– Это совершенно невозможно, – встревоженно воскликнула молодая вдова. – Не могу в это поверить!

Она снова находилась в своей гостиной и обсуждала с Люсианом то, что они узнали относительно покупки плаща графом Ферручи. Сама миссис Врэйн полностью доказала свое алиби, которое подтвердило семейство Пегалл, а теперь она пыталась убедить себя и Дензила, что граф никак не может быть замешан в это дело. У того не было никакого повода убивать мистера Врэйна – так заявила вдова, но молодой адвокат сразу же возразил ей.

– Прошу прощения, миссис Врэйн, и все же граф имел две причины для убийства, – быстро произнес адвокат. – Во-первых, он был влюблен и хотел жениться на вас. Во-вторых, он был беден и нуждался в деньгах. Со смертью вашего мужа он надеялся получить и то и другое.

– Пока же он не получил ни того ни другого, – резко ответила Лидия. – Мне и в самом деле нравится мистер Эркюль, и однажды я едва с ним не обручилась. Однако у него тяжелый характер, мистер Дензил, поэтому я его отвадила и вышла замуж за Марка Врэйна. Да и сейчас, будь у меня выбор, я бы не вышла замуж за графа, положи он хоть миллион долларов к моим ногам. Кроме того, папа его не любит. А у меня сейчас есть деньги, свобода, и я не собираюсь жертвовать ими, выйдя замуж за этого итальянского пижона!

– А граф знает, как вы к нему относитесь? – сухо поинтересовался Люсиан.

– Полагаю, что да, мистер Дензил. Он попросил, чтобы я вышла за него замуж, через два месяца после смерти Марка, но я сразу же объяснила ему простыми словами, что и как.

– Проще говоря, вы ему отказали?

– Ну конечно! – энергично воскликнула Лидия. – Так что, как видите, граф не мог убить Марка.

– Почему нет? Он же не знал, как вы к нему относитесь, на момент убийства.

– Да, верно, – пробормотала миссис Врэйн. – И какого черта он купил плащ с кроличьим мехом?

– Судя по всему, он купил его для женщины, которую я принял за вас.

– И кто она такая?

– Это я и пытаюсь выяснить. Та женщина часто бывала на Джерси-стрит и носила этот плащ. Судя по всему, она получила его от графа. Я заставлю его признаться, кто она такая и какое отношение имеет к этому преступлению.

– Думаете, она имеет какое-то отношение к убийству? – с сомнением проговорила миссис Врэйн.

– Какое-то должна иметь. Должно быть, это ее тень я видел на ставнях.

– А мужчина, думаете, был граф? – с сомнением проговорила Лидия.

– Я так думаю. Он купил плащ женщине и пришел к Ренту, который жил на Джерси-стрит. Потом служанка заметила его на заднем дворе. Он, без сомнения, действовал по определенному плану и находится в сговоре с мистером Рентом.

– Черт возьми! – с усталым вздохом произнесла Лидия. – Я ни в чем не уверена, только голова страшно гудит. И кто такой этот мистер Рент?

– Не знаю. Старик с белой бородой в ермолке из черного бархата.

– Тьфу! – с дрожью фыркнула миссис Врэйн. – Марк имел обыкновение носить черную ермолку, даже подумать об этом противно. Как судьи в ваших судах, которые отправляют людей на смерть. Знаете ли, мистер Дензил, мне кажется, вам надо нажать на Эркюля. Если он знает, что это за женщина, – а он должен был знать, раз покупал для нее плащ, – то он наверняка знает и кто такой Рент. Думаю, он все вам расскажет.

– А где живет граф Ферручи?

– Сент-Джеймс, Маркиз-стрит, дом сорок. Идите и найдите его, а я тем временем поговорю с папой. Думаю, он не позволит этому графу снова подойти ко мне. Папочка – честный человек, хотя до Джорджа Вашингтона ему далеко.

– А что, если я выясню, что граф и в самом деле убил вашего мужа? – спросил Люсиан, поднимаясь.

– Тогда лучше вам линчевать его на месте, – без колебаний объявила Лидия. – Око за око.

Адвокат почувствовал отвращение, услышав, что миссис Врэйн так легко готова отправить своего обожателя на позорную смерть. Однако он знал, что сердце этой женщины тверже камня и она эгоистка до мозга костей, поэтому не было смысла демонстрировать неудовольствие по поводу отсутствия у нее милосердия. Очистив себя от подозрений, она совершенно не интересовалась теми, кто пострадал, ее волновала только собственная безопасность и репутация. Кроме того, Люсиан узнал все, что хотел, о передвижениях Лидии в ночь преступления, поэтому попрощался и ушел, направившись прямиком на Маркиз-стрит, чтобы поговорить с Ферручи и выяснить его роль в этом ужасном деле. Однако графа дома не оказалось, а слуга сказал, что его не будет до позднего вечера.

Дензил попросил передать графу, что зайдет завтра, и отправился в Кенсингтон, встретиться с Дианой. Он в деталях рассказал все, что узнал, начиная с визита к миссис Бенсусан и кончая разговором с Лидией. Также он показал плащ и рассказал, каким образом миссис Врэйн открестилась от него.

Все это Диана выслушала с большим интересом, а когда Люсиан закончил, продолжала молча смотреть на него. Несмотря на все свое остроумие и здравый смысл, она не знала, что делать дальше.

– Скажите, мисс Врэйн, что вы думаете обо всем этом? – поинтересовался Люсиан, чувствуя, что пауза затягивается.

– Выходит, моя мачеха тут ни при чем, – тихо проговорила Диана.

– Конечно! Свидетельство семейства Пегалл дает ей стопроцентное алиби. Их слова, а они сами ни о чем не подозревали, доказывают, что она никак не могла в сочельник вечером быть на Женева-сквер или на Джерси-стрит.

– Тогда нам стоит вернуться к моей первоначальной версии о том, что Лидия сама не совершала преступления, а использовала графа Ферручи.

– Нет, – решительно возразил Дензил. – Виновен итальянец или нет, но миссис Врэйн ничего об этом не знает. Если бы она знала о его причастности к убийству, она бы не поехала в магазин «Бакстер и К°». Она не дала бы мне узнать, что плащ купил Ферручи. Она не сдала бы мне своего сообщника с такой легкостью. Несмотря на поведение миссис Врэйн – допускаю, что оно далеко от совершенного, – приходится признать, что это говорит о том, что она ни в чем не виновата и ничего не знает. К тому же она не знает, где был и чем занимался ее отец.

– Возможно, – пробормотала Диана, видимо, не желая говорить ничего хорошего о своей мачехе. – Предположим, это действительно так. А что вы узнали о Ферручи?

– Насколько я понимаю, Ферручи виновен, – ответил Люсиан. – Чтобы очистить себя от подозрений, ему придется предоставить доказательства вроде тех, что дала миссис Врэйн. Во-первых, ему придется доказать, что в сочельник он не был на Джерси-стрит. Во-вторых, он должен будет доказать, что не покупал плащ. Но, судя по свидетельству управляющего магазином и продавца, ему сложно будет оправдаться. И все же надо иметь в виду, что он сможет это сделать.

– Мне кажется, мистер Дензил, что единственный способ это узнать – встретиться с итальянцем.

– Я тоже так решил. Я встречусь с ним завтра.

– Вы возьмете с собой мистера Линка?

– Нет, мисс Врэйн. Я уже столько выяснил без его помощи, что буду продолжать в том же духе. Обращусь к нему, только когда потребуются его услуги как представителя закона – например, чтобы арестовать графа Ферручи… Кстати, я раньше никогда не видел графа. Вы можете подробнее описать его внешность?

– О, внешне он совершенно безобидный, – продолжала Диана. – Типичный итальянец, высокий, стройный, с оливковой кожей. Очень хорошо говорит по-английски и, кажется, достаточно образован. Конечно, глядя на него и разговаривая с ним, никогда не подумаешь, что он – злодей, способный убить беззащитного старика. Но если не он убил моего беззащитного отца, то я не знаю, кто это мог сделать.

– Поговорю с графом завтра в полдень, – заверил Люсиан. – А потом заеду к вам и расскажу о нашей встрече.

На этом они закончили свои дела, хотя Люсиан с удовольствием задержался бы, чтобы поговорить с Дианой о чем-то другом. Однако мисс Врэйн казалась слишком встревоженной этими новостями, чтобы отвлекаться на легкомысленные разговоры. Все ее мысли были заняты воспоминаниями о погибшем отце и поисками средств отмщения, и она не могла поощрять желания Люсиана поразвлечься.

Адвокат вздохнул, намекнув, что не прочь поболтать о чем-то отвлеченном, но напрасно. Его Дульсинея словно не замечала ни его, ни его ухаживаний, и Люсиан вынужден был удалиться, переполненный печалью. Перефразируя Шекспира, «путь истинной любви никогда не бывает гладким». Однако молодой человек отлично понимал чувства своей возлюбленной и утешался лишь тем, что чем сложнее окажется путь к запретному плоду, тем сладостнее победа. Он собирался пройти весь путь подобно настоящему рыцарю.

На следующий день, в полдень, Люсиан, вооружившись свидетельствами Роды и плащом, отправился в апартаменты на Маркиз-стрит, которые занимал граф Ферручи. Итальянец не только находился дома, готовый встретить молодого адвоката, но и оказался в курсе истории плаща, которую рассказала ему Лидия предыдущим вечером. Кроме того, граф Ферручи был чрезвычайно возмущен. Он объявил Люсиану, что способен легко очистить себя от любых подозрений. Пока он бушевал в соответствии со своей итальянской натурой, Дензил, который не видел никакого способа прервать поток его слов, молча разглядывал его.

Эркюль Ферручи, как и говорила Диана, был очень красивым мужчиной лет тридцати пяти. Смуглый, стройный, высокий, с пышными густыми усами, темными сверкающими глазами, он держал себя так, что сразу становилось ясно: он служил в армии. Такой, как он, вполне мог стать героем грез любой молодой дамы, и граф действительно почти идеально подходил на эту роль. Он обладал внешностью и изяществом, которыми восхищаются женщины, и казался слишком честным и благородным для того, чтобы плести грязные интриги или убить беспомощного старика. Но Люсиан как человек, получивший юридическое образование, заставил себя не обращать внимания на внешность собеседника. Он хотел получить доказательства невиновности или вины графа Ферручи и попытался увещевать его, как только граф сделал паузу в своей пламенной речи.

– Может, вы и невинны, – заговорил Люсиан, когда итальянец прервал монолог на ломаном английском. – Однако посмотрите на факты. Объясните их, и тогда в самом деле все поймут, что вы ни при чем.

– Сэр! – закричал Ферручи. – Разве моего слова недостаточно?

– Для английского суда недостаточно, – холодно ответил Люсиан. – Вы говорите, что вас не было на Джерси-стрит вечером в сочельник. Кто может это подтвердить?

– Мой друг… Мой дорогой друг, доктор Джорс из Хэмпстеда. Я был с ним, и он сможет это подтвердить.

– Очень хорошо. Надеюсь, его показания снимут с вас все подозрения, – кивнул более флегматичный адвокат. – А плащ?

– Не покупал я никакого плаща! И прежде я его никогда не видел!

– Тогда поедем в магазин «Бакстер и К°» и послушаем, что скажет продавщица.

– Поедем немедленно! – торопливо воскликнул граф, подхватив трость и шляпу. – Показывайте дорогу! И что говорила та женщина?

– Что продала плащ высокому смуглому человеку с усами. Кроме того, он назвал себя итальянцем.

– И что? – парировал граф, останавливая кеб. – И это все, что она сказала? Ну, все уверены, что итальянцы от природы высокие и темные, и большинство носят усы. У вас в Англии никто даже не подозревает, что итальянцы бывают и белокурые.

– Вы-то не белокурый, – сухо ответил Люсиан. – Ваша внешность соответствует описанию.

– В самом деле! Да! Но под такое описание подойдет сколько угодно моих соотечественников. И, мистер Дензил, я не бегаю по Лондону, объявляя на каждом шагу, что я итальянец. Это не мой стиль, если так можно сказать.

Люсиан только пожал плечами, больше ничего не сказав до тех пор, пока они не вошли в магазин в Бейсуотере. Поскольку адвокат знал, где находится нужная продавщица, он сразу отвел графа к ней. Девушка была там, столь же деловая и услужливая, как и в прошлый раз. Заметив посетителей, она подняла голову и направилась к адвокату и его спутнику, окинув их быстрым взглядом.

– Извините, что снова вынужден вас побеспокоить, – вежливо начал Люсиан. – Но вчера вы сказали, что продали плащ, отделанный кроличьим мехом, итальянцу.

– То есть мне, – перебил его Ферручи. – Разве я купил этот плащ?

– Нет, – ответила продавщица, бросив на графа острый взгляд. – Плащ купил другой джентльмен.