Миссис Врэйн пренебрегла долгим туалетом из-за желания поскорее оправдаться перед Люсианом и вскоре появилась перед ним в костюме, недавно присланном из Парижа. Возможно, своим нарядом она хотела окончательно убедить Дензила в том, что является дамой безупречного вкуса и просто невозможно, чтобы она покупала плащи с мехом кролика в Бейсуотере, или, что более вероятно, хотела показать, что может позволить себе невинный флирт с молодым человеком, пытающимся поймать ее в ловушку.

Подозрение, что Люсиан неравнодушен к Диане, лишь раззадорило Лидию. Тщеславие, ненависть к падчерице и желание вызвать обожание у молодого человека, не питавшего к ней симпатии, – по всем этим причинам вдова проявляла особую любезность к адвокату. Вскоре они устроились на сиденье быстрого кеба, который покатил в сторону Кэмден-Хилл. Однако Лидия не желала терять времени даром и сразу взяла быка за рога.

– Полагаю, вы не станете возражать, если я попрошу вас сегодня побыть моим кавалером, – проговорила она, кокетливо взглянув на него. – Сначала вы проводите меня к Пегаллам, а потом мы отправимся к «Бакстер и К°» в Бейсуотер, чтобы вы окончательно убедились, что я не покупала этот плащ.

– Очень признателен вам, миссис Врэйн, что вы тратите на меня так много времени, – ответил молодой человек, стараясь избегать провокационных взглядов своей миловидной спутницы. – Мы сделаем все так, как вы предлагаете. Но я хотел бы спросить: кто такие Пегаллы?

– Мои друзья, у которых я была в сочельник, – пояснила миссис Врэйн. – Хорошее старое английское семейство, точно такое же унылое и тяжелое, как их сливовые пудинги. Мисс Пегалл – вдова, как и я, хотя, боюсь, в отличие от меня, она покупает себе одежду в Бейсуотере. У нее две дочери – напоминают буфетчиц, им бы и работать в буфете, да только ума не хватит. Мы вместе провели сочельник, мистер Дензил. Вист и слабый чай в восемь, негус, вечерняя молитва, а в десять в постель. Папочка хотел научить их играть в покер, но они сопротивлялись, как безумные. Правда, это было не в тот вечер, кажется.

– Судя по всему, это семейство вам не очень подходит, – пробормотал Люсиан, озадаченно глядя на свою спутницу.

– Пожалуй, что нет. Жуткие зануды. Но ведь нужно с кем-то дружить, особенно в этом тихом уголке, где все оценивают друг друга по связям.

– Вот как! – многозначительно и, признаться, довольно грубо сказал Люсиан. – Значит, вам понадобились респектабельные друзья, хотя бы и занудные?

– Это факт, – откровенно подтвердила миссис Врэйн. – У нас с папочкой была странная жизнь – то взлеты до луны, то падения.

– Вы ведь не американка? – неожиданно объявил Дензил.

– Черт возьми! С чего вы взяли?

– Вы слишком явно подражаете американскому акценту.

– В этом есть определенная правда, – прохладно ответила Лидия. – Но я и американка тоже. Мы много лет прожили в Вайоминге, штат Висконсин, а девушке из Америки здесь все двери открыты. Впрочем, я не собираюсь рассказывать вам свою историю, – сухо заключила миссис Врэйн. – Я не папистка, а вы не исповедник.

– Гм! Вижу, вы побывали и в Южных морях.

– Не скажу. Откуда вы знаете?

– Там католиков называют папистами.

– Ну какой же вы умный, мистер Дензил! С вами держи ухо востро, но я не собираюсь вам ничего рассказывать. Спросите папу, если хотите что-то узнать, – он простоват и сам все расскажет.

– Хорошо, миссис Врэйн, можете и дальше хранить свои секреты, мне они не интересны. Кстати, так вы говорите, ваш отец тоже был в Кэмден-Хилл в сочельник?

– Я этого не говорила, но он был там, – спокойно ответила Лидия. – Он не очень хорошо себя чувствовал. Папочка никак не может привыкнуть к английским зимам. Собственно, он и вызвал меня туда. Однако ему было так нехорошо, что он остался у Пегаллов до шести часов.

– Это было письмо, которое вас расстроило.

– Точно. Вижу, что старушка Белла Тайлер времени зря не теряла. Я получила письмо и сразу уехала. У меня всего один родитель, и я слишком ценю его, чтобы хоронить, в то время как дураки живут себе. Вот мы и приехали к Пегаллам. Надеюсь, вам понравится цирк, который они устроили у себя дома. Прямо как воскресная школа.

Респектабельное семейство обитало в небольшом доме красного кирпича в глубине ухоженного сада, отделенного от улицы высоким, плотным забором из дерева, окрашенного зеленой краской. Тучная вдова и две упитанные дочери совершенно заслуженно получили от миссис Врэйн эпитет «тяжелых». Здоровье из них так и перло: красные щеки, черные волосы, лица, лишенные каких-либо выражений. Трио голландских кукол выглядело бы более одухотворенным. Однако все Пегаллы были хорошо одеты. Гостиная их дома казалась уютной, а дом выглядел ухоженным, но чрезвычайно унылым. Что такой ястреб, как миссис Врэйн, делал в этой обывательской голубятне, Дензил даже предположить не мог. Но он не мог не восхититься и тактом, с которым она завела дружбу с семейством, чей аристократизм должен был уравновесить ее несколько сомнительную репутацию, в то время как умственных способностей всех трех женщин, даже взятых вместе, не хватило бы, чтобы разгадать ее уловки или понять ее мотивы.

«Как бы то ни было, эти женщины слишком честны, чтобы говорить неправду, – подумал Люсиан, готовясь к испытанию, которым, судя по всему, должно было стать предстоящее представление. – Поэтому если эти дамы станут утверждать, что миссис Врэйн была тут в сочельник, то так оно и есть».

Девицы Пегалл и их мамаша в чепчике сердечно и очень самодовольно приветствовали Люсиана, так как он выглядел воспитанным молодым человеком, а коварную Лидию каждая из них расцеловала и обняла, с радостью называя «дорогая». Миссис Врэйн, в свою очередь, металась между девушками и их матерью словно птичка, клевала красные яблоки их щек, исподволь бросая лукавые взгляды на Люсиана, словно призывая восхищаться ее талантом обольщения. Им подали пирожные и вино, портвейн и херес, согласно законам гостеприимства Викторианской эпохи – времени молодости миссис Пегалл. Все шло как по маслу, словно на свадьбе, и Лидия изложила свой план, чтобы оправдаться перед Люсианом и в то же время не упасть в глазах почтенного семейства.

– Мы только что переехали из нашего поместья в Сомерсете, – объяснила миссис Пегалл приятным голосом. – Девочки хотели посмотреть достопримечательности, вот я и говорю: «Поедем, девочки, возможно, нам повезет краешком глаза увидеть королеву. Уверена, у нее нет более преданных подданных, чем мы».

– Вы часто выходите в свет в этом году, миссис Врэйн? – поинтересовалась Беатрис Пегалл – старшая из сестер, отличавшаяся наиболее заурядной внешностью.

– Нет, дорогая, – ответила Лидия, со вздохом поднеся изящный кружевной платочек к глазам. – Вы же знаете о моей потере.

Обе застонали, и мисс Сесилия Пегалл, которая, судя по всему, была очень религиозной и посещала «Низкую церковь» [3], заметила, что «всякая плоть – трава», а ее великолепная матушка добавила:

– Воистину, дорогая, воистину.

И потом все трое разом вздохнули и одновременно покачали головами, словно китайские болванчики.

– Я никогда не смогла бы пережить эту скорбь, – продолжала Лидия, все еще вытирая глаза. – Но мне было бы много тяжелее, если бы у меня не было трех таких замечательных подруг… Ах! Никогда не забуду, как славно мы провели сочельник.

– Сочельник, дорогая миссис Врэйн? – переспросила Сесилия.

– Вы были так добры, – зарыдала Лидия, бросив косой взгляд на Люсиана, чтобы он взял на заметку то, о чем дальше пойдет речь. – Мы играли в вист, не так ли?

– Четыре роббера, – простонала миссис Пегалл. – Карты отложили после десяти, а потом еще молитва и краткий гимн. Славно мы его пропели, да?

– Только вот ваш бедный батюшка так сильно простудился, – с сожалением проговорила Беатрис. – Надеюсь, ему уже лучше. Он ведь ушел перед обедом. Скажите, ведь вашему батюшке лучше?

– Да, дорогая, много лучше, – пробормотала Лидия. А Люсиан подумал, что за четыре месяца, которые прошли с тех пор, у мистера Клайна наверняка было время поправиться.

– Но он с удовольствием пил чай, – проворковала Сесилия. – Мистер Клайн говорит, что такого чая больше нигде не найдешь.

– И таких вечеров тоже, – воскликнула Лидия, видимо, радуясь этому обстоятельству. – Как-нибудь мы с папой зайдем снова, посидим подольше, сыграем в вист.

– Но, дорогая миссис Врэйн, вы же еще не уходите?

– Мне пора, дорогие мои. – И Лидия расцеловала все семейство. – У меня столько дел, и мистер Дензил пойдет со мной. Папочка хочет проконсультироваться с ним относительно одного дела. Он – адвокат, знаете ли.

– Надеюсь, мистер Дензил еще придет к нам, – объявила миссис Пегалл, обменявшись рукопожатием с Люсианом. У нее оказалась толстая опухшая рука, к тому же еще и влажная.

– Восхитительно! Благодарю! – поспешно пробормотал Дензил.

– Всегда можем предложить карты, чай и разумную беседу, – радушно предложила Беатрис.

– Вы забыли десятичасовую молитву, дорогуша, – тихо добавила Сесилия.

– Мы – простое семейство, мистер Дензил, чем богаты, тем и рады.

– Спасибо, миссис Пегалл. Не премину воспользоваться вашим гостеприимством.

– До свидания, дорогие мои, – воскликнула Лидия, увлекая молодого адвоката назад в экипаж.

– Черт бы их побрал! – проговорила миссис Врэйн, когда кеб покатил в сторону Бейсуотера. – Ну не смущайтесь так, мистер Дензил. Сквернословить не в моих привычках, уверяю вас, но крайняя респектабельность семейки Пегалл всегда вызывает у меня желание впасть в противоположную крайность. Как они вам?

– По-моему, очень хорошие люди, искренние.

– Очень воспитанные и занудные, – парировала Лидия. – Они, как Вашингтон, неспособны лгать, так что можете быть уверены, что я и отец вечером в сочельник были в гостях, потом он ушел, а я осталась на всю ночь.

– Да, я уже верю этому, миссис Врэйн.

– Тогда я никак не могла быть на Джерси-стрит или на Женева-сквер в сочельник и проткнуть Марка стилетом?

– Не могли. Я вполне убедился в вашей невиновности, – серьезно продолжал Люсиан. – Надеюсь, мне что-то удастся выяснить с помощью плаща в «Бакстер и К°». Теперь я уверен, что вы его не покупали.

– Да, я не делала ничего подобного, мистер Дензил. Но вы хотите знать, кто это сделал, да и я тоже. И вы думаете, что плащ поможет нам докопаться до истины?

– Не уверен. Но плащ может помочь узнать имя женщины, за которую я вас принял. Она может иметь непосредственное отношение к убийству.

Лидия только покачала головой.

– Вряд ли. Марк был настолько же порядочным, насколько респектабельно семейство Пегаллов. Так что не может тут быть никакой другой женщины.

– Но я видел тень женщины на ставнях дома номер тринадцать.

– Неужели! В гостиной Марка? Хорошо… Выходит, после всего мне и в самом деле стоит улыбнуться. Неужели он и в самом деле был настоящим мужчиной? Он всегда казался таким черствым!

То, с какой легкостью миссис Врэйн говорила о своем мертвом муже, заставило Люсиана поморщиться. Он почувствовал себя не в своей тарелке. А Лидия, ничуть не смущаясь и не замечая молчаливого неудовольствия спутника, продолжала болтать в самой фривольной манере. И только когда они вошли в магазин «Бакстер и К°», она снова вспомнила о деле, которое привело их сюда.

– Я хотела бы знать, когда и кому был продан этот плащ, – обратилась она к улыбающемуся приказчику.

Тот внимательно осмотрел плащ, обратив особое внимание на бирку. Видимо, последняя сообщила ему нечто важное, поскольку, изучив ее, он улыбнулся и провел Люсиана и его спутницу к прилавку, за которым стояла женщина. Та в свою очередь внимательно исследовала плащ, а потом стала листать журнал счетов, словно желая освежить память. Закончив изучать бумаги, она объявила, что плащ купил какой-то мужчина.

– Мужчина? – удивленно переспросил Люсиан. – И как он выглядел?

– Смуглый, – не задумываясь ответила продавщица. – Темные волосы, темные глаза, темные усы. Я хорошо помню, потому что это был иностранец.

– Иностранец? – в свою очередь удивленно повторила Лидия. – Француз?

– Нет, миссис, итальянец. Так он сказал.

– Боже мой! – воскликнула миссис Врэйн. – Похоже, тут вы, мистер Дензил, оказались правы. Это наверняка граф Ферручи.