Хоть Дензил и пообщался с мистером Клайном со всей любезностью и пообещал сообщить ему, если узнает что-нибудь, что поможет предотвратить брак между его дочерью и Ферручи и раскроет истинный характер графа, он ни в коем случае не собирался делать отца Лидии своим доверенным лицом или делиться с ним своими планами. Мистер Клайн полностью подчинялся желаниям своей дочери и, знай он истинные намерения Люсиана, вполне мог выболтать их проницательной Лидии. А так как она собиралась выйти замуж за Ферручи, то наверняка находилась под влиянием графа и могла в свою очередь проболтаться итальянцу, а он, соответственно, – принять необходимые меры.

Поэтому Дензил поспешил выпроводить американца, пообещав сообщить все, что ему удастся узнать о Ферручи. Удовлетворившись этим, Клайн ушел обнадеженным. Очевидно, он надеялся на лучшее.

После того как старик ушел, Люсиан снова задумался о том, надо ли ему посетить Джорса и еще раз подтвердить алиби Ферручи. Но, еще раз все обдумав, решил, что вначале стоит повидать Роду и освежить в памяти все события сочельника. Обдумывая, как лучше построить разговор с рыжеволосой девушкой, он надел шляпу и вышел вслед за мистером Клайном, направляясь на Джерси-стрит.

После звонка дверь открыла сама Рода. Выглядела она настороженной и показалась еще более хитрой, чем при первой встрече.

Она сообщила молодому адвокату, что он не сможет увидеться с миссис Бенсусан, так как из-за холода миссис до сих пор в кровати.

– Да я, собственно, зашел не к вашей очаровательной госпоже, – быстро объявил Люсиан, не дав Роде закрыть дверь у него перед носом. – Я хочу поговорить с вами.

– О том самом убийстве? – резко спросила Рода, а после кивка Люсиана продолжала: – Я рассказала все, что знала. Больше я ничего не знаю.

– Вы не могли бы сказать, как звали человека, которого вы заметили во дворе?

– Не могу. Я же говорила, что ничего о нем не знаю.

– А вы не слышали, чтобы мистер Рент упоминал его имя?

– Нет, не слышала. Я видела этого человека на заднем дворе в половине девятого. Я не разговаривала с ним, а он не разговаривал со мной.

– Вы смогли бы узнать его, если бы увидели?

– Да, смогла бы. А вы привели его с собой? – нетерпеливо спросила Рода.

– Не сейчас, – ответил Люсиан, отметив мстительное выражение на лице девушки. – Но позже я могу попросить его опознать.

– Так вы знаете, кто он? – быстро спросила служанка.

– Думаю, что так.

– Он-то и совершил это убийство?

– Возможно, – уклончиво ответил Дензил. – Почему вы спрашиваете?

– На то есть свои причины. Где… мой плащ?

– Я верну его чуть позже. Он, вероятно, станет важной уликой.

– Где?.. – начала Рода, хмурясь.

– В суде.

– Вы думаете, они повесят того, кто убил мистера Врэйна?

– Если полиция его поймает и его вина будет доказана, уверен, его повесят.

Глаза девушки зло вспыхнули. Нервничая, она начала ломать руки.

– Надеюсь, что повесят, – быстро проговорила она. – Надеюсь, повесят.

– Постойте! – воскликнул Люсиан, сделав шаг вперед. – Мне почему-то кажется, что вы знаете убийцу.

– Нет! – с большой страстью воскликнула Рода. – Клянусь, что не знаю, но ведь убийцу должны повесить. Хорошо. Я знаю. Я кое-что знаю. Приходите завтра вечером, и я все вам расскажу.

– Расскажете что?

– Правду, – ответила странная девушка и закрыла дверь прежде, чем Люсиан успел еще что-то сказать.

Адвокат, совершенно ошеломленный, остановился на пороге, уставившись на закрытую дверь. То, что сказала, а точнее, недосказала Рода, могло оказаться столь важным, что он долго боролся с желанием позвонить еще раз, а потом заставить Роду говорить правду прямо сейчас. Но, представив миссис Бенсусан в постели и то, что Рода может и не открыть дверь – а судя по ее последним словам, она определенно не собиралась это делать, – он решил дождаться следующего вечера. Конечно, Дензил мог прямо сейчас вызвать полицию или просто вломиться в дом, но тогда Рода, испугавшись, могла бы убежать, исчезнуть вместе со своими свидетельскими показаниями. Так что Люсиан ушел, с тем чтобы непременно вернуться на следующий вечер и выслушать Роду.

«В этот раз она, видимо, сказала правду, – повторял он мысленно, шагая по улице. – Очевидно, она знает, кто убил этого человека. Если так, то почему она не сказала об этом раньше… почему в ее тоне звучали мстительные и злорадные нотки? Боже мой! А ведь если Диана была права и ее отец и в самом деле жив? Заговор! Убийство! Эта девушка-цыганка, тощий итальянец и таинственный мистер Рент. Господи, голова идет кругом! Не понимаю, что все это значит. Завтра, когда Рода заговорит, я все узнаю. Но можно ли доверять ей? Даже в этом я сомневаюсь. Однако иного выхода нет. Я вынужден ей довериться».

Вот так, обдумывая все случившееся, Люсиан вернулся к себе. Он пытался успокоиться, так как слова Роды его очень раззадорили. Время было еще раннее, поэтому Люсиан взялся за книгу, которую отложил утром, и целый час тщетно пытался ее читать, но так и не смог сосредоточиться на тексте. Случай, с которым он столкнулся, был много интереснее, чем любое сочинение, и после очередной попытки постичь написанное он отшвырнул книгу в сторону.

Хоть Люсиан и не знал этого, он страдал от типичной лихорадки, которая порой охватывает настоящих детективов, когда они выходят на след. И единственным средством излечения могло стать решение вставшей перед детективом проблемы. Рода, хоть она и говорила довольно двусмысленно, признала, что знает тайну, касающуюся убийства мистера Врэйна, но по какой-то неведомой причине собиралась сделать признание только через двадцать четыре часа. Люсиан, горя от нетерпения, никак не мог перенести такую отсрочку, и единственным способом отвлечься был визит в Хэмпстед. Так или иначе, следовало разобраться в отношениях Ферручи и Джорса.

«Приют», как Джорс с некоторым юмором назвал свою частную лечебницу, оказался кирпичным домом, большим, красивым и просторным, построенным в уединенной лесистой части Хэмпстеда. Его окружала высокая кирпичная стена, за которой виднелись деревья обширного парка. В стене была пара железных ворот, выходивших в тихий переулок. Снаружи все это выглядело обычным жилым особняком.

Территория внутри оказалась хорошо ухоженной – цветники и сады. К тому же доктор давал своим пациентам как можно больше свободы, позволяя им бродить по парку. Хотя буйные пациенты, конечно, находились в изоляции, но и они были окружены заботой. В самом деле, Джорс, судя по отзывам, был очень гуманным человеком и разделял теории о том, что любую психическую болезнь можно вылечить добротой и ласковым обращением.

Наверное, поэтому его заведение больше напоминало не лечебницу для душевнобольных, а частную гостиницу. Да и большая часть постояльцев казались скорее просто чудаковатыми людьми, чем сумасшедшими. Любимым же высказыванием Джорса было: «В мире гораздо больше безумцев, чем тех, кого держат под замком». И в этом он был совершенно прав. Этот добрый и справедливый человек был как отец для своих пациентов, и те отвечали ему взаимностью и очень любили его. Трудно было представить себе что-либо более отличающееся от расхожих представлений о сумасшедшем доме, чем лечебница в Хэмпстеде.

Когда Люсиан добрался до «Приюта», выяснилось, что Джорс давно вернулся из своей поездки и был дома. Молодой адвокат передал ему свою визитку, и его сразу пригласили в кабинет местного властелина. Джорс показался молодому человеку еще меньше, чем при первой встрече, и еще больше похожим на воспитанника фей. Он радостно встретил Дензила, хотя выражение его желтого сухого лица ясно говорило, что он несколько озадачен визитом адвоката и ждет объяснений. После обычного обмена любезностями Люсиан сразу приступил к делу.

– Доктор Джорс, я навестил вас, чтобы еще раз поговорить об алиби мистера Ферручи, – смело начал молодой человек без всякого предисловия.

– «Алиби» – очень неприятное слово, мистер Дензил, – заметил доктор Джорс, внимательно глядя на посетителя.

– Возможно… Но оно единственное, которое тут уместно.

– А я-то решил, что он обратился ко мне, чтобы разрешить пари.

– Граф Ферручи достаточно умен, – согласился Люсиан. – Видимо, он не хотел, чтобы вы слишком много знали о его делах.

– Гм-м! Возможно, я знаю больше, чем вы думаете, мистер Дензил.

– Что вы имеете в виду? – удивился Люсиан.

– Успокойтесь, мистер Дензил, успокойтесь, – махнул рукой доктор. – Я все вам объясню. Вы знаете, зачем я ездил в Италию?

– Нет, как не знаю и то, почему вы поехали туда вместе с синьором Ферручи, – ответил Люсиан, вспомнив свой последний разговор с Гордоном Линком.

– А! – заметил Джорс. – Вы, как я вижу, навели справки. Но в одном вы ошиблись. Я ездил в Италию один. Ферручи я оставил в Париже, а сам отправился во Флоренцию, чтобы выяснить истинный характер этого человека.

– Но зачем вам это, доктор?

– Потому что у меня было одно дело с нашим общим другом графом, и я оказался не слишком доволен тем, как все идет. Кроме того, тот разговор насчет пари усилил мои подозрения. Во Флоренции я узнал достаточно, чтобы убедиться, что граф нехороший человек и что с ним не стоит иметь никаких дел. Вернувшись, я собирался поделиться этими сведениями с вами, мистер Дензил. К сожалению, я подхватил во Флоренции лихорадку и два месяца провалялся в постели.

– Очень жаль, – проговорил Люсиан. Он с самого начала заметил, что у доктора болезненный вид. – Но почему вы не написали мне?

– Мне было необходимо увидеть вас лично, мистер Дензил. Я собирался написать, но всякий раз откладывал из-за срочных дел, которые накопились за время моего отсутствия и болезни. Однако ваш приезд избавил меня от этой необходимости. Теперь я могу рассказать вам все о Ферручи, если, конечно, вы пожелаете.

– Непременно, доктор. Но прежде всего скажите: подтверждаете ли вы его алиби?

– Да. В самом деле той ночью граф Ферручи был у меня в гостях и находился здесь до утра следующего дня.

– А когда он приехал?

– Приблизительно часов в десять или, если говорить точнее, в десять тридцать, – ответил Джорс.

– Ага! – торжествующе воскликнул Люсиан. – Тогда, выходит, Ферручи и был тем человеком, которого видели на заднем дворе.

– Что вы имеете в виду? – озадаченно спросил Джорс.

– Видите ли, граф Ферручи имел отношение к одному преступлению, которое произошло несколько месяцев назад в Пимлико. Был убит мужчина по имени Марк Врэйн. Скорее всего, вы читали об этом в газетах. И я, мистер Джорс, предполагаю, что граф имеет к этому убийству самое непосредственное отношение.

– Если память мне не изменяет, то убийство было совершено ночью в сочельник, – спокойно объявил доктор Джорс. – Если так, то граф Ферручи никак не мог убить его, так как той ночью с половины одиннадцатого находился здесь.

– Думаю, сам он никого не убивал, – нетерпеливо объяснил Люсиан. – Но он мог нанять кого-то, чтобы нанести удар, иначе что он делал на заднем дворе дома на Джерси-стрит в ту ночь? Можете говорить что угодно, доктор Джорс, но этот человек определенно причастен к убийству Марка Врэйна.

– Нет, – равнодушно ответил Джорс, – не причастен, по той простой причине, что мистер Врэйн жив.

– Жив? – с недоумением повторил Люсиан, вспомнив слова Дианы.

– Жив, – подтвердил доктор. – И последние несколько месяцев Марк Врэйн под именем Майкла Клира находится у меня в «Приюте».