Поместье Дианы находилось в нескольких милях от Бата, в приятной лесистой долине, через которую струился спокойный медленный ручей. По обоим берегам раскинулись широкие плодородные поля и луга. Справа поля упирались в густой лес, протянувшийся до далекого косогора, а на границе полей и леса стояло поместье – милое здание эпохи короля Георга, построенное лет двести тому назад.

На фоне зеленых деревьев приятным контрастом смотрелись теплые стены из красного кирпича и крутая крыша из голубоватого сланца. Перед домом протянулась терраса, перед ней цветник и сад, а дальше простирались поля, белые от снега зимой, черные, с бороздами, весной и золотые от зерна в жаркие летние дни. В целом прекрасное и мирное место, где можно было наслаждаться сельской тишиной и отдыхать от быстротечной жизни и сердечной усталости.

Вот туда к концу лета и прибыл Люсиан, оставив позади суматоху Лондона, чтобы ухаживать за своей возлюбленной при самых благоприятных обстоятельствах. Диана устроилась в доме, доставшемся ей по наследству, вместе с престарелой гувернанткой, без общества которой она не смогла бы пригласить к себе молодого адвоката. Мисс Присцилла Барбар была спокойной седой дамой, которая преподавала Диане, когда та была еще ребенком. Теперь, когда американка покинула поместье, она вернулась, чтобы провести оставшиеся дни вместе со своей дорогой воспитанницей.

Ей сразу очень понравился Люсиан, что, учитывая цель его визита, было весьма кстати, и она с удовольствием наблюдала за красивой молодой парой – молодыми людьми, которые, как казалось, так подходят друг другу. Но обязанности мисс Барбар как компаньонки были номинальными – если она не возилась с какими-нибудь пустяками в саду, то вязала в углу, размышляя о чем-то своем, а если не вязала, то спокойно дремала, вопреки этикету, в соответствии с которым она непременно должна была присутствовать при беседах молодых людей.

Что касается Люсиана и ее очаровательной хозяйки… молодые люди обнаружили, что имеют очень много общего во вкусах. Они наслаждались обществом друг друга, стараясь оставаться вместе как можно дольше, и почти не разлучались. Диана острым взглядом женщины отлично видела, что Люсиан влюблен в нее, и вскоре без особого труда дала понять, что отвечает ему взаимностью.

Но даже после того, как Люсиан провел в поместье две недели, находясь ежедневно в обществе Дианы, он не произнес ни слова о любви. Видя ее красоту и богатое приданое, все эти земли, постройки и лошадей, которые достались ей в наследство, он задумывался, не будет ли с его стороны слишком смело просить ее руки? Ведь сам-то Люсиан имел доход всего триста фунтов в год – шесть фунтов в неделю – и профессию, в которой пока не преуспел. Так что он мог предложить очень немногое в обмен на красоту, богатство и положение Дианы Врэйн.

Бедный возлюбленный бледнел от бесплодной тоски, и его настроение испортилось настолько, что однажды мисс Присцилла отвела его в сторону, чтобы поинтересоваться о его здоровье.

– Если вы и в самом деле заболели, мистер Дензил, то у меня есть разные средства, чтобы помочь. Народные средства, что называется, но, с Божьей помощью, может, они вам и помогут.

– Большое спасибо, мисс Барбар, но я не болен… все гораздо хуже! – вздохнул Люсиан.

– Что же может быть хуже, мистер Дензил? – строго спросила старая дама. – Не гневите Бога!

– Я предпочел бы быть больным телесно, чем душевно, – пояснил Дензил, краснея, поскольку в некоторых делах он был еще совсем юн и неопытен.

– А, так вы больны душой? – поинтересовалась мисс Присцилла, и глаза ее хитро блеснули.

– Увы! Так оно и есть. Вы можете вылечить меня от этого?

– Нет, чтобы излечить вас от этого недуга, придется препоручить вас Диане.

– Мисс Присцилла! – И Люсиан покраснел еще сильнее, на сей раз от огорчения.

– Ах, мистер Дензил, – рассмеялась гувернантка. – Я старая дама, но это вовсе не значит, что я еще и слепая. Я вижу, что вы любите Диану.

– Больше всего на свете! – воскликнул юноша.

– Конечно. Это обычный романтический ответ. Но почему же вы не скажете об этом Диане, добавив еще что-нибудь покрасивее от себя?

– А вдруг она не станет меня слушать? – пробормотал влюбленный, по-прежнему переполненный печалью.

– Может быть, – задумчиво протянула старуха. – Хотя, с другой стороны, может и послушать. Кроме того, мистер Дензил, мир со времен моей молодости сильно изменился, но пока еще леди не делают сами предложения джентльменам.

– Но, мисс Присцилла, я беден!

– Что из того? Диана богата.

– Разве я этого не знаю? Вот в этом и причина моего молчания.

– Боитесь, что вас сочтут охотником за чужим состоянием, как я полагаю, – сухо проговорила старая дама. – Но это всего лишь указывает на недостаток душевного мужества. Это недостойно вас, мистер Дензил. Примите совет старухи, молодой человек: попробуйте, испытайте судьбу.

– Выходит, вы одобрили бы, если бы Диана, то есть мисс Врэйн, вышла за меня замуж?

– Из того, что я видела, наблюдая за вами все эти дни, и из того, что рассказывала о вас Диана, я не могла бы пожелать ей лучшего мужа. Бедная девочка! После трагической смерти отца и ее несчастной жизни с этой американкой она заслужила счастливое будущее.

– И вы думаете… Вы действительно думаете, что она… что она будет счастлива со мной? – запнулся Люсиан, едва смея поверить мисс Присцилле. Он знал ее слишком мало, чтобы полностью довериться ей.

Мудрая старуха улыбнулась и снова закивала.

– Спросите ее саму, мой дорогой, – продолжала она, погладив молодого человека по плечу. – Диана ответит на ваш вопрос лучше меня. Кроме того, девушки сами любят говорить «да» или «нет».

Конечно, это был хороший совет, особенно робкому влюбленному. В тот вечер Люсиан решился рискнуть и поговорить с Дианой. Это оказалось нелегко для молодого человека, всегда столь хладнокровного, смелого и быстрого в обычных обстоятельствах, так как лихорадка любви сделала его застенчивым и нервным. Вид Дианы действовал на его настроение как погода на барометр. От ее улыбки он становился веселым и радостным, а стоило ей нахмуриться, он едва ли не скатывался в бездну отчаяния. И в апрельской погоде ее присутствия он вертелся из стороны в сторону, как флюгер. Поэтому ничуть не удивительно, что обычно уверенный в себе молодой человек боялся задать вопрос, опасаясь отрицательного ответа. И хотя мисс Барбар подбодрила его, он все равно боялся результата. Купидон, как и совесть, порой превращает нас всех в трусов, и Люсиан не был исключением.

Однажды мисс Присцилла, как обычно, заснула после ужина, и Диана, решив, что дома слишком жарко, в сопровождении Люсиана вышла в сад. Солнце только что скрылось за волнистыми холмами, и ясное небо до зенита стало бледно-розовым, с золотистыми полосами облаков на западе. На востоке же преобладал холодный синий, и тут и там начинали вспыхивать звезды.

Сад заполнили подвижные тени, наползающие со стороны леса. Где-то в роще пел соловей – и это был единственный звук, нарушающий тишину, хотя порой его трели смешивались со вздохом ветерка и мелодичными всплесками фонтана, все еще выбрасывающего серебристую струю воды и обдающего брызгами клумбы с цветами. Все это было невероятно красиво, действовало успокаивающе – сцена и час для объяснения в любви. Это мог быть сад Капулетти, а гуляющие в нем – бессмертными влюбленными, которых еще не коснулась длань судьбы.

– Осталось всего три дня, – вздохнул Люсиан, медленно прогуливаясь по тропинке вместе с Дианой. – И потом мне придется возвращаться в этот шумный Лондон.

– Возможно, это и хорошо, – с присущей ей практичностью заметила Диана. – Тут вы скоро заржавеете. Но что вас заставляет вернуться?

– Я должен вернуться, чтобы не сойти с ума.

Его тон и слова заставили Диану покраснеть.

Потом она снова удостоила взглядом своего спутника и села на старинную каменную скамью, около которой стояла видавшая виды статуя Венеры. Увидев в этом намек, Люсиан решил рискнуть, подойти к животрепещущему вопросу с помощью мифологической богини, изваянной из камня.

– Жаль, что я не грек, мисс Врэйн, – неожиданно произнес он.

– Почему? – удивилась Диана столь странному замечанию своего спутника.

Люсиан сорвал с ближайшего куста красную розу и положил ее к ногам каменной богини.

– Если бы я был греком, – повторил он, – я бы принес подношения этой богине, а потом, встав на колени, попросил бы у нее помощи.

– И в чем же вы попросили бы у нее помощи? – тихо спросила Диана.

– Я молил бы ее, чтобы в благодарность за цветы она даровала мне любовь одной женщины.

– Скромная просьба. Вы думаете, богиня помогла бы вам?

– А вы как думаете? – поинтересовался Люсиан, вновь взяв розу.

– Как я могу отвечать на ваши притчи или разгадывать ваши загадочные слова? – проговорила Диана наполовину серьезно, наполовину шутя.

– Я скажу напрямую, если позволите.

– Если… если хотите.

Молодой человек положил розу на колени Дианы:

– Тогда, в благодарность за эту розы, станьте моей!

– Мистер Дензил! – воскликнула Диана, вскочив, так что цветок упал на землю. – Вы… вы удивляете меня!

– Я и сам себе удивляюсь, – печально признался Люсиан. – Я в самом деле удивлен, что рискнул взглянуть на вас.

– Я вовсе так не считаю, – холодно заявила Диана. – Мне нравится, когда за мной ухаживают как за женщиной, а не почитают как богиню.

– Но ведь вы и женщина, и богиня в одном лице! Вы… вы не сердитесь на меня?

– Почему я должна сердиться?

– Потому… потому что я люблю вас!

– Я не могу сердиться на… Не хочу говорить вам лишний комплимент.

– Диана!

– Подождите! Подождите! – воскликнула девушка, взмахнув рукой, словно отгоняя нетерпеливого возлюбленного. – Не может такого быть, чтобы вы любили меня. Мы же знакомы всего месяц или два.

– Чтобы влюбиться, порой и часа вполне достаточно, – нетерпеливо воскликнул Люсиан. – Я полюбил вас в первый же день, как увидел! Я люблю вас теперь и буду любить всегда!

– Вы и в самом деле любите меня, Люсиан?

– Да, моя дорогая! Вы сомневаетесь? А вы? – Он с надеждой взглянул на нее.

– А я? – повторила она насмешливо. – А я? – Она со смехом нагнулась и подняла цветок. – Я возьму эту розу и отдам вам…

– Свое сердце! – воскликнул восхищенный влюбленный и в следующий миг прижал ее к груди. – О, любимая Диана! Вы действительно станете моей женой?

– Да, – тихо ответила она и поцеловала его.

Несколько секунд оба влюбленных были слишком переполнены эмоциями, чтобы говорить, а потом Диана села и заставила Люсиана присесть рядом.

– Люсиан, – проговорила она твердым голосом, – я люблю вас и стану вашей женой, но только после того, как вы найдете убийцу моего несчастного отца!

– Но это невозможно! – с досадой воскликнул он.

– Нет. Мы должны продолжать расследование. Я не имею права чувствовать себя счастливой, зная, что негодяй, убивший моего отца, жив и здоров. Пока мы терпели неудачу за неудачей, но мы непременно добьемся успеха. И тогда я стану вашей женой.

– Любимая! – в экстазе воскликнул Люсиан, а затем уже тише продолжал: – Что ж, я сделаю все, чтобы докопаться до истины. Но, в конце концов, с чего же мне начать?

– Вернемся к миссис Врэйн, – неожиданно объявила Диана.

– К миссис Врэйн, – повторил за ней пораженный Люсиан. – Вы до сих пор ее подозреваете?

– Да, подозреваю.

– Но она представила нам неопровержимое алиби.

– Но не для меня, – упрямо настаивала Диана. – Если миссис Врэйн невиновна, как она узнала, что безымянный человек, убитый в доме на Женева-сквер, – мой отец?

– Потому что он назвал себя Бервин, о чем напечатали в объявлении, а также по описанию убитого, приведенному там же, – о шраме на правой щеке и об отсутствии мизинца на левой руке.

Диана вздрогнула.

– Я ничего не слышала про мизинец, – быстро сказала она. – Вы уверены?

– Да. Я познакомился с вашим отцом, когда он жил под именем Бервин, я сам видел, что у него не было мизинца.

– Значит, Люсиан, вы не видели моего отца!

– Что?! – воскликнул Дензил, решив, что он что-то не так понял.

– У моего отца все пальцы были на месте! – воскликнула Диана, вскочив на ноги. – Люсиан, теперь я начинаю что-то понимать. Тот человек, который называл себя Бервином и был убит, вовсе не мой отец. А мой отец, Марк Врэйн, – он жив.