Как можно предположить, Люсиан был сильно поражен находкой, столь явно свидетельствующей в пользу подозрений Дианы. Но Линк установил, что миссис Врэйн провела Рождество в Бервине, что противоречило этой версии. Еще труднее было себе представить, что она перелезала через забор, чтобы зайти во двор, – для такой женщины забор достаточно сложное препятствие, а уж тем более непонятно, как она могла спуститься в подвал по шаткой непрочной лестнице.

«В конце концов, нельзя с полной уверенностью утверждать, что обрывок вуали принадлежит миссис Лидии Врэйн, – решил Люсиан в тот вечер, садясь ужинать. – Точно так же я не уверен, что она именно та женщина, чью тень я видел на занавеске. Кроме того, тот, кто проник в дом через задний двор и подвал, наверняка попал во двор дома номер тринадцать из другого двора. Поэтому владелец соседнего дома, без сомнения, должен знать этого человека. Мне нужно узнать, кто он, и в этом мне поможет мисс Грейб».

В последнем Люсиан ничуть не сомневался. Он достаточно давно был знаком со своей домовладелицей, чтобы быть уверенным: она знает всех и вся в округе. Его уверенность полностью оправдалась. Когда мисс Грейб зашла, чтобы протереть стол – обязанность, которую она возложила на себя только для того, чтобы получить еще один шанс поговорить с обожаемым квартирантом, – Дензил заговорил с ней, и она, как и предполагалось, готова была представить самую подробную информацию относительно интересующего его предмета. Положение дома, имя владельца, имена и характеристики арендаторов – она знала все и охотно делилась этими сведениями, с массой подробностей и комментариев.

– Дом номер девять по Джерси-стрит, – уверенно ответила она. – Он стоит за домом тринадцать на Женева-сквер, мистер Дензил. Я знаю его как свои пять пальцев.

– И кому он принадлежит? – спросил Люсиан.

– Большая часть недвижимости в этом районе принадлежит мистеру Пикоку. В свое время он скупил здесь почти всю землю. Знаете ли, мистер Дензил, ему уже семьдесят, и он очень богат, – продолжала мисс Грейб. – Даже не могу представить себе, насколько богат. Скупил дома задешево, а сдает задорого… Он сделал на них больше денег, чем подсыпая песок в сахар и цикорий в кофе.

– А как зовут арендатора? – прервал Люсиан эти излияния о мистере Пикоке.

– Миссис Бенсусан. Она одна из самых крупных женщин нашего района.

– Я не вполне понимаю, о чем вы.

– Толстых, мистер Дензил. Она весит больше восемнадцати стоунов. Как-то она даже сломала весы на рынке.

– А какая у нее репутация, мисс Грейб?

– О, это уважаемая женщина, – ответила маленькая женщина, пожав плечами. – Хотя, говорят, она заламывает чрезмерную цену и скудно кормит своих квартирантов.

– Выходит, она содержит пансион?

– Да, она сдает часть комнат, снабжает жильцов продуктами и взимает с них плату за пользование кухней и обслуживание.

– А кто у нее сейчас живет?

– Никого, – последовал немедленный ответ. – У нее нет жильцов уже три месяца. Последний съехал на Рождество.

– А как его звали? Или это была женщина?

– Нет, мужчина, – улыбаясь, ответила мисс Грейб. – Миссис Бенсусан предпочитает господ, которые большую часть дня находятся вне дома, чем дам, которые весь день бродят по дому, маяча перед глазами. Должна сказать, что в этом я с ней согласна, мистер Дензил, – закончила хозяйка, не сводя со своего постояльца влюбленного взгляда.

– А как его звали, мисс Грейб? – повторил свой вопрос Люсиан, делая вид, что не замечает намеков.

– Позвольте, позвольте, – протянула домовладелица, несколько разочарованная его холодностью. – Странное имя… Что-то денежное… Или что-то насчет сдачи квартир… Арендная плата! – триумфально воскликнула мисс Грейб. – Рента, точно. Мистер Рент.

– Рент! – повторил Люсиан.

– Да. Рент! Мистер Рент – странное имя, мистер Дензил. Даже не похоже на настоящее. Он прожил у миссис Бенсусан шесть месяцев. Въехал примерно в то же время, что мистер Бервин снял дом номер тринадцать.

– Очень странно, – согласился Люсиан, оставив все остальное, сказанное хозяйкой, без комментариев. – А что за человек был этот мистер Рент?

– Не знаю. Я ничего особенного не слышала, – с сожалением вздохнула мисс Грейб. – А почему вы так интересуетесь, мистер Дензил?

Люсиан заколебался. Он опасался длинного языка домовладелицы и не хотел, чтобы его интерес к убийству мистера Врэйна стал достоянием общественности Женева-сквер. Однако мисс Грейб была источником ценной информации, если принять во внимание ее широкое знакомство с окрестностями, жителями и их занятиями. Поэтому в итоге он решил рискнуть и кое-что ей рассказать.

– Вы умеете хранить тайны, мисс Грейб? – поинтересовался он, попытавшись придать себе как можно более строгий вид.

Пораженная его серьезным тоном и охваченная любопытством, мисс Грейб заверила своего квартиранта, что скорее умрет, чем хоть словом выдаст ту тайну, что он собирается ей доверить.

И еще она многозначительно намекнула, что ей хорошо известны тайны многих семейств, живущих на Женева-сквер, и сам факт, что все они до сих пор живут в гармонии, является доказательством того, что ей можно доверять.

– Даже средневековые инквизиторы ничего из меня не вытащат! – горячо воскликнула мисс Грейб. – Вы можете доверять мне, словно я ваша… – Она чуть не сказала «матушка», но, вспомнив свои усилия по сохранению молодости, в последний момент предпочла слово «сестра».

– Очень хорошо, – пробормотал Люсиан, думая, как бы поделикатнее объяснить ей цель своих изысканий. – Тогда я могу сообщить вам, мисс Грейб, одну тайну. Я подозреваю, что убийца мистера Врэйна вошел в дом миссис Бенсусан и уже оттуда перебрался во двор дома номер тринадцать.

– Боже! – воскликнула мисс Грейб, которую застали врасплох. – Вы хотите сказать, что этот мистер Рент и есть злодей-убийца?

– Нет-нет, – улыбнувшись, покачал головой Люсиан. – Не стоит делать столь поспешных заключений, мисс Грейб. Насколько я понимаю, сам мистер Рент тут ни при чем. А вы хорошо знаете миссис Бенсусан и ее дом?

– Я несколько раз бывала у нее, мистер Дензил.

– У того дома фасад во всю ширину, как у зданий на этой площади? Я имею в виду, можно ли пройти на задний двор дома миссис Бенсусан, не заходя в дом?

– Да, можно, – кивнула головой мисс Грейб, прикрыв глаза, словно для того, чтобы мысленно представить себе дом соседки. – Вы можете обойти дом по переулку, идущему от Джерси-стрит.

– Гм-м! – разочарованно протянул Люсиан. – Это усложняет дело.

– Как так? – удивилась домовладелица.

– Сейчас это не так важно, мисс Грейб. А вы не могли бы набросать для меня схему переулков и домов вокруг дома номер тринадцать и дома миссис Бенсусан?

– Никогда не делала подобных набросков, – с сожалением пробормотала мисс Грейб. – Я не художник, мистер Дензил, но могу попробовать, если хотите.

– Вот лист бумаги и карандаш. Нарисуйте, как сумеете.

Наморщив лоб и то и дело принимаясь грызть карандаш, женщина закатила глаза к потолку, словно пытаясь что-то припомнить. Однако за десять минут она набросала вполне удовлетворительный эскиз.

– Вот, мистер Дензил, – объявила домовладелица, протянув адвокату свое произведение искусства. – Лучше, пожалуй, у меня не выйдет.

– Превосходно, мисс Грейб, – пробормотал Люсиан, рассматривая план. – Вижу, любой может пройти во двор миссис Бенсусан через этот проход сбоку.

– Да, но я не думаю, что кто-то мог пройти туда, не увидевшись с миссис Бенсусан или Родой.

– Кто такая Рода?

– Служанка. Очень умна, но ленива до ужаса, мистер Дензил. Говорят, она родом из цыган…

– А там есть калитка, которую закрывают на ночь?

– Нет, насколько мне известно.

– Тогда что может помешать кому-то перелезть через забор под покровом темноты? Если хозяйка или служанка заметят, всегда можно убежать.

– Осмелюсь заметить, что, если бы кто-то попытался перелезть через забор дома номер тринадцать, его бы непременно заметили.

– А если он выбрал бы темную ночь?

– Ладно, пусть даже он перелез через забор, но как бы он попал в тринадцатый номер? – возразила мисс Грейб. – Ведь я сама читала, мистер Дензил, что дверь на задний двор была заперта, так что никто не смог бы войти в дом с заднего двора. Так что остается непонятным, как убийца попал в дом.

– Возможно, мне удастся и это выяснить, – ответил Люсиан, решив не говорить мисс Грейб, что уже обнаружил вход. – Если проявить упорство и наблюдательность, можно многого добиться. Спасибо, мисс Грейб, – продолжал он, убирая рисунок во внутренний карман. – Я очень благодарен вам за информацию. Вы ведь никому не расскажете о нашей беседе?

– Клянусь не произносить ни слова, – драматично проговорила мисс Грейб и вышла из комнаты очень довольной, унося с собой чужую тайну, вроде тех, о которых так часто писали в журналах для чтения в кругу семьи.

Еще день или два Люсиан размышлял об узнанном. Он даже перерисовал план мисс Грейб, но не предпринимал никаких новых шагов в расследовании, так как сначала хотел сообщить то, о чем узнал, мисс Врэйн. Но Диана находилась в Бате, где ей нужно было вступить во владение наследством, и консультировалась с адвокатами семьи по различным связанным с этим вопросам.

Она написала Люсиану, уведомив его, что у нее есть новые сведения, которые могут помочь в раскрытии тайны, но что именно – не сообщила, обещая рассказать при личной встрече. Дензил терзался неопределенностью и не находил себе места, не зная, насколько важную информацию раздобыла миссис Врэйн. Поэтому он вздохнул с облегчением, получив записку, в которой она приглашала его зайти в три часа в воскресенье в гостиницу «Король Иоанн».

К тому времени уже прошла неделя с тех пор, как Диана уехала в Бат. Теперь, когда его божество вернулось, для Люсиана в небе снова засияло солнце. С предельной тщательностью он подготовился к этой встрече. Его сердце яростно билось, и когда его препроводили в небольшую гостиную, он весь раскраснелся. Он почти не думал о деле, которое свело их, – только о том, что снова увидит мисс Врэйн, услышит ее голос и увидит ее милое лицо.

Диана, в свою очередь, помня их последнюю встречу, а особенно расставание, тоже покраснела и с некой робостью протянула руку адвокату. Ей тоже, несмотря на все доводы разума, нравился Люсиан, и обоих молодых людей уже тянуло друг к другу, как давнишних влюбленных.

Но увы! Согласно прозаическим законам этого мира, они должны были принять роли адвоката и клиента и обсуждать преступление, вместо того чтобы говорить о любви. Ирония этой ситуации, должно быть, вызывала смех богов.

– Итак, – поинтересовалась мисс Врэйн, сразу переходя к делу, как только Люсиан сел, – что вы выяснили?

– Очень многое, и, надеюсь, это нам пригодится. А вы?

– Я! – с торжеством ответила мисс Врэйн. – Я обнаружила, что лента и стилет исчезли из библиотеки.

– Кто их забрал?

– Никто не знает. Я не смогла это выяснить, хотя опросила всех слуг. Но лента со стилетом отсутствуют уже несколько месяцев.

– Думаете, их забрала миссис Врэйн?

– Не могу утверждать, – ответила Диана. – Но я сделала одно открытие, которое указывает на миссис Врэйн как на главную подозреваемую. В сочельник ее не было в поместье Бервин. Она была в городе.

– Неужели! – воскликнул пораженный Люсиан. – Но детектив Линк сказал, что она провела Рождество в поместье, в Бате.

– Так и было. Линк задал общий вопрос и получил общий ответ. Но дело в том, что миссис Врэйн отправилась в город в сочельник и возвратилась только на Рождество! – победным голосом объявила Диана. – Она провела ночь в городе, как раз ту ночь, когда убили моего отца.

Люсиан достал бумажник, извлек оттуда кусочек вуали и передал Диане.

– Это я нашел на заборе, на заднем дворе дома номер тринадцать, – пояснил он. – Это вуаль… Маленький клочок вуали, отороченной бархатом.

– Вуаль с бархатом! – воскликнула Диана, разглядывая его. – Тогда это вуаль Лидии Врэйн. Она обычно носит такие. Теперь, мистер Дензил, совершенно очевидно, что эта женщина виновна!