– Так значит, мистер Врэйн не был жертвой преступления! – воскликнул Люсиан в ответ на сообщение Джорса. – И находится здесь, под вашим наблюдением. Боже мой! Выходит, в конце концов, Диана была права…

– Диана? Кто такая Диана? – с сомнением в голосе поинтересовался Джорс, а затем поднял руку, останавливая своего гостя. – Подождите!.. Я знаю. Мистер Врэйн говорил, что у него есть дочь Диана.

– Да, она дочь мистера Врэйна, и она верит, что ее отец жив.

– А почему, собственно?

– Поскольку у мертвеца, которого она до последнего времени считала мистером Врэйном, отсутствовал мизинец. Диана узнала об этом факте всего несколько дней назад. Вот тогда-то она и решила, что убитый никак не мог быть ее отцом.

– Гм-м-м! – задумчиво протянул мистер Джорс. – Единственное, чего я толком понять не могу, почему мистер Врэйн был передан под мою опеку.

– Потому что Ферручи хотел жениться на его вдове!

– Понимаю! Ферручи подменил его на другого человека, а потом убил подставного.

– Очевидно, – согласился Люсиан. – Но по большей части я в таком же неведении, как и вы, доктор Джорс. Расскажите, как мистер Врэйн очутился здесь, как получилось, что его поместили в эту клинику, – а я, в свою очередь, сообщу вам все, что узнал после смерти человека на Женева-сквер, того, кто называл себя мистером Бервином.

– Справедливо, – согласился Джорс, прочистив горло. – Принимаю ваше предложение. Не хочу, чтобы вы решили, будто я в союзе с синьором Ферручи. Все, что я сделал, я делал честно. Поэтому я не боюсь рассказать вам эту историю.

– Не сомневаюсь, – сердечно заверил его Люсиан. – Предполагаю, что Ферручи в целом вам не доверял, но ваше свидетельство было необходимо ему, чтобы получить алиби.

– Доверял мне! – повторил Джорс с презрением. – Он никогда мне не доверял. Он слишком хитер для этого. Однако я все сейчас расскажу по порядку.

– Я весь внимание, доктор.

– За неделю перед прошлым Рождеством синьор Ферручи вызвал меня и рассказал, что его очень заботит судьба мистера Майкла Клира, которого он несколько лет назад встретил в Италии. Он объяснил, что довольно близко сошелся с этим Клиром, но тот стал злоупотреблять морфием, в итоге они разругались, и их дружба на этом закончилась. Этот человек стал настоящим наркоманом и от частого употребления морфия начал терять рассудок. Граф пожалел его и, согласно его словам, поселил где-то на квартире, адрес которой Клир, к счастью, запомнил.

– Где? – спросил Люсиан, доставая записную книжку.

– Дом номер тридцать на Сент-Берта-роуд, – ответил Джорс; и адвокат тщательно записал адрес. – А потом выяснилось, что Клир женат. Его жена сказала Ферручи, что очень боится своего мужа, который буйствовал, когда напивался – поскольку он еще и пил, – и всякий раз угрожал ее убить. Из-за пристрастия к морфию и алкоголизму Клиры потеряли все деньги, и бедная женщина совершенно не знала, что делать. Ферручи заверил меня, что хочет помочь несчастному чисто из дружеских чувств. Он заявил, что миссис Клир очень хочет вылечить своего мужа. Поэтому он предложил поместить этого больного в мою клинику и вносить плату от имени жены.

– Очень изобретательно и правдоподобно, – вздохнул Люсиан. – Ну а вы, доктор?

– Я согласился принять несчастного, при условии, конечно, что он действительно болен. А потом Ферручи уехал, пообещав привезти ко мне миссис Клир. И он привез ее в сочельник, около десяти вечера.

– Ага! – воскликнул Люсиан, пораженный догадкой. – Она была в черной вуали с бархатной отделкой?

– Точно, мистер Дензил. Вы встречались с ней?

– Нет, но я о ней слышал. Это была та самая женщина, что приходила к мистеру Ренту на Джерси-стрит. Без сомнения, это ее ожидал Ферручи на заднем дворе.

– Кто такой мистер Рент? – озадаченно спросил мистер Джорс.

– Разве это имя вам не знакомо?

– Нет.

– А миссис Клир не упоминала его?

– Нет.

– А Ферручи?

– Нет. Я никогда не слышал этого имени прежде, – уверенно ответил Джорс.

– Странно, – задумчиво протянул Дензил. – Все же, мне кажется, Рент в самом сердце этого заговора… Хорошо, это сейчас не важно. Прошу, продолжайте, дорогой доктор. Что рассказала вам миссис Клир?

– Она повторила историю Ферручи, только более эмоционально. Она боялась Майкла, когда он находился под воздействием морфия или алкоголя. Порой он хватался за нож. Дважды она отнимала у него оружие. Когда она говорила со мной, то выглядела очень усталой и испуганной. Она хотела, чтобы я поместил его в свой «Приют», так как граф Ферручи любезно согласился взять на себя все расходы на его содержание, но хотела дать мужу еще один шанс. А потом, так как время было позднее, она осталась тут ночевать. Как и граф. А на следующий день, в Рождество, они уехали.

– А когда они появились снова?

– Через две недели. И они привезли человека, которого называли Майклом Клиром.

– Как он выглядел?

– Седобородый старик.

– Он в самом деле сумасшедший? – напрямую спросил Люсиан.

– Он не безумен, но слаб на голову, – с профессиональной интонацией в голосе ответил Джорс. – Без сомнения, когда он прибыл, он был не в себе. Его мозг разрушен морфием.

– Но не спиртным?

– Нет, хотя миссис Клир и Ферручи постоянно твердили об этом. Однако мистер Клир – я пока буду называть его так – был весьма буйным, и желание супруги изолировать его выглядело вполне понятным. Она сказала, что он часто представляет себя другими людьми. Иногда он объявлял себя Наполеоном, иногда – папой римским, поэтому, когда, пробыв неделю в «Приюте», он заявил, его зовут Марк Врэйн, я не придал этому никакого значения.

– Но как, по-вашему, доктор, он мог узнать это имя?

– Мой милый друг, в то время газеты пестрели заметками о таинственном убийстве, и поскольку у нас в «Приюте» есть свой читальный зал, то я предположил, что мистер Клир видел статьи, вот и назвал себя мистером Врэйном. Потом, ввиду отсутствия морфия, он впал в своего рода коматозное состояние и несколько недель почти не разговаривал. Он выглядел очень жалким и напуганным и всякий раз отзывался на фамилию Клир. Естественно, для меня это подтверждало, что, когда он назвался Врэйном, это был бред. А потом, когда ему стало лучше, он снова заявил мне, что он – Врэйн. Естественно, я ему не поверил. Однако он оказался столь настойчив в этом вопросе, что я подумал, а вдруг во всем этом есть хоть малая доля правды, и решил поговорить с Ферручи.

– И что тот сказал?

– Он все отрицал и настаивал, что этого человека зовут Клир. Он уверял, что два врача и жена – ведь несчастный был признан невменяемым – определили его в лечебницу, в общем, настаивал на своей истории, так что мне показалось абсурдным ставить бред сумасшедшего выше рассказа здорового человека. Кроме того, все бумаги, оформленные на Клира, были совершенно законны. Два врача засвидетельствовали безумие мистера Клира, а его жена – я тогда считал миссис Клир его женой – дала согласие поместить его сюда.

– Почему вы заподозрили, что-то неладное? – нетерпеливо спросил Люсиан.

– Та встреча с вами по просьбе Ферручи, чтобы подтвердить его алиби, – ответил Джорс. – Тогда мне показалось это более чем странным. А потом появился этот детектив – мистер Линк, что выглядело еще более странно.

– Но вы же так и не встретились с ним?

– Нет. Я был в Италии, но мне сообщили о его визите. Во Флоренции же я узнал все сплетни касательно брака мистера Врэйна и предшествовавшего ему романа между будущей миссис Врэйн и синьором Ферручи. Я предположил, что мог иметь место некий заговор, но никак не мог понять какой. А потом начал подозревать, что мистер Врэйн помещен в мою лечебницу не под своим именем, а под именем мистера Клира. По возвращении из Флоренции я хотел увидеть вас, но… проклятая лихорадка. Теперь, однако, мы встретились, и прошу вас рассказать мне, что вам удалось выяснить. А потом мы пойдем к самому мистеру Врэйну.

Люсиан хотел показать, что доверяет доктору Джорсу, тем более что нуждался в его помощи. Поэтому он рассказал все, что узнал, с того момента, как встретил Майкла Клира, он же Марк Бервин, он же Марк Врэйн, на Женева-сквер, до того самого момента, как поиски убийцы привели его к воротам «Приюта». Доктор Джорс слушал очень внимательно. Его маленькое личико то и дело морщилось, кривясь в мрачной улыбке. Когда же молодой адвокат закончил рассказ, доктор только головой покачал.

– Ужасный мир, мистер Дензил, просто ужасный! – пробормотал он, вставая. – Пойдемте, я познакомлю вас со своим пациентом.

– Но что вы думаете обо всем этом? – поинтересовался Люсиан. Он надеялся услышать от доктора комментарий к своему рассказу.

– Я выскажу свое мнение, когда вы услышите историю мистера Врэйна, – объявил Джорс.

Через несколько минут Люсиан вместе со своим провожатым оказался в милой комнате с французскими окнами, открывавшимися на широкую веранду. Та вела к залитой солнцем лужайке, засаженной яркими цветами. Вдоль стен на полках стояли книги, лежали газеты и журналы. Около окна в удобном кресле устроился старик с объемным томом в руке. При виде Джорса он встал и зашаркал к нему с радостной улыбкой. Видимо, он считал доктора своим добрым другом, и не без оснований.

– Так-так, – приветливо сказал Джорс. – Как у вас сегодня дела, мистер Врэйн?

– Чувствую себя прекрасно, – ответил Врэйн мягким, тихим голосом. – Кто это с вами, доктор?

– Мой юный друг, мистер Врэйн. Он хочет выслушать вашу историю.

– Увы, это грустная история, сэр! – Глаза старика наполнились слезами.

Отец Дианы оказался среднего роста, с длинной седой, как и волосы, бородой, которая падала ему на грудь. На щеке белел шрам, о котором говорила Диана, – главная примета, которая позволила опознать тело мнимого Врэйна. Фигурой он напоминал мистера Бервина, да и в их манерах было что-то общее, но в лице особого сходства не было, тем более что тот был гладко выбрит, а настоящий Врэйн носил бороду. Глаза его были тусклые, в них читалась усталость, и в целом он показался Люсиану не тем человеком, который сможет постоять за себя, – слабая натура, легкая добыча для злодеев, каковой он, увы, и стал.

– Меня зовут Марк Врэйн, молодой человек, – начал он свою историю без всякой преамбулы. – Я жил в поместье Бервин, в Бате, с женой Лидией. Но обращалась она со мной ужасно, позволяя другому человеку любить ее, и я ее оставил. Да, я ее оставил. Я уехал в Солсбери и был очень счастлив, оставшись наедине со своими книгами, но увы! Я пристрастился к мор…

– Врэйн! – воскликнул Джорс, коснувшись его плеча. – Нет!

– Конечно-конечно, – согласился старик, рассеянно улыбнувшись. – Главное, что я был там счастлив. Но этот синьор Ферручи… Вот ведь злодей. – Тут лицо старика потемнело, словно само имя графа было ему глубоко отвратительно. – Он выследил меня, узнал, заставил вернуться в Лондон. Он держал меня взаперти несколько месяцев, а потом отправил сюда.

– Где он держал вас, мистер Врэйн? – осторожно спросил Люсиан.

Старик уставился на молодого человека ничего не понимающим взглядом.

– Не знаю, – унылым голосом протянул он.

– Вас привезли сюда из Бейсуотера, – намекнул Люсиан.

– Да, да. Бейсуотер! – обрадовавшись, воскликнул старик. – Я был там с женщиной, которую они называли моей женой. Но она мне никакая не жена! Моя жена блондинка, а эта была смуглой. И звали ее Мод Клир. А моя жена – Лидия.

– Миссис Клир утверждает, что вы ее муж – Майкл.

– Да. Она называла меня Майклом Клиром и привела меня сюда, чтобы я остался здесь с доктором. Но я не Майкл Клир!