Было бы ошибочно полагать, что этот акцент на демоне вместо края, рожденного вследствие его мятежа, вычеркнул «традиционный» ад из широких кругов современного католицизма. Был и существует до сих пор культурный вариант, цель которого – подтвердить существование ада more antiquo, средневекового и тридентского. Несмотря на то что в подобные концепции частично проникло понимание, что описания загробного мира ссылаются на духовные реалии, ад-реликвия по-прежнему не утратил свою привлекательность. Наоборот, можно сказать, что он стал одним из флагов Церкви, упорно противостоящей мирским соблазнам.
В этой связи, чтобы найти прототип, рассмотренный в предыдущих главах, достаточно встать на путь явлений Девы Марии. Может показаться парадоксальным, но именно откровения Богородицы укрепили адскую архитектуру и придали ей новую силу в настоящее время. Хорошей моделью, опирающейся на традицию «сопротивления» современности [62], стали Фатимские явления в Португалии. Известно следующее: 13 мая 1917 года Мадонна явила себя трем маленьким пастушкам десяти, семи и девяти лет соответственно: Лусии, Жасинте и Франсишку. Дама, облаченная в белое, передала им различные послания и объявила, что если человечество не обратится, посвятив себя Непорочному сердцу Марии, то его постигнут тяжелые бедствия [63].
Среди истин, переданных трем маленьким провидцам, было изображение преисподней, которое Лусия впоследствии запомнит и запишет:
Мадонна показала нам океан огня, который, казалось, находился под землей. Погруженные в этот огонь бесы и души, подобно прозрачным, черным или бронзовым языкам пламени, с человеческими очертаниями, парили в этом жару поверх огня, исходившего из них самих с облаками дыма, находящегося со всех сторон, подобно искрам от больших пожаров, не утяжеляя и не уравновешивая, посреди криков и стонов боли и отчаяния, которые ужасали и заставляли дрожать от ужаса. Демоны отличались друг от друга кошмарными и отвратительными формами жутких и неведомых зверей, прозрачных и черных. Это видение длилось один момент. Спасибо нашей доброй Небесной Матери, которая заранее дала обещание отнести нас на Небо (во время первого явления), иначе, думаю, мы бы умерли от страха и ужаса [64].
Мгновенное и ужасное путешествие трех пастушков не предлагает ничего, отличного от того, что уже проанализировали, скрупулезно повторяя средневековую и тридентскую схему. Но ценность и отголоски этих явлений необходимо изучить глубже. Один из понтификов, наиболее чувствительных к посланию Фатимы, в частности призыву к обращению атеистической коммунистической России, был Пий XII. 23 марта 1949 года под жестким покровом железного занавеса он пригласил приходских священников и проповедников во время Великого поста напомнить людям о ценностях трансцендентности. Даже многие католики, жаловался он, живут, придавленные настоящим и земным измерением, как будто вечности не существует. Необходимо было вовлечься, чтобы «остановить всеми силами это соскальзывание в нерелигиозность в наших рядах» и не быть слишком слабыми, хотя желание попасть на Небо – лучшая мотивация для правильного поведения, но намного эффективнее «страх перед вечным наказанием». Вот поэтому нужно возобновить «проповедь о преисподней» и сделать это «с достоинством и мудростью», не отступая перед суровостью темы. Ад существовал так же, как и непрекращающиеся действия Сатаны – было важно проповедовать об этом, чтобы реагировать во времена упадка, который переживала Церковь [65]. Хотя он и не ссылался явно на Фатиму, но культурный – и апокалиптический – климат, о котором шла речь, был тем же самым.
Наоборот, прямой и явной была связь между географией ада и явлениями 1917 года в другом тексте – «Небо или ад» (Le ciel ou l’enfer), написанном в 1956 году французским каноником Жоржем Паннетоном (1892–1979), который затем был переведен на английский и немецкий. Священник посвятил два тома загробному миру: царству блаженства и locus damnationis. Второй, получивший осторожную рецензию La Civiltà Cattolica[9] [66], сосредоточился на преисподней, с простым и линейным подходом, не слишком отличающимся от многих катехизисов [67]. Повторяя призыв папы Пачелли не пренебрегать проповедью о царстве тьмы с его карами и пытками [68], Паннетон на четырех страницах писал о Фатимских пророчествах, видении ада, который Мадонна показала Люсии, Жасинте и Франсишку, и о правдивости сообщений Богородицы, доказательств которой было теперь предостаточно («Вторая мировая война опустошила мир, как было предсказано в Фатиме, и теперь мы видим, как буквально на наших глазах исполняются другие пророчества Девы Марии») [69].
Что поражает в повествовании каноника, подкрепленном сверхъестественными заверениями Богородицы, так это равнодушие к любому требованию обновления подхода к царству зла. Он повторял, что это определенное место и поскольку оно содержит материальный огонь, то должно где-то находиться. Отбросив гипотезу, что оно под землей – верования отцов, в конце концов, не догматы, – кто-то предположил, что оно «на крайней нижней границе звездной вселенной, где вращаются миллионы раскаленных звезд, наполняющих пространство», возможно, ад на одной из них. В любом случае богословие призывало нас не доверять слишком точным астрономическим указаниям, и, насколько утверждало Откровение, лучше местонахождению ада оставаться неопределенным [70]. Как уже говорилось, это был единственный пункт, в котором, возможно, даже самые консервативные течения уступали благоразумию (если не сомнению).
В другом тоне идет речь об обитателях загробного мира. В аду живет дьявол и неопределенное количество проклятых, как сказала Мадонна 19 августа 1917 года («Многие души идут в ад, потому что никто не жертвует и не молится за них») [71]. Именно поэтому Жасинта была исполнена рвения спасти грешников; нечто подобное всплыло и во время конфиденциальной беседы, проведенной в 1954-м между Лусией и иезуитом Риккардо Ломбарди (1908–1979), лидером движения «Для лучшего мира», поощряемого Пием XII в антикоммунистическом ключе [72]:
– Отец мой <…>, это великое обновление действительно необходимо. Если этого не произойдет, учитывая текущее развитие человечества, только малая часть рода людского будет спасена.
– Вы действительно думаете, что многие души пойдут в ад? Я надеюсь, что Бог спасет большинство из них <…>
– Отец мой, многие будут прокляты.
– Конечно, мир – это земля греха. Но всегда есть надежда на спасение.
– Нет, отец мой. Многие, многие погибли!
С помощью множества богословских мнений, мистических свидетельств и эпизодов прожитой жизни вновь утверждалось, что ад существует, он вечен и демоны и грешники там страдают от наказания потерей и наказания чувств [73]. Именно последнему аспекту была посвящена значительная часть книги, которая удивительно повторяла каталоги Беллармина и его последователей в Новое время: лишение Бога, личная кара и другие сопутствующие страдания (психологические пытки, огонь, общество демонов и проклятых и т. д.) [74].
Примечательно, что на пороге Второго Ватиканского собора традиция преисподней была еще живой, подкреплялась чудотворными явлениями и не намеревалась опускать руки. Собор, как уже говорилось, не искоренил подобные представления о царстве тьмы, скорее он создал расхождение позиций или подчеркнул два разных подхода к преисподней в рамках провозглашения христианского спасения.
Очевидное доказательство неспособности сдать ад-реликвию в архив пришло в виде другой серии (пост-соборных) явлений Марии в Меджугорье. В отличие от Фатимы это событие довольно противоречиво, римские власти относятся к нему с осторожностью, соглашаясь с жесткими суждениями папы о «Мадонне-почтальоне» (цитируя выражение Франциска) [75]. С 24 июня 1981-го на территории социалистической Югославии несколько подростков от 10 до 16 лет стали общаться с «Царицей мира» – именно так назвала себя Богородица. Мадонна передавала послания (они продолжаются и сегодня), которые не сильно отличаются от Фатимских откровений: человечество должно вернуться к Богу, чтобы избежать катастрофы.
С этого события началась активная пастырская кампания, которая побудила к обращению к Богу, чтобы избежать конкретного и недооцененного риска обречь самого себя на бесконечное наказание.
Но больше, чем, собственно, на эпизоде, целесообразно сосредоточиться на его последствиях. В качестве резонатора и усилителя явлений Богородицы и ее посланий выступили группы, которые на международном уровне выпускают предостережения Царицы мира о столкновении между силами добра и вратами ада. В первых рядах были СМИ: Radio Maria (ограничимся здесь итальянской радиостанцией) яркий тому пример. Кроме других радиопередач с этим связаны также интернет-сайты, телепередачи на локальных и национальных каналах и в целом значительная редакторская деятельность.
Один только пример: в 2013-м руководитель Radio Maria отец Ливио Фанзага вместе с Диего Манетти опубликовали книгу под названием «Исследование ада» (Inchiesta sull’inferno), в которой показывается идеальная связка между видениями Марии и предупреждениями об аде [76].
Доказательства в книге начинаются с послания, переданного провидцам Мадонной 25 июля 1982 года:
Сейчас многие идут в преисподнюю. Бог позволяет, чтобы его дети страдали в аду, потому что совершили тяжелейшие и непростительные грехи. У тех, кто идет в ад, больше не будет возможности узнать лучшую судьбу. Души проклятых не раскаиваются и продолжают отвергать Бога <…> Они становятся частью ада и не хотят, чтобы их освободили [77].
Комментируя слова Богородицы, авторы жалуются, что царство зла «в наши дни все больше остается без внимания, даже во внутренней проповеди в Церкви, как будто ад поражен своего рода заговором молчания». Однако необходимо говорить об этой догме. Для описания Манетти и Фанзага прибегают к доктрине Церкви, от отцов до Тридентского собора, к видениям мистиков и святых, проводят многочисленные отсылки к текстам традиции Контрреформации [78].
Кульминацией этого курса, однако, стали настойчивые сообщения, которые Богоматерь передавала через своих детей на протяжении последнего века: Фатима, ça va sans dire, прочитанная по-новому, как пророчество из Меджугорья («Есть удивительное сходство между словами Мадонны в Фатиме и Меджугорье»). Это узы преемственности, которые подтвердила сама Богородица 25 августа 1991: «Сатана силен и желает блокировать планы мира <…> Призываю вас к отречению в течение девяти дней [то есть к покаянию], чтобы с вашей помощью осуществилось все то, что я хотела осуществить через тайны, которые я начала в Фатиме» [79].
Но параллели здесь не заканчиваются. 6 ноября 1981-го провидцы из Меджугорья смогли вглядеться в ад, как пастушки из Фатимы. Им предстали стандартные картины: моря огня, которым охвачено множество людей, различные демоны, терзающие людей. Мария объяснила ребятам, что показала им «ад, куда отправятся грешники» и что это было сделано, чтобы они знали «состояние тех, кто окажется там» [80].
Через год двое из них – Яков и Вика – были доставлены прямо в загробный мир вместе со своими телами. Мадонна взяла их за руку, и через отверстие в крыше дома они начали стремительное восхождение на небо. После видения рая и чистилища настала очередь спуститься в преисподнюю. Картина, открывшаяся их глазам, соответствовала прошлым откровениям: огромное пламя, где можно было различить богохульствующих людей, превращающихся в животных. По словам Богородицы, только те, кто хотел, попадали в ад (то есть были и такие!). Вика объясняла так: «Мадонна нам сказала: “Те люди, которые находятся в аду, пошли туда по собственной воле, потому что хотели пойти”» [81].
Толкование Фанзаги и Манетти сводилось к чему-то среднему между намеком, что ад населен, и осторожным напоминанием: Церковь никогда ни о ком не говорила, что он точно проклят. В посланиях Марии, однако, больше уверенности, чем осторожности: «Сегодня многие идут в ад» (послание от 25 июля 1982-го); и снова: «Большинство людей после смерти пойдут в чистилище. Однако огромное число попадет в ад» (2 ноября 1983) [82].
По мнению организаторов Radio Maria, Меджугорье стало последним эпизодом в долгом пути длинною в два века от явлений Непорочного зачатия Екатерине Лабуре в 1830-м до явлений Девы Марии в Ла-Салетт (1846), Лурде (1858) и Фатиме (1917) [83].
Хотя отделять Сатану от преисподней довольно сложно и с определенной точки зрения неправильно, необходимо отметить, что навязчивое присутствие изображений и предостережений об аде в явлениях, связанных с Богородицей, означает сохранение педагогики, которая все еще не отказалась от опоры на страх с сильной антимодернистской склонностью и нередко в качестве инструмента внутрицерковной полемики. Подобные рассуждения частично включают в себя некоторые данные об «обновлении» ада (его местоположение должно уйти от naïf схемы, и наказание огнем можно воспринять как духовные муки), тем не менее акцент сделан на царстве тьмы как на окончательном и болезненном пункте назначения, а не на фигуре Сатаны в его личных отношениях с человеком. В первом случае главенствует (и вызывает страх) карающий элемент, во втором выделяется вопрос отношений, то есть необходимость понять облик дьявола, чтобы занять по отношению к нему осознанную внутреннюю позицию (из которой будет проистекать окончательная и вечная судьба человека).
Кажется, что это очень тонкие отличия, однако они определяют два разных подхода к миру и человеческой свободе, вплоть до того, что открывают (самый значительный итог) различные лики Божественного.