Сатана был властителем темной бездны, а животные, там обитающие, – его инструментами для наказания нечестивых. Однако в адской экосистеме было еще одно неотъемлемое действующее лицо – демоны. В годы Контрреформации много спорили о них, их существовании и состоянии.
Центральная роль в преисподней отводится грешнику: именно его приговаривают, именно на него нацелена вся загробная архитектура и его мучения – цель, вокруг которой все вращается. Для демонов же ситуация усложняется: безусловно, последователи Люцифера были наказаны за свой бунт, который, как мы увидели вначале, привел их к падению из ангельских иерархий; однако они также были мучителями проклятых и искусителями людей.
Если взять за отправную точку «официальное» краткое изложение Суареса, их статус можно изложить следующим образом. В наказание они подвергаются действию ощущаемого огня, который приносит реальную и осязаемую боль: место, где осуществляется эта пытка, собственно, и есть ад. Тем не менее некоторые демоны живут в воздухе, чтобы до Страшного суда искушать людей; другие, напротив, проводят свое существование в недрах земли. Но их всех сжигает и мучает адский огонь, которому Господь даровал особенное свойство причинять боль даже без физического прикосновения. Закованный Люцифер в своем царстве ожидает того дня в конце времен, когда он бросится в последнюю атаку, а до тех пор ему не позволено выйти [73]. Несмотря на то что никто из демонов не мог низложить господство Сатаны, вполне вероятно, что его слуги распределены в соответствии с внутренней иерархией. Она зависела не от видов искушений, применяемых злыми ангелами, но от человека, которого они соблазняют. Суарес предполагал, что с рождения к каждому человеку приписан ангел-искуситель: хотя демонов и недостаточно для каждого человеческого существа, мнение, что у каждого человека «есть два ангела: хороший и плохой», было довольно распространено (duos habere angelos: bonum et malum) [74].
Преданность и усилия религиозных властей намного выходили за рамки схоластической систематизации, обогатив подробностями и раскрасив рассказы об адских духах. Не углубляясь в столь богатую область, как демонология [75], полезно предоставить несколько примеров, начиная со сборника «Вопросы проповеди» (Materie predicabili), где августинец Онофрио Дзаррабини из Котиньолы представил аргументы для наставления народа [76]. Среди тем, которые можно было предложить верующим, была и преисподняя, а одна часть трактата была посвящена демонам. Прежде всего Дзаррабини утверждал, что эти злобные создания существуют и отрицать это – значит противоречить католическим истинам [77]. Показав природу падших ангелов и их грехи [78], он вспоминал их судьбы после изгнания из эмпиреев. Он писал, что Бог оставил нескольких чертей в воздухе, а остальных заключил в адской пещере. Некоторые плохие ангелы должны были присутствовать рядом с человеком, чтобы искушать его, а тот, преодолев испытания, заслужил бы небесную награду [79].
Но сколько же было демонов? Конечно, говорил Дзаррабини, меньше, чем ангелов, оставшихся в блаженстве рая: перечитывая отрывок из Апокалипсиса, в котором дракон (id est Сатана) утаскивает на землю треть звезд [80], можно догадаться, что таким было число демонов и что они составляли меньшинство существ, которых Господь изначально поставил украшать свое владение (идея, которая уже была сформулирован Иеронимом и другими отцами древности) [81].
Анализ Дзаррабини остается в рамках традиционных координат: относительно ада он утверждал, что царство тьмы – это наказание Бога для демонов и место вечного заключения, куда все мятежные ангелы будут изгнаны до конца времен.
Сложнее толковать психологию последователей Люцифера и их отношение к темнице, куда их отправил Бог. Любопытно прочтение, предложенное францисканским богословом Анджело Челестино, автором, как и Дзаррабини, сборника для проповедников [82]. Убежденный противник теорий Коперника и Галилея [83], он исходил из эпизода Евангелия от Матфея. Согласно отрывку, когда Иисус прибыл в страну Гергесинскую, Его встретили два бесноватых, которые начали кричать Ему: «Пришел Ты сюда прежде времени мучить нас?» Прежде чем Христос сказал хоть слово, нечистые духи стали просить Его отправить их в стадо свиней, пасшихся невдалеке. И когда он изгнал их, обезумевшее стадо свиней бросилось в Тиверийское море, что вызвало страх и настороженность со стороны жителей [84].
Челестино спрашивал о значении этих слов: Venisti ante tempus torquere nos. Означало ли это, что демоны, находящиеся за пределами ада, чтобы искушать людей, не страдают от пыток огнем? Ничего подобного, уточняет он. Эти слова относятся к страданиям «более интенсивным и сильным, чем обычно, которые они испытывают в присутствии Христа»: однако они не отрицают того, что пламя сжигало демонов воздуха [85].
Несмотря на это, наличествовала существенная разница между ангелами, заключенными в подземной пещере, и теми, которые находятся на земле: «Те, кто за пределами преисподней, страдают меньше, чем находящиеся там, и они не хотели бы, чтобы когда-нибудь наступил Судный день» [86]. Следовательно, демоны ненавидят ад и заключение в его пещере для них дополнительная пытка.
Подобное утверждение оправдывало страх перед Иисусом. В поддержку своих слов Челестино цитировал отрывок из Евангелия от Луки, из которого угадывается, что «во времена Христа многие демоны считали, что уже пришло время Суда». Место действия – синагога Капернаума. Как только Христос вошел в помещение, бесноватый вскричал: «Что́ Тебе до нас, Иисус Назарянин? Ты пришел погубить нас; знаю Тебя, кто Ты, Святый Божий» [87]. Демоны из Евангелия сетовали, потому что «им казалось, что не пришло еще время судить мир, а между тем боялись, видя царство Христа над ними».
Духи были правы. Страшный суд еще не наступил, и только когда исполнится число избранных, история подойдет к своему финалу. Поэтому существа воздуха интригуют против людей «всеми силами, умениями и хитростями, на которые способны», чтобы многие не могли спастись и предел избранных отодвигался.
Чтобы еще больше запутать и без того сложную картину психологии злых духов, добавим тот факт, что они не желали проклятия людей (что, по сути, увеличивало их наказание), но одновременно опасались, как бы те не спаслись:
Правда, что демоны не желают нашего проклятия, поскольку оно принесет им больше вреда, чем пользы; но в то же время они не хотят нашего спасения, потому что если многие спасутся, то скорее исполнится число избранных и обреченных и тем раньше они окажутся заперты в темнице адского огня [88].
На нескольких страницах Челестино рисует необычайно интересную фреску о чувствах демонов. Приговоренные к пребыванию в аду и пыткам огнем, они страдают от того царства, в котором заключены и обитают одновременно хозяева и жертвы. Их скорби еще увеличиваются от ужасного противоречия: по своей природе они призваны искушать человека, чтобы спровоцировать его падение и отдалить Судный день; однако из-за этих действий усиливаются их муки (как небеса радуются каждому спасенному праведнику, так и ад страдает от каждого погубленного человека).
Многочисленные комментаторы свидетельствовали, что преисподняя была самым худшим и болезненным наказанием, которое могли понести мятежные ангелы: «Величайшее наказание, которое ощущают демоны, это пребывание в аду, кажущееся им тяжким изгнанием и местом, искаженным их достоинством вдали от неба и света», – писал иезуит Феделе Даниеле (1615) [89]. Он напоминал, что злобные существа не только населяли воздух и преисподнюю, но и иногда направлялись на землю. Даниеле объяснял: «Кажется <…>, что многие бесы находятся в местах пустынных и уединенных». Прокопий Кесарийский утверждал, что «им нравится жить в лесах и пустынях»; Евсевий приводил в пример Пана, ошибочно принимаемого за бога, а в действительности беса, который убивал крестьян взглядом; также было известно, что архангел Рафаил заковал демона Асмодея в пустынном краю [90].
Ад, как утверждалось, был открытым и проницаемым, еще не закрытым и не завершенным, и только некоторые духи, вероятно, меньшинство, были уже заперты в загробной пещере.
Впрочем, возможность для бесов испытать некоторую свободу только усиливала отвращение к тому месту, где они в конечном итоге будут погребены. В действительности их ожидали только узы подчинения и рабства. Даже у зла была своя иерархия, и злые ангелы, как и добрые, отличались друг от друга по рангу, достоинству и свойствам: «некоторые высшие демоны командовали низшими», не спонтанно, как происходит в небесном воинстве, где царит любовь, а рабской душою. Сам Христос учил (по словам Даниеле), что «бесы так подчиняются между собою, что их царство держится, а если бы разделились между собой, то не устояло бы» [91].
Эта монолитная республика страха разделялась на девять воинств дьяволов (теория, аналогичная продемонстрированной во второй главе). Там были ангелы, которые желали, чтобы им поклонялись, как богам; бесы лжецы и обманщики; создатели «злых искусств» (азартных игр, костей, карт и т. д.); мстители; те, «кто совершает ложные чудеса» (слуги Антихриста); «властители воздуха», вызывающие бури, град и эпидемии; «фурии», которые развязывают войны и беспорядки; черти клеветники и «шпионы»; «злые гении», которые искушают и строят козни против людей. Среди этих девяти легионов распределялись демоны, которые «касались дел человеческих» [92], и подобный порядок воспроизводился бы в аду после Страшного суда.
Похожий перечень, убедительный список проявлений зла обрисовал загробное общество: каким бы ни было его возможное внутреннее устройство, оно объединялось командованием Сатаны, приравненному к царю [93], и неприятием Божественного плана. По словам иезуита Пьетро Мария Феррери (1677–1737), злые ангелы объединялись, не придавая значения различиям, чтобы угрожать спасению верующих «из зависти, которая у них была к славе Господней» [94]. Неистовые и разрушающие последователи Люцифера пытались утащить в царство тьмы столько душ, сколько могли, и населить тюрьму, которую ненавидели с момента основания мира.