. Все, что я делал, я делал только ради Лидии, да и Ферручи тоже думал только о Лидии, поскольку по-настоящему любил ее. Но, клянусь всем самым святым, Лидия и понятия не имела о том, что мы собрались сделать для ее счастья. Однако теперь граф Ферручи мертв, я в тюрьме, так что, выходит, мы сполна заплатили за совершенное нами зло.

У меня и в мыслях не было избавиться от Врэйна, пока однажды Ферручи не отвел меня в сторону и не сообщил, что нашел Врэйна в Солсбери. Он сказал, что Марк все еще употребляет морфий, но, несмотря ни на что, организм его достаточно силен и он проживет еще много лет. Еще граф заявил, что любит Лидию больше, чем жизнь, и готов жениться на ней – если, конечно, Врэйн исчезнет. Я был в возмущении, решив, что он предлагает совершить убийство, но Ферручи заверил меня, что от его плана никому вреда не будет. Он хотел поместить Врэйна в сумасшедший дом. Я спросил, как он сможет жениться на Лидии, даже если план его удастся. Тогда он предложил заменить Врэйна умирающим больным. Весь этот заговор был полностью составлен графом.

Ферручи сказал, что в маленьком лондонском театре он видел актера по фамилии Клир, необыкновенно похожего на Врэйна. Единственным различием было то, что у того не было шрама на щеке и он носил усы, а Врэйн всегда чисто брился. Он познакомился с актером – его звали Майкл – и его женой. Они жили в большой нужде и с удовольствием приняли предложение графа. За определенную сумму, которую должна была получить миссис Клир, когда ее муж умрет и граф женится на Лидии, мистер Клир согласился сбрить усы и сыграть роль Врэйна. Ферручи увлекался химией и изготовил кислоту, с помощью которой сделал шрам на щеке актера. Теперь единственным различием между ними стало отсутствие мизинца.

Ферручи хотел, чтобы я помогал ему в исполнении заговора – следил за тем, как Клир исполняет роль Врэйна, в то время как сам взялся присматривать за настоящим Врэйном, которого поселил в доме миссис Клир в Бейсуотере, заставив изображать ее мужа. Миссис Клир очень хотела получить деньги и ненавидела своего сильно пьющего мужа, а потому ей было совершенно все равно, жив он или умер. Мистер Клир, очевидно, долго бы не прожил, но согласился играть роль с одним условием: у него должно быть вдоволь еды и питья, чтобы жить в безделье и роскоши. Исполнение его желаний стоило нам немалых денег, поскольку он старался покупать все лучшее.

Я не решался помогать Ферручи, пока граф не привез Врэйна в Лондон и я сам не поговорил с ним. Старик казался столь одурманен морфием, что едва узнал меня. Поняв, что грозит моей Лидии, если это чудовище вернется в поместье, я согласился помочь графу, а он пообещал, что будет хорошо заботиться о Врэйне. Мы решили, что, когда мистер Клир умрет и его тело опознают как Врэйна, мы поместим настоящего Врэйна в сумасшедший дом. Думаю, вы согласитесь со мной, что это лучшее место для такого человека.

Окончательно все обговорив, я отправился на поиски дома в тихой части города, где предполагалось поселить Клира под именем Бервина, пока он не умрет как Врэйн. Я не хотел сам заниматься съемом жилья, так как при любой неприятности меня смогли бы опознать, а потому, чтобы все запутать, превратился во Врэйна. Конечно, мистер Клир, исполняющий роль Врэйна, чисто брился и держал свою одежду в полном порядке, в то время как настоящий Врэйн пренебрегал личной гигиеной, отрастил длинную седую бороду и носил ермолку, чтобы скрыть появившуюся плешь. Естественно, мне было не сложно приклеить бороду и надеть ермолку, после чего я отправился в Пимлико как Рент.